Интервью Ричи и Кэндис французскому журналу Kold, декабрь 2002 года

• Начнем с общих вопросов: сколько у вас было концертов в этом туре?

РБ: Около 25. Нормально мы записали только выступление в Гронингене в Голландии. На самом деле мы записали еще два или три концерта, но потом поняли, что эти выступления были слабыми. И даже на записанных шоу не все было идеально.

• К счастью, результат вышел очень хорошим.

РБ: Большинство думает, что концертники составляются из лучших моментов разных концертов, но у нас в итоге было доступно всего одно выступление!

• Ладно, так что вам повезло – и нам тоже! Имея три альбома, у вас много материала для концертной программы! Как вы выбирали песни?

РБ: Ну, на самом деле, я считаю, что на концертах надо стараться менять программу, и иногда ее удлинять. Таким образом мы будем получать разные выступления, а также сможем понять, какие песни лучше всего подходят для такой концепции. Вот почему я считаю, что во время шоу максимум только три песни должны звучать так, как на альбомах.

• Вы и правда на каждом концерте меняете сет-лист?

РБ: О да! К ужасу остальных участников группы (смеется)!

• На концертном альбоме 15 песен, сколько всего песен у вас в запасе?

РБ: Я бы сказал, 35…

• Многие песни имеют другую аранжировку, также в некоторых из них вы убрали электрогитару…

РБ: Да, это правда. К примеру, «I still Remember»: я не был уверен, как мне стоило ее сыграть. В студии казалось, что было бы здорово сыграть в ней соло на электрогитаре, но на концертах я предпочитаю играть на акустике. Вообще сначала мы начинаем выступления с акустики, а к концу переходим к более роковым песням. Если зрители слушают нас внимательно, и нам хочется сыграть чуть громче, мы играем роковые песни намного раньше.

• Расскажите нам о музыкантах, которые с вами играют. Почему некоторые из них используют псевдонимы?

РБ: У нас есть Лорд Марнен из Вульфхерста. Он нудист! Дома ему нравится ходить совершенно голым! Он живет в лесу, у него нет телевизора. Он любит деревенскую жизнь, мне кажется, что он фермер. В течение двух лет нашим скрипачом был Крис Девайн, кстати именно он играл на концерте в Гронингене. Знаете, состав группы у нас не очень стабилен. Нам бы хотелось иметь постоянных музыкантов, так работать было бы проще, но мы предпочитаем гастролировать с Blackmore's Night не более 4 месяцев в году, и иногда у них другие дела и они недоступны.

• Кто те две девушки, которые есть на фото в буклете вашего концертного альбома?

КН: О, это Сестры Луны, Леди Мадлен и Леди Нэнси, наши певицы. Они близняшки, у них есть классическое вокальное образование. Они постоянно с нами, и часто даже открывают наши концерты. У них невероятные голоса, и они прекрасные люди.

РБ: Мы с ними часто спонтанно играем в ресторанах в США, в районе, где живем. Они наши соседи, тогда как остальные участники группы живут в других местах. С ними мы иногда устраиваем спонтанные выступления на три голоса, а я играю на гитаре. Например, мы играем рождественские песни. Посетителям бара это не нравится.

• Ваша жизнь в этой группе очень отличается от вашей жизни с вашими предыдущими группами?

РБ: Да, для меня это очень интересно… но в то же время и опасно. Потому что есть риск того, что людям наша музыка не понравится, и они просто уйдут. Да они иногда так и делают. Они слушают несколько песен, а потом забирают деньги и уходят, вот так.

• На вашем первом альбоме сыграл Ян Андерсон. Я помню, что в одном интервью 1982 года вы назвали Яна Андерсона «гением, великим композитором, отличным певцом и хорошим гитаристом». Ходит слух, что вы несколько раз просили его написать что-нибудь для Rainbow, но он всегда использовал эти наработки Jethro Tull! Это правда? Не хотите поработать с ним сейчас?

РБ: О, я слежу за тем, что он делает. Он один из моих кумиров. Но я не из тех, кто любой ценой готов сотрудничать с другими музыкантами. Я сам пишу песни, и уважаю то, что делает он. Он великий музыкант, и я думаю, что он бы с легкостью смог писать в этом жанре, вдохновленном ренессансом… да, было бы интересно посмотреть, что бы он мог нам предложить. Знаете, как ни странно, как-то давно, во времена его альбома «Minstrel in the Gallery», я спросил его, нравится ли ему музыка Ренессанса, но он ответил: «Нет!».

• Я был удивлен, что на концертном альбоме присутствуют две песни из вашего прошлого: «Sixteenth Century Greensleeves» и «Soldier of Fortune».

РБ: Ну, мы хорошо понимаем, что многие из тех, кто приходит на наши концерты, являются поклонниками групп, в которых я раньше играл. И я обнаружил, что музыка этих двух песен очень подходит к тому, чем мы занимаемся сейчас. «Sixteenth Century» это музыка Возрождения, но исполненная на электрогитаре, в более роковом ключе. Да, порой мы все еще используем некоторые старые песни… просто ради ностальгии, и мне кажется, что получается очень хорошо. А еще я считаю, что версия «Soldier of Fortune» в исполнении Кэндис гораздо лучше, чем оригинал.

• Не хотите также сыграть песню «Rainbow Eyes»?

РБ: Да, на самом деле, это одна из тех песен, которую мы поставили в свой список, так что это возможно! Кстати, она была написана в Париже!

• На вашем последнем студийном альбоме много более сложных песен, которые даже можно было бы назвать «прогрессивными». В этом направлении вы сейчас движетесь?

РБ: Сейчас мы стали лучше разбираться в такой музыке, также улучшились вокальные способности Кэндис. Когда мы записывали «Shadow of the Moon», она на постоянной основе пела всего три месяца. И даже несмотря на не очень стабильный состав группы, некоторые участники все равно остаются с нами, так что работать стало удобнее, стало понятно, в каком музыкальном направлении мы идем. Отчасти по этой же причине я раньше не хотел записывать концертный альбом. Мне кажется, что сейчас в группе появилась химия, на третьем альбоме это стало куда заметнее.

• Планируете ли вы усложнять свою музыку в будущем?

РБ: Я не уверен. Понимаете, я не из тех, кто пишет музыку, имея в голове музыкальное направление. Многие, кажется, очень хорошо знают, что они будут делать в будущем. Я не из таких. Да, порой я просыпаюсь и играю что-то более сложное. Но это непреднамеренно. Я не планирую, что буду играть. Так что, думаю, мы в основном будем играть такую же музыку.

• Кэндис, вы сейчас также стали играть на множестве инструментов. Как вы учитесь на них играть?

КН: О, это магия (смеется)! Ричи обожает духовые инструменты, он давно собирает коллекцию старинных инструментов. Когда я смотрела как эти шалмеи, крумхорны и волынки просто висят на стене без дела, мне казалось, что это трата денег! Тогда я начала пытаться на них играть. Что интересно, это вышло само собой. На гитаре мне играть было бы очень сложно. Вообще, до этого я играла лишь на пианино. Но играть на этих духовых мне очень просто. Ричи любит их звучание, кроме того, в Нью-Йорке сложно найти сессионных музыкантов, умеющих играть на инструментах времен Ренессанса! Мы все больше и больше используем эти инструменты в нашей музыке, к примеру, на следующем альбоме мы будем использовать крумхорн. Изучение этих инструментов открывает новые возможности для написания новых композиций.

РБ: Как я вам уже говорил, у нас нет заранее продуманного направления. Я мечтаю о том, чтобы на концертах играть только на старинных инструментах, составить такую программу часа на полтора. Я немного играю на колесной лире, также немного на духовых и на мандолине. На сцене можно было бы аранжировать несколько песен в духе настоящего Ренессанса и включить их в наш обычный репертуар. Мы работаем над этим.

