Интервью Ричи газетам New Musical Express и Record Mirror, начало 1971 года

New Musical Express

Компромисс – ключевое слово в словаре Deep Purple, и люди, посещающие концерты группы или слушающие ее альбомы, мало представляют, сколько уступок делают музыканты друг другу, чтобы получить конечный результат. Хотя группа кажется звучащей в идеальный унисон, отдельным ее участникам музыка не всегда может приходиться по вкусу.

Мы обсудили этот аспект профессиональной жизни группы во время интервью с Ричи Блэкмором в солнечный день в офисе высоко над Оксфорд-Стрит.

Я спросил Ричи о том, коллективно ли в Deep Purple принимаются решения о записи и концертной программе, и имеет ли его голос такое же влияние, как голоса остальных.

«Да, у нас всех есть право голоса. Я предлагаю свои идеи, как и все остальные… но когда кто-нибудь предлагает то, что мне не нравится, я этого делать не буду. А вот Джон будет, потому что он гибкий человек.

Сейчас вся группа в музыкальном плане хочет идти в разных направлениях, так что мы скорее пять музыкантов, чем группа – но это не плохо. Иногда это очень сложно, иногда очень просто. У нас с Яном и Роджером общие музыкальные взгляды, а вот Джон бы хотел играть более затянутую, мягкую музыку. Ему не так нравится агрессивная музыка, как нам.

Мне кажется, что на альбомах мы все играем чуть хуже, чем можем, чтобы не обижать друг друга. Поэтому у нас такие долгие сценические номера – чтобы у каждого было свое соло. Остальные четверо музыкантов настолько классные, что соглашаются на многое из того, что им не очень нравится».

Он также поговорил о гитаре; о том, как сформировался его стиль, и о тех, с кем он работал.

«Гитара такой популярный инструмент. С гитарой можно в прямом смысле позировать на публике. Она классно смотрится – а орган это просто «ух» (он продемонстрировал это, настукивая по невидимым клавишам), а барабаны просто «пам» (а это продемонстрировал, ударив по воздуху воображаемой палочкой). Все хоть раз пытались научиться играть на гитаре, и все знают, как это тяжело.

Мне кажется, для меня все началось с Томми Стила. Я увидел, как он скачет по сцене в передаче «Six Five Special», и мне захотелось прыгать как он. Для начала я взял гитару у друга. Гитара как картина – на нее можно просто смотреть, она так хорошо выглядит.

А потом мне купили гитару за пять фунтов, но я целый год не мог на ней ничего сыграть. Я год учился классической гитаре, но потом все бросил – классика показалась мне слишком сложной, и я хотел прыгать по сцене как Томми Стил. Я выучил уменьшенные трезвучия и научился играть флажолеты, но это не помогало мне скакать как Томми Стил».

В свои шестнадцать лет Ричи пошел на большой риск – устроился в группу The Savages Кричащего Лорда Сатча.

«Он чертовски многому меня научил в плане шоу. Он ничему не научил меня в плане музыки, но я научился прыгать по сцене, сжигать усилители и носиться в леопардовой шкуре».

Потом он некоторое время играл с группой The Outlaws, а затем переехал в Германию, так как ему казалось, что британские группы больше внимания уделяют своему имиджу, чем музыке. Но в Германии он создал групп Три Мушкетера, чьи концерты открывались с фехтования прямо на сцене и проходили в мушкетерских костюмах.

«Я вернулся в Англию, но три года почти ничего не делал. Я тогда много занимался и увлекался техничной игрой, но сейчас это особо ничего не значит. Так умеют играть гитаристы вроде Роберта Фриппа, но людям это не очень интересно.

Раньше я играл очень-очень быстро, переигрывал всех музыкантов, но сейчас я стал играть намного медленнее. Семьдесят пять процентов слушателей хотят получать от группы эмоции, мы в этом уверены. Нас часто критикуют за то, что у нас много элементов шоу, но это либо есть, либо нет».

Когда я заметил, что в жизни Ричи достаточно простой и тихий парень, он ответил:

«Мне часто так говорят. На сцене и за сценой я разный человек – на сцене я больше контролирую мою игру, чем мое поведение».

Возвращаясь к теме Deep Purple, Ричи сказал:

«Я всегда хотел, чтобы группа играла рок. Когда мы записывали альбом «In Rock», я думал: «Если получится – хорошо, если нет, то буду играть с классическими оркестрами». Успех альбома доказал, что многие хотят слышать ту музыку, что я хочу играть.

«In Rock» был продуман за год до того, как мы его выпустили – не сами песни, но общие идеи. Три-четыре года назад нам казалось, что никому такая музыка не интересна, но мы ошибались. Мы работали над этим альбомом восемь месяцев и частенько задумывались: «Он будет тяжелый. Не слишком ли тяжелый?». Если бы одна из песен оказалась легче остальных, то диджей мог бы вырвать ее из контекста и включить на радио, и люди бы стали судить об альбоме по этой песне, что испортило бы эффект. Поэтому нам пришлось сделать все песни одинаково тяжелыми.

Нет ничего сложнее, чем написать хорошую песню с очень тяжелым риффом. Это умел Джими Хендрикс. Иногда на создание совсем простой, но тяжелой песни у нас уходят месяцы. Но сейчас мы все равно за основу берем тяжелую музыку».

Record Mirror

Из всех гитаристов, у Ричи Блэкмора самый простой метод отсеивать от себя плохих исполнителей.

«Я просто игнорирую музыкантов, которых не считаю достаточно сильными. Если они становятся знаменитыми, это кажется мне странным, но я просто о них забываю и стараюсь заниматься саморазвитием или слушаю музыкантов, которыми я действительно восхищаюсь: Хендрикса, Бека и Брюса. Вообще я считаю, что могу надрать зад почти любому гитаристу, большинству из них.

Я много думаю об альбомах и моих соло. Не хочу показаться заносчивым, но я уже прошел через эту стадию самолюбования пять лет назад. И я голодал. Я хотел стать самым лучшим музыкантом, но никаких денег мне это не давало.

А сейчас мне просто все равно. Это для меня в прошлом, как и антикоммерческий настрой. В коммерческой музыке нет ничего плохого, если, конечно, она не совсем банальна».