Интервью Ричи Guitar International, январь 2011 года

- На новом альбоме «Autumn Sky» представлены музыка ренессанса и современные аранжировки. Когда вы занимались аранжировками песен, вы сознательно пытались совместить эти элементы, или все сложилось само собой?

Ричи: У нас полно идей, записанных на аудиокассеты, мы пользуемся ими, когда приступаем к записи дисков. Сознательно я не подбираю песни так, чтобы у нас была одна песня с мелодией эпохи Ренессанса, одна собственная, одна инструментальная и так далее. Я просто переслушиваю музыку, которую записываю на кассеты. А иногда мое внимание привлекает какой-то трек с дисков с ренессансными песнями. Или мне попадаются песни, которые я хочу записать сам, когда мы играем на акустических инструментах на наших посиделках. Весь процесс основан на том, что мы чувствуем.

Вообще, одна из наших главных дилемм в том, что часто мы не уверены, насколько органичной оставить песню во время записи. Я люблю традиционное и пуристское звучание. Иногда мы оказываемся между теми, кто любит музыку Ренессанса, и для кого наша музыка недостаточно ренессансная, и теми, кому вообще не нравится такая музыка.

Но, в конечном счете, нужно делать лишь то, что считаешь правильным ты сам. В этой группе у нас есть свобода играть музыку в любом жанре, мы не ограничены одним музыкальным стилем. Это очень бодрит.

- Во вступлении «Vagabond» вы играете очень органичное соло. Это была импровизация? Какое место импровизация занимает в музыке Blackmore’s Night?

Р: Да. Это импровизация. Для этой песни я пять минут импровизировал на мандоле. Потом мы просто вырезали четыре минуты, а оставшуюся минуту оставили как вступление. Я сам не знал, что буду играть. Просто импровизировал, имея в голове мелодию песни.

- Вы также записали свою версию «Celluloid Heroes» группы The Kinks. Чем вам так понравилась эта песня?

Р: Я люблю эту песню, она нравилась мне с того момента, как я ее впервые услышал в 75-м или 76-м году. Вообще, мы играли ее с нашими друзьями на наших музыкальных посиделках. Когда я услышал, как ее поет Кэнди, то понял, что у нее большой потенциал. Мне очень понравилась вокальная партия Кэнди, но нам пришлось поменять текст. Мы сделали модуляцию, и в текстовом плане нужно было подтянуть текст под аранжировку. То, что Джордж Сандерс является одним из моих любимых актеров, с этим никак не связано.

- Мне очень понравилась песня «Strawberry Girl». Кто эта «клубничная девочка»? Сначала был написан текст или музыка?

Р: Сначала я придумал мелодию, а потом Кэнди написала на нее стихи, мы так всегда и работаем. Текстами я не занимаюсь, но этот альбом и особенно эту песню мы посвятили нашему прибавлению, нашей дочери Отэм. Когда Кэнди была беременна, и мы придумывали музыку и записывали диск, она говорила мне, что не знает, кто у нас будет: мальчик или девочка. Поэтому когда она писала тексты, они имели для нее особенное значение. А когда оказалось, что у нас будет девочка, песня приобрела и другое значение, и она поняла, что написала эти стихи для Отэм. То есть то, что начиналось как фантазия, стало явью.

- Кроме гитары, вы также играли на мандоле и мандолине. У них строй не такой, как на гитаре. Вам сложно перестраиваться между разными инструментами?

Р: Когда я беру мандолу и мандолину, приходится перестраиваться, потому что они настроены квинтами, и мне нужно сначала прочувствовать инструмент. Когда я играю на мандолине и мандоле, то иногда не понимаю, что за аккорд я беру или в какой тональности нахожусь. Но это вдохновляет, потому что когда ты не совсем знаешь, что ты играешь, появляется такое чувство приключения. Мне нравится исследовать незнакомые для меня области. То же самое у меня было с виолончелью. Так я придумал рифф к «Gates Of Babylon», на гитаре я бы такое не написал.

- Кто делает ваши мандолы и мандолины? У вас много таких инструментов, или вы предпочитаете работать с какими-то определенными инструментами?

Р: У меня есть несколько любимых инструментов. Я играю на мандолах и мандолинах Fylde, мандочелле Weber, а еще у меня есть старая мандолина Goya с отличным звуком. Это интересный инструмент, я приобрел ее очень недорого. На сцене я играю на гитаре Kawakami и колесной лире Helmut Gotsky. У меня четыре инструмента Fylde, три колесных лиры, одна мандолина, одно мандочелло, и одна мандола Freshwater.

- Летом вы отправитесь в тур по Германии. Там ваши альбомы имеют большой успех. Как вы думаете, почему музыку Blackmore’s Night так любят немцы?

Р: Мы каждый год совершаем паломничество в Германию. Выступать там я люблю больше всего, потому что узнаю у немецких групп, играющих средневековую и ренессансную музыку, новые песни. Мы уделяем этой стране особое внимание. Желание исполнять такую музыку появилось у меня после концерта немецкой ренессансной группы Des Geyers, это более аутентичная средневековая группа, как их там называют, или группа среднего возраста (непереводимая игра слов между «средневековьем» и «средним возрастом»). Они играют в среднем возрасте, а я в старом (смеется).

- Также альбом стал золотым и в России. Не планируете ли вы в этом году посетить Россию?

Р: Да, мы там сыграем. Мне нравится русская сельская местность. Я не очень люблю большие города, но когда мы проезжаем через страну в поезде, мне очень приятно смотреть на маленькие домики. Также в Росси мы нашли несколько отличных музыкальных идей.

Иногда мы даже не знаем, кто придумал эти песни. Например, «Toast To Tomorrow» основана на старинной русской мелодии, которую мы услышали во время одной из наших поездок в Россию. Мне нравится аккордеон в сочетании с гитарами, балалайками, контрабасом и цимбалой.

- В 2010 году вы согласились стать советником Национального Гитарного Музея. Какую роль вы играете в этом проекте? С чего начались ваши отношения с организаторами?

Р: Отношения начались, когда с нами связался Х.П. Ньюквист, чтобы узнать, не заинтересует ли меня эта идея. Мне показалось, что это интересный проект, и мы стали общаться по поводу их работы и направления. Сейчас они дополняют свой музей народными инструментами, это должно быть интересно.

- Вы каждые два года выпускаете новый альбом. Вы уже занимаетесь написанием музыки для следующего диска?

Р: Этот год мы планируем отдохнуть от записи, так что в следующие год-два нового альбома не будет. Но мы подумываем выпустить концертный альбом с разными интерпретациями и версиями песен, которые уже записали.

Многие из наших дисков содержат по шестнадцать песен, так что можно сказать, что это двойные альбомы. Мы и так выпустили очень много материала. К тому же, в этом году мы хотим отдохнуть и уделить внимание гастролям. Но мы всегда пишем музыку – круглый год.