• Как-то давно я читал, что вы любите играть классический репертуар на классической гитаре. Но, как ни странно, ни на одном из ваших альбомов нет примеров такой игры. Почему?

РБ: Я думаю, что недостаточно дисциплинирован, чтобы по-хорошему играть на классической гитаре во время концерта. Я не очень хорошо умею играть с листа… поэтому мне бы пришлось заучивать всю музыку наизусть, что было бы весьма сложно. Я преклоняюсь перед такими мастерами, как Джон Уильямс, это один из величайших гитаристов с классическим репертуаром.

• Но, думаю, когда вы создавали Blackmore's Night, вам приходилось заниматься классической игрой?

РБ: Да, это правда. Кроме того, на этом инструменте я играю более 10 лет. Я извлекаю звук щипком, это очень отличается от моей старой техники, ведь раньше я играл медиатором. На сцене партии, которые на альбоме я играл пальцами, я часто исполняю медиатором… Переходить от одного стиля к другому немного сложно.

• Но у меня сложилось ощущение, что на «Fires at Midnight» вы стали играть лучше и разнообразнее. Считаете ли вы, что продолжаете развиваться как гитарист?

РБ: Да, но не в том же направлении. Когда я играл типичные хард-роковые вещи… под конец это все казалось мне немного ограниченным. Мне все еще нравится исполнять такую музыку, как и раньше – прибавлять громкости и играть блюзовые фразы, но это не то, что больше всего меня трогает. На самом деле, времена Rainbow и Deep Purple в прошлом.

• Но при этом с Rainbow вы записали несколько инструментальных произведений в классическом стиле, я имею в виду «Maybe Next Time» и «Difficult to Cure». Не хотите снова поработать в таком направлении? Мне кажется, что подобная музыка является важной частью вашего стиля, однако вы никогда ее не раскрывали.

РБ: Спасибо! Да, я считаю «Maybe Next Time» одной из лучших своих инструментальных композиций. Я написал еще одну вещь в таком стиле, которая будет на нашем следующем студийном альбоме. На этом альбоме у нас будет немного больше музыки в подобном ключе.

• Чего мы можем ждать от следующего альбома?

РБ: Все ту же кучу мусора (смеется)! И что он будет невероятно хорошо продаваться во Франции!

• Хотелось бы, чтобы это было так… Но вы во Франции не слишком популярны.

РБ: Да, к сожалению. Мы много раз говорили нашему лейблу, что хотели бы дать несколько концертов во Франции, но нам отвечают, что там не будет спроса. Нам говорят, что им кажется, будто людям это не интересно… Вот почему мы никогда не играем у вас.

• Да, жаль, особенно учитывая, что вы так много гастролируете по Европе! Во Франции тяжело продавать такую музыку.

РБ: Думаю, чтобы быть успешным во Франции, нужно петь на французском, верно?

• Когда мы можем ожидать нового альбома?

КН: О, мы пойдем в студию в январе… уже на следующей неделе. Думаю, он выйдет в мае.

РБ: Что случилось с замком у Парижа, в котором была звукозаписывающая студия?

• Вы имеете в виду знаменитый Шато Эрувиль? Насколько я знаю, студии там больше нет…

РБ: Да, я о нем. Что с ним стало?

• Понятия не имею, я только знаю, что там записано несколько старых альбомов, и слышал страшные истории от Яна Андерсона! Никогда не слышал, чтобы там еще что-то записывали. Может быть, там теперь музей.

РБ: Помню, владелец замка рассказывал мне, когда мы там записывались, что он внезапно услышал органную игру, а когда пришел в студию, там никого не было!

• А, я помню этот анекдот. Вы и правда верите в призраков?

РБ: О да! Мы слышали звуки призрака в одном из замков, в которых останавливались. Мы даже пытались сделать снимок!

• Большое спасибо вам за интервью, и надеюсь увидеть вас во Франции.

РБ: (злым голосом) поверить не могу, что кому-то будет интересен наш приезд во Францию…