Интервью Ричи Блэкмора журналу Guitar World. Ноябрь 2008 года

- Расскажите о своем увлечении музыкой Ренессанса?

- Я всегда был очень настойчив в том, чего я хочу. Думаю, это часть моего характера – мне свойственно быть настойчивым во всем, чем я хочу заняться: изучать науку, пинать мяч в футболе, играть на гитаре или погружаться средневековую и ренессансную музыку. Я просто не могу делать что-то пассивно; мне нужно все по-настоящему изучить и попытаться все понять.

- Вы были первым рок-гитаристом, использовавшим необычные гаммы, фригийский, фригийский доминантный и гармонический лады.

- Сначала на изучение этого направления меня вдохновила любовь к классической музыке. Конечно, мне очень нравилось играть рок, но меня также очень привлекали классические обертоны. Прежде всего, мы, как группа, подходим к музыке с духом творчества.

- Можете рассказать о музыке на новом альбоме Blackmore’s Night «Secret Voyage»?

- Хорошо бы начать с «Locked Within The Crystal Ball». Мелодия в этой песне взята из «Cantigas de Santa Maria», которую написал испанский король Альфонс X еще в XIII веке. Очень древняя, величественная мелодия. Именно такую средневековую и ренессансную музыку я слушаю чаще всего. Кэндис написала на эту мелодию новые слова, уверен, это позлит пуристов. Сегодня есть пуристские ренессансные группы, которые косо смотрят на такие вещи, потому что песня изначально написана на латыни и была религиозной и предназначена для исполнения в церкви.

Мы часто так делаем: берем мелодию из очень старой музыки, музыки из древних времен, я придумываю аккордовую прогрессию в духе того времени. Потом Кэнди пишет слова, или меняет их, мы делаем музыку… не то, что бы более современной, мы делаем собственную интерпретацию. В этом вся суть нашего проекта: мы музыкальные отшельники, потому что никто больше не занимается тем, что делаем мы. Когда другие музыканты исполняют старинную музыку, они предпочитают играть ее в совсем традиционной форме, именно так, как она написана. Нам нравится немного ее обыгрывать, мне кажется, что так поступали и менестрели того времени. В то время менестрели частенько не умели читать музыку, поэтому они импровизировали на тему, которую слышали в другой деревне, в результате из-за таких интерпретаций менялась и музыка.

- Изучаете ли вы партитуры средневековой и ренессансной музыки, или же вы основываетесь только на прослушивании?

- Да, и что меня поражает, помимо прочего, когда они записывали музыку, они почти никогда не указывали темп, поэтому, просто читая эти партитуры, невозможно определить, какой должна быть фразировка. В то время музыкантам, читавшим музыку, многое отдавалось на свое усмотрение. То же самое с некоторыми нотами.

Я считаю, что это здорово! Когда читаешь музыку, написанную в XIV-XV веках, не всегда ясно, какие ноты имел в виду композитор. Вот почему можно слышать столько разных версий одной и той же музыки. Я очень пристально слежу за этой музыкой, и часто слышу, как одну и ту же мелодию играют по-разному, с разными нотами. Так что эта музыка всегда была открытой для интерпретаций исполнителя. Кажется, что в то время считали компетентным любого музыканта, который мог взять ноту, на два тона близкую к той, которую задумал композитор!

- То есть вы стремитесь найти свой подход к этой музыке, а не воссоздать ее такой, какой она была задумана?

- Именно так. Абсолютно. У меня плохо получается следовать за музыкальной формой. Поэтому мне интересно играть строгую музыку, при этом продолжая импровизировать.

Я не обучен играть эту музыку в традиционной форме, но меня очень восхищает слушать, как ее играют пуристы. Своими усилиями я пытаюсь перенести музыку в другое направление, добавить немного рока и блюза, в скрытом виде. Когда я играю эту музыку, я не так уж часто тяну струны, но я определенно думаю почти как блюзовый или классический музыкант. Те, кто увлекаются такой музыкой, обычно стараются придерживаться того, как ее играли, или как им кажется, ее играли в то время.

Мы с Кэндис частенько сидим и играем эту музыку как настоящая пуристская средневековая группа. Я играю на мандоле, а она на шоме, и мы говорим: «это именно то, чего хотят пуристы». Но потом мы говорим: «А, давай убедимся, что здесь будут звучать ударные, а тут давай добавим синтезатор и флейты», потому что на самом деле нам больше нравится быть интерпретаторами, чем реконструкторами. Один из самых странных комплиментов, который мне сказали, был: «Я не люблю ренессансную музыку, но твою группу я обожаю!». Но мы же играем музыку, вдохновленную Ренессансом.

- Ваш интерес к использованию классических тем в роке также отражается во многих песнях Deep Purple и Rainbow, примером служит альбом Deep Purple 1969-го года «Concerto For Group And Orchestra», записанный с Королевским Филармоническим Оркестром.

- Это был эксперимент, и он больше относится к миру Джона. Это не мой мир; я чувствовал себя очень неуютно. Я должен был играть соло в 24 такта, мне подыгрывали скрипачи, но, конечно, в итоге я вместо этого исполнил соло в 52 такта. Так что я перепутал даже это! Дирижеру пришлось подгонять скрипки под мое соло, он только и смотрел на меня, испепеляя взглядом (смеется)… «Мы в 52-м такте; соло должно было кончиться в 24-м. Когда он закончит?!». А скрипачи, естественно, все зажали уши!

- Но на видео заметно, что многие из них улыбались.

- Они улыбались, потому что думали: «Да кто это такие…». Все жаловались, что у меня слишком громкий усилитель.

- Пришлось ли вам менять технику игры, чтобы исполнять музыку Blackmore’s Night?

- Да, пришлось. С тех пор, как я стал заниматься этим проектом, пришлось пройти через серьезные испытания. Исполнение этой музыки может быть либо невероятно оживленным, либо невероятно тяжелым, потому что сейчас я освоил новую технику игры. Раньше я всегда играл медиатором. Сегодня я почти все время играю пальцами, потому что частенько я аккомпанирую пению Кэнди, когда мы играем без группы, и мне нужно одновременно исполнять басовые партии и брать аккорды. Это отражается на всем, что я пишу, потому что я сочиняю с установкой, что мне придется самому исполнять все партии.

Сложность в том, что сейчас у меня два стиля: пальцевый и медиаторный для электрогитары. На сцене я использую оба стиля, и на удобное переключение с одного на другой обычно уходит некоторое время. Если я играю пальцами, а потом мне сразу же нужно взяться за медиатор, мне нужна минута на то, чтобы полностью привыкнуть к медиатору. Прямо как: «Просыпайся!». На самом деле, я больше вообще не занимаюсь с медиатором, потому что дома я обычно играю пальцами.

- Многие поклонники гитары считают ваш период в 70-х рождением неоклассического рока. Вы использовали классические темы, средневековые гаммы и мелодии. Вас всегда интересовала средневековая и ренессансная музыка?

- Та музыка, которую мы играем сейчас, начала мне нравиться, когда в девятилетнем возрасте я услышал «Greensleeves». Ее пел мальчик из школьного хора, и эта песня меня так тронула! Я словно перенесся в другое время. С тех самых пор эта песня сидит у меня в голове.

- Использовали ли вы инструменты эпохи ренессанса на «Secret Voyage»?

- Да, использовали. Я одержим инструментальной ренессансной танцевальной музыкой, и, наверное, всегда был ею одержим. Речь идет о музыке с XV до XVII века. После этого начинается раннее барокко и более симфоническая музыка. Сначала я переносил все эти мелодии, которые меня так трогают, на гитару, но позднее я начал учиться играть и на других инструментах, например, на мандоле, мандочелло и колесной лире.

Колесная лира – это хроматический двухоктавный струнный инструмент с ручкой, которую надо крутить во время игры. Повороты ручки заставляют натертое канифолью колесико оказывать на струны вибрацию, так же работает смычок для скрипки, также там есть клавиатура, используемая для того, чтобы извлекать звуки определенной высоты, басовая струна, или даже несколько басовых струн. Многие думают, что на колесной лире играют только обезьяны, но это не так (смеется). Я тоже научился играть на одной.

Моим последним приобретением стала никельхарпа. Это инструмент родом из Швеции, он работает так же, как и колесная лира, за исключением того, что струны нужно трогать смычком, а не крутить колесо. На этом инструменте я играл в песне «The Circle» из «Secret Voyage». Так что когда я узнаю больше об этой музыке, которая меня восхищает, я также учусь играть на всех этих инструментах, которые использовали для первоначального исполнения этой музыки. Единственные инструменты, на которых у меня не получается играть, это деревянные духовые, и тогда за дело берется Кэнди. Я могу справиться со всем, у чего есть струны. Я семь-восемь лет играл на виолончели, так что мне было просто освоить никельхарпу. Это довольно странный инструмент, но если играть на нем правильно, он очень резонирует с душой. Звучит невероятно – словно впервые слышишь рок-н-рольную гитару.

У меня есть знакомый, который делает колесные лиры, и я спросил его, что так заинтересовало его в этом инструменте. Он ответил, что сначала делал гитары, но когда он впервые услышал колесную лиру, пропущенную через усилитель, он сказал: «Вот оно! Это было ошеломительно, я больше не сделаю ни одной гитары!». Его зовут Хельмут Готчи, он главный производитель колесных лир для всех музыкантов тамошнего средневекового движения. В Европе колесная лира гораздо известнее, чем здесь. На местных ренессансных ярмарках музыканты в основном просто бренчат кельтскую музыку, вместо того, чтобы играть что-нибудь более характерное для того времени.

Когда я только начал учиться играть на колесной лире, произошел очень забавный случай. Мой продюсер Пэт Риган, хорошо умеющий подгонять звуки по высоте, сказал: «Просто играй!». Я сыграл столько фальшивых нот, что чуть не упал от смеха! Но он говорил: «Продолжай играть, продолжай играть!». Он сделал нарезку из этого соло, и получилось так, будто я умел на ней играть. Он вырезал все дерьмо, подтянул кое-какие ноты. Я и поверить не мог, когда впервые это услышал!

Кэндис: Вам стоит послушать, как Ричи играет на ней сейчас!

Ричи: Сейчас я уже набил ручку, простите за каламбур.

- Пробовали ли вы играть на этих инструментах раньше, в подростковом возрасте или в свои двадцать лет? И играете ли вы на лютне?

- Нет, все это началось недавно. И я никогда не играл на лютне. С 1970 я чаще всего слушал средневековую танцевальную музыку в исполнении Дэвида Монро и Лондонской Труппы Древней Музыки. Они играли настоящие произведения XVI века. В этой музыке меня больше всего впечатляли деревянные духовые и трубы, а не гитары. В тот период гитара сидела на заднем ряду, уступая множеству других инструментов.

- Многие электрогитаристы уделяют особое внимание духовым инструментам, трубе, потому что сустейн у таких инструментов гораздо сильнее, чем у вибрирующей струны.

- Истинная правда. Как-то Джимми Пейдж сказал мне, что многие его соло основаны на соло для саксофона, и, конечно же, отсюда проистекает привлекательность искаженного звука. Обычно он сопровождается увеличением сустейна.

Интересно также и то, что когда начинаешь использовать органичные, правильные инструменты, которыми я одержим, может появиться много проблем, если работать с синтезатором. Синтезаторы настроены идеально, а любой органичный инструмент из старого мира, особенно шомы и колесные лиры, постоянно фальшивят. Когда все эти старинные инструменты звучат вместе, все получается. Вставь туда синтезатор – начнутся проблемы. Я пришел к пониманию, что использование любых синтезаторов или электронных клавишных делает все звучание стерильным. Чтобы заставить колесную лиру звучать в один тон с клавишными, ее приходится обрабатывать через компьютер, но это просто разрушает характер колесной лиры.

Так что в студии мы разрываемся перед выбором – донести музыку до слушателя, используя только органичные инструменты, или же использовать синтезатор и бас. Как только начинаешь использовать бас, музыка становится «современной». Раньше бас-гитарами не пользовались, тогда играли на бас-барабане, на котором были доступны только одна-две ноты. Как только добавляешь бас-гитару, сразу же переносишься на 300 лет вперед.

Кэндис: Дело еще и в том, что мы действительно хотим записывать старинные инструменты, вроде колесной лиры и раушпфайфа. Поэтому мы и стали учиться на них играть, чтобы никого не просить делать это за нас.

РБ: На самом деле, наша группа состоит из трех человек, но на сцене состав расширен до семи или восьми.

Поэтому я всегда стою перед выбором, сделать ли песню чисто органичной, оставить только шомы, лютни, мандолы и перкуссию, или же перейти к более масштабному продюсированию, используя синтезаторы для создания эффектов. Порой мы останавливаемся посередине, потому что используем оба подхода, как на «Locked Within The Crystal Ball». Если вы послушаете эту песню, там есть электрическая рок-н-рольная гитара; я играл на Фендере Страте в средневековой песне. Это может быть опасно, потому что в итоге электрогитара может звучать совсем неуместно. Когда пытаешься сыграть роковые соло на очень строгой мелодии, написанной в XIII веке, нужно смотреть в оба.

- Но именно этим вы и занимались.

РБ: Верно, у нас по поводу этой песни было два мнения. Сначала я просто играл на мандолах, а Кэнди на шалмеях, и мы планировали все так и оставить. Но тогда мы бы продали всего две копии альбома, его бы купили одни пуристы. И мы подумали: у нас есть продюсер, давай достанем весь арсенал!

Это одна из моих самых больших дилемм: я так увлечен настоящей старинной музыкой, что мне не хочется идти на компромисс с менее инициативными слушателями, которые обычно говорят: «Если там не будет электрогитары, я этот альбом не куплю». Но порой электрогитара звучит не к месту.

Чем старше я становлюсь, тем больше понимаю, что конечный результат намного важнее, чем показуха и упражнения на гитаре. Но все равно, используем мы старинные инструменты или нет, подходим мы к этой музыке творчески.