Интервью Ричи журналам Crash и Enfer, начало февраля 1987 года

— Как бы вы охарактеризовали три года с момента возвращения Deep Purple?

Ричи: Эти три года были очень разнообразными. Я рад снова играть с Deep Purple, потому что они профессионалы. Я имею в виду, настоящие профессионалы, которые точно знают, что им нужно делать и когда вступать. Они не устраивают глупое нытье как двадцатиоднолетние музыканты-новички. В Rainbow пел некто Джо Линн Тернер. Он во все лез, вел себя как ребенок, только чтобы его заметили. На сцене он был просто позером. Хотел затмить остальных.

В Purple такого нет. У нас есть правило, по которому каждый участник максимально хорошо играет свои партии, и никто не пытается затмить других. Это правило мы все соблюдаем и уважаем. Например, когда я играю соло, Джон отходит от клавиш, а Ян уходит со сцены. Когда солирует Джон Лорд, остальная группа покидает сцену, и Джон находится в центре внимания. Когда Ян поет какие-то партии, мы играем потише.

В Rainbow каждый был сам по себе. Когда я играл соло в Rainbow, Джо Линн Тернер не уходил со сцены, а бежал пожимать руки фанатам. Переводил внимание на себя. Меня это очень напрягало.

Когда он только появился в Rainbow, меня это не очень беспокоило, я думал: «Ну, да, он странно движется, но, может быть, это понравится публике», но позднее я понял, что он делал это не для пользы группы, а чтобы доказать, что наблюдать за ним на сцене интереснее, чем за Ричи Блэкмором, и что он может прибрать всю славу себе.

Но потом я ему отомстил. Когда он должен был быть в центре внимания, я просто начинал играть соло и даже жать руки фанатам в первых рядах. Наверное, я вел себя очень глупо. Мы были как маленькие дети…

В Deep Purple такого не бывает. Мы больше не крушим номера в отелях, как сейчас делают новые группы. Мы делали что-то такое двадцать лет назад. Новые группы думают, что если их кумиры крушили номера в отелях и бары, они тоже должны так делать…

- За кулисами вы самый неразговорчивый из участников группы. Вы стараетесь избегать музыкального бизнеса или у вас есть какая-то другая причина?

Ричи: На самом деле, я сам вовлечен в музыкальный бизнес, просто я предпочитаю держаться в стороне и говорить только тогда, когда хочу. Меня постоянно хотят видеть разные люди, музыканты, журналисты, звукозаписывающие компании и остальные, но, так как мне не интересно им всем потворствовать, я выдерживаю дистанцию, посвящая свое время тем, кто меня не обманывает. За кулисами на концертах буквально все хлопают меня по плечу, спрашивают, какие у меня струны, засыпают хвалой по поводу концерта или последнего альбома группы; очень часто я чувствую, что это восхваление просто лицемерно и ложно. На самом деле, люди просто хотят со мной познакомиться, в то же время думая: «Я рад, что твой альбом не продается лучше, потому что мы будем успешнее, чем ты».

В Deep Purple мы пытаемся делать что-то осмысленное, а если смысла нет, то просто этого не делаем! Еще один типичный пример новых групп: они устраивают пресс-конференции с холодными закусками. Понятно, что там происходит. Они разбрасывают еду и все, что подвернется, по комнате, и думают: «Это так оригинально. Мы лучшие». Боже, это так скучно…

Вот почему я не так рад находиться в рок-н-рольной среде и часто держусь в стороне от подобных мероприятий. За пределами сцены я скорее буду обсуждать садоводство или психологию, а не рок-н-ролл!

И я никогда не стану тусоваться с этими музыкантами с безумным имиджем в барах Лос-Анджелеса типа Rainbow. Все эти люди с безумными костюмами и накрашенными волосами. Можете называть меня снобом, но я с ними не общаюсь. Они думают, что я шучу, когда я не оборачиваюсь, если кто-то из них хлопает меня по плечу… Я никого не хлопаю по плечу! Я стараюсь держаться в стороне от рок-н-рольной жизни. Все эти отношения основаны на обмане и лжи, вот почему я стараюсь насколько это возможно держаться от подобного окружения в стороне.

В том числе поэтому я живу в маленьком городке в Коннектикуте. Большинство моих друзей роуди или обычные люди. В моем окружении нет музыкантов, только настоящие друзья и местные крестьяне.

- Вы считаете, что в рок-бизнесе много лжи?

Ричи: Да, если ты можешь лгать, тебя примут в рок-бизнесе. Я так не могу. Это одна из причин почему я иногда отказываюсь выходить на бис. Я не могу врать. Я не робот, чтобы играть два часа подряд, а потом выходить раз или два на бис. Если я недоволен реакцией публики, то не хочу выходить на бис. Выходить на бис стало обязаловкой. Смысл, что на бис выходят чтобы как-то отблагодарить поклонников, со временем совсем испарился.

Я всегда слышу: «Почему они не сыграли на бис «Smoke On The Water»?». Причина проста: потому что я этого не хотел, потому что публика плохо нас слушала.

Сегодня, если не играешь маленькую бисовку, зрители обижаются и ругают группу! В чем смысл? Разве творчество это не спонтанность? Если я не хочу возвращаться на сцену после концерта, то это мое право. Мне кажется, публика должна быть довольна после двухчасового концерта. Если я выхожу на бис, это значит, что я этого действительно хочу, но я не вижу причины, почему я должен заставлять себя что-то доигрывать.

- Есть ли большая разница между Deep Purple в 1972 и 1987 годах?

Ричи: Думаю, мы остались прежними, только, конечно, стали старше, и, даже несмотря на то, что с возрастом стали мягче, нам приходится поддерживать тот же уровень агрессии. Нет, мы мало изменились с годами. Забавно, почти скучно..!

Что касается меня, я, наверное, стал немного печальнее и мрачнее, чем раньше, так же прагматичнее. Я все чаще вижу, как Джон Лорд читает книги, что он делает всегда в перерывах между концертами и репетициями. Я всегда с кем-то спорю, Роджер всегда пытается решать проблемы, Ян всегда выливает кому-то пиво на голову, уходя из комнаты, а Ян Пейс, тем временем, всегда либо считает деньги, либо смотрит скачки по телевизору.

Я то соглашаюсь с Яном Гилланом, то мы с ним спорим! То же с Джоном Лордом. С Яном Пейсом у меня почти не бывает разногласий, он нравится мне больше всех, хотя иногда меня раздражает его слишком механический подход к музыке. Как говорит Ян Пейс: «Мы должны играть правильную музыку, я музыкант, и хочу получать прибыль». Тут я с ним не согласен. Я считаю так: «Я музыкант, а если получается зарабатывать деньги, то это еще лучше!». Чувствуете разницу?

— Тяжело быть кумиром для стольких молодых гитаристов?

Ричи: Нет, потому я что такой, какой есть, это они делают меня воспринимают меня как кумира. Не всегда просто поддерживать тот же уровень. Если я записал «Machine Head» - что-то действительно классное – то в следующий раз должен выпустить что-то еще лучше… Мне не нравится эта нагрузка, подавление настоящего прошлым!

Мне так часто говорят: «Ой, десять лет назад я считал, что ты просто замечательный гитарист, потому что ты так прекрасно играл!». Но я знаю, что сейчас я играю намного лучше, чем десять лет назад. Другие музыканты не хотят этого знать, потому что сами играют в группах и воспринимают Deep Purple как конкурентов. Поэтому гитаристы в качестве примера называют «Ричи Блэкмора десять лет назад». Это меня немного печалит, это правда. Может быть, через десять лет появятся музыканты, которые будут говорить: «Когда Deep Purple воссоединились, было отличное время!».

- Как бы вы описали свое место в современной иерархии великих гитаристов?

- Мне очень сложно оперировать такими категориями. Я стараюсь безостановочно развиваться, всегда находиться в прогрессе, но это только мое дело, я хочу сказать, что не могу представить себя в соперничестве с другими гитаристами.

- Вы когда-нибудь пытались быть лучше других? Стремились стать лучшим гитаристом?

Ричи: Это сложный вопрос, но я так не думаю, хотя не уверен. Конечно, я стараюсь как могу, но в конце концов это людям решать, кто играет хорошо, а кто нет…

Нельзя быть «лучшим гитаристом»! Есть много разных аспектов, по которым можно судить: у одного гитариста отличная фразировка, у другого классный звук, а третий пишет замечательные песни. Гитарист может прекрасно играть ритм, но не уметь накладывать соло, он может быть очень хорошим композитором, но очень слабым исполнителем, он может играть быстрее всех в мире, но не иметь понятия о фразировке и ритме.

Существует слишком много гитаристов и стилей. Любой, кто заявляет, что он лучший, безумен! Такие люди ничего не понимают в игре на гитаре. Как я могу сравнивать Майка Олдфилда, которого я обожаю, с Mannheim Steamroller или с классическим оркестром, который я люблю слушать, как я могу сказать, что кто-то из них лучше как музыкант?

- Как считаете, молодые зрители на ваших концертах думают, что на сцене перед ними легенда?

Ричи: Не знаю. Я каждый день меняю мнение на этот счет. Я часто вижу в толпе много пожилых. Это наше преимущество. Нам нравятся все зрители! И подростки от тринадцати до пятнадцати лет, и тридцатипятилетние парни. Ребята помладше сильно шумят, а ребята постарше просто стоят и не издают ни звука.

Лично я люблю фанатов, которые слушают! Мне они дороже, чем фанаты, которые просто бесятся и сходят с ума. Приходится играть для кучки совершенно пьяных идиотов!

- Как у вас сейчас складываются отношения с вашей родиной, Англией?

Ричи: У меня хорошие отношения с моей родной южной Англией. С северной Англией у меня нет особых связей, хотя там у нас больше всего фанатов. У англичан любимое хобби жаловаться на весь свет. Как-то мы с моей девушкой Тэмми из Америки сидели в машине, и к нам подошел фанат, он сказал: «Эй, Ричи, я бы попросил у тебя автограф, