Интервью Ричи в Токио 13 мая 1985 года

- Rainbow была лишь прелюдией к возрождению Deep Purple?

- Нет. Когда я занимался Rainbow, то не думал о воссоединении с Purple, Rainbow была для меня очередной группой, но я не рассматривал ее как что-то преходящее перед возрождением Purple. Раньше, когда я играл в Deep Purple, я часто думал о том, что было бы интересно работать отдельно от остальных участников. Мы все были очень эгоистичны и не шли на компромисс, и мне казалось, что в Deep Purple я не могу себя реализовать.

- Вам была нужна группа, которую вы могли бы полностью контролировать, и ей стала Rainbow?

- Скажем так… Я, Роджер, Джон, Кит… Нет, Кита у нас не было… Нам всем казалось, что каждый из нас может управлять группой, позднее так и случилось. Ян создал собственную группу, в которой был супер-звездой, у меня появилась Rainbow, Джон и Ян Пейс тоже успешно работали. Роджер заработал себе хорошую репутацию как продюсер. Deep Purple больше не могла существовать в собственных рамках. Это и стало причиной распада группы.

- Принято считать, что группа распалась из-за вашего конфликта с Яном Гилланом.

РБ: Это сложно. Как вы знаете, эксцентричным людям сложно поладить (смеется). Мы с Яном встречались несколько раз еще до возрождения Purple, прошло довольно много времени, прежде чем мы смогли друг друга простить. Сейчас все хорошо и мы ладим друг с другом.

- Какое положение вы занимаете в Deep Purple?

- Я гитарист. Пишу музыку и предлагаю идеи. Я не занимаюсь только текстами и мелодиями, их пишут Ян и Роджер.

- Вы с Яном эксцентричные люди. Но неэксцентричный рок-музыкант не может быть интересен.

- Верно. Эксцентричность – важная часть рок-н-ролла. Я всегда любил рисковать, мне не нравится идти проторенной дорогой. Это очень важно. Некоторые известные группы никогда не рискуют, и мне не нравятся ни они сами, ни их музыка.

- «Perfect Strangers» вы записывали как продолжение «Machine Head»?

- Хорошо это или плохо, но Deep Purple заложница своего имиджа, это некий стереотип. Ян должен петь вот так, я должен играть вот эдак, тоже самое с Джоном. Этого ждали от нас фанаты, и для нас так играть совершенно естественно. В этом и есть магия Deep Purple.

- За десять лет технологии записи очень изменились, но «Perfect Strangers» по-прежнему звучит очень в духе семидесятых…

- Верно. Как я уже сказал, пластинки Deep Purple покупают для того, чтобы услышать Deep Purple. Мы не станем меняться. Мы группа из семидесятых, и мы играем рок семидесятых. Несмотря на то, что сейчас восьмидесятые, я не хочу подражать современному року. Посмотрите на ZZ Top. Раньше они играли у нас на разогреве, и они до сих пор носят те же прически, те же костюмы, устраивают то же шоу, что и в восьмидесятых. Важно оставаться неизменным. Я их уважаю. Я рад, что они добились успеха.

- В этом году вам исполнилось 40 лет. Каково это, быть сорокалетним рок-музыкантом?

- Я не боюсь постареть. Но мне не нравится, что все вокруг указывают, что мне уже сорок. С возрастом я научился относиться к людям с уважением. Например, к Яну. Ему всего 39, но когда мы были моложе, все его плохие поступки воспринимались хуже, чем они были на самом деле.

- Но многим группам удается работать только пока они молодые.

- Быть молодым это лучше всего. Молодость помогает создавать что-то новое, но она же может тебя и разрушить. Неопытность почти синоним слову саморазрушение. Я знаю, о чем говорю (смеется).

- На кассетах «Perfect Strangers» есть дополнительные песни. Вы записали много песен для альбома?

- Мы записали всего десять песен. На пластинку попало восемь песен, так что на кассете на две песни больше. Звукозаписывающая компания сделала это, чтобы продавать оба формата. Нужно быть внимательным при работе с компаниями и менеджерами. Кстати, мы судимся со своими старыми менеджерами. Наш нынешний менеджер честный, но старые менеджеры постоянно нас обманывали и ставили нам палки в колеса. Даже сейчас они обратились в суд и хотят помешать нам выступать под именем Deep Purple. Они заявляют, что название принадлежит им, а не группе. В июне мне придется идти в суд. Меня это достало.

- Хочу задать вам личный вопрос. Не скучаете по своей Родине, живя в Нью-Йорке?

- Без вопросов. Я каждый день мечтаю вернуться в Англию. Я переехал в Штаты в 1974 году из-за проблем с налогами, а также из-за моей тогдашней девушки, которая была из Америки. Я все еще люблю Британию, и возвращаюсь туда так часто, как могу. Моей второй родиной является Германия, я тоже мечтаю переехать в Германию. Но когда я живу в Британии или Германии, то скучаю по США (смеется).

- Вы большой патриот?

- Очень большой, но смотря в чем. Например, когда идет футбольный матч между британцами и немцами, я всегда болею за немцев. В этом плане я не слишком верен Британии. Кстати, меня удивляет, что в Америке совсем не любят футбол.

- Следите ли вы за здоровьем?

- Я не сижу на диете, но принимаю витамины и стараюсь балансировать питание. Я никогда не принимал и не принимаю наркотики. Я не курю. В первую очередь потому что все вокруг меня курят, а я не хочу быть похож на остальных. Иногда я принимаю успокоительные, а иногда снотворные, чтобы справиться со сменой часовых поясов. Для меня важно хорошо спать.

- Молодым людям часто хочется играть рок. Но что заставляет вас его играть сейчас?

- Нужда (смеется).

- Что?

- Это шутка, но если вы зададите этот вопрос любому успешному музыканту типа Пола МакКартни или Пита Таусенда, они посмеются. Если ты играешь только ради денег, то долго не протянешь. Конечно, лучше иметь деньги, чем сидеть без них. Да, мы становимся старше, но у нас в сердце все так же глубоко лежит любовь к року.

- Есть ли у вас какой-нибудь фетиш?

- Да, я с ума схожу от трансвеститов (смеется).

- Вы опять шутите!

- Серьезно. Я сам не наряжаюсь, но у меня много друзей, которые любят носить женскую одежду. Это очень интересные люди с необычным стилем жизни. Они не геи, просто они не хотят жить так же, как их родители и у них свой образ мышления. Один мой друг рассказывал мне, что в 11 лет заметил разницу между мужчинами и женщинами, женщины казались ему добрее, и он стал трансвеститом, чтобы обрести эту женскую доброту.

- В Японии много трансвеститов. Не хотите с ними встретиться?

- Я уже спрашивал одного знакомого о том, куда мне сходить. Обычно их все презирают, называют больными и ненормальными. Это тоже заставляет меня им сочувствовать. Мне не важны пол или сексуальная ориентация. Кто решает, что нормально, а что нет? Мне всегда были отвратительны так называемые нормальные люди, люди, которые пытаются подстроиться под общество. С незапамятных времен гениев считали ненормальными. Среди музыкантов – например, Шуберт, хоть мне и не нравится его музыка, но он был гением и великим человеком. Всех великих композиторов, которых сейчас почитают, в свое время считали ненормальными.

- Мне кажется, что все эти нормы связаны с христианством.

- Верно. Поэтому многих обвиняли в колдовстве. На западе все, что не вписывалось в христианскую доктрину, считалось черной магией. Это все дьявольщина, это противоречит заповедям Бога. Мне кажется, что религия источник предрассудков и агрессии. Я рос в религиозной семье, ходил в воскресную школу и изучал Библию. Я не мог поверить в то, что написано в Библии. Когда я спрашивал об этом священника или родителей, мне отвечали, что все ответы надо смотреть в самой Библии.

- Раньше были популярны группы, которые играли рок антихристианской направленности, типа Black Sabbath.

- Да, они делали это за деньги (смеется).

- За последние десять лет умерло много известных музыкантов и ваших друзей. О ком из них вы вспоминаете чаще всего?

- У меня был личный помощник Рон Куинтон. Он всегда был прекрасным человеком и поднимал мне настроение. Как-то мы с ним ужинали в Лос-Анджелесе, и он сидел совсем бледный и замкнутный, хотя обычно был оживленный и веселый. Когда я спросил его в чем дело, он рассказал, что прошлой ночью был дома у Джона Лорда, сидел у окна, и внезапно выпал из окна. У него были проблемы с наркотиками. А через пару часов после этого ужина он погиб в автокатастрофе по пути домой.

- Это не был суицид?

- Нет, автокатастрофа. Это было ровно через 24 часа после падения из окна. Было тяжело пережить смерть Джона Бонэма. Он был одним из моих лучших друзей и прекрасным барабанщиком.

- Когда вы в последний раз плакали?

- Недавно, когда мы расстались с моей женой. Мой третий брак закончился очень печально. Мне было очень плохо, и я до сих пор это переживаю. Мне трудно принять, что мы больше не можем общаться. Бывает так, что мой эгоизм не дает мне общаться с человеком, но от этого страдают чувства привязанности и дружбы. Например, Ян мне не нравился, но я всегда по нему скучал.

- Могу я задать вопрос о вашем сыне? Вам не кажется, что ему сложно с таким знаменитым отцом?

- Да, к сожалению, он тоже играет на гитаре, но недостаточно хорошо, чтобы зарабатывать этим деньги. А еще он сходит с ума от футбола. Ему 20 лет, он живет в Гамбурге, я встречаюсь с ним каждый раз, как приезжаю в Гамбург, но я отношусь к нему не как к сыну, а как к брату, это к лучшему.

- У вас больше нет детей?

- Нет, я осторожен (смеется)!

- Можете что-нибудь рассказать о следующем альбоме?

- Пока говорить не о чем. Мы еще ничего не решили и не знаем, когда и где будем его записывать.

- Вернетесь ли вы в Японию в следующем году?

- Возможно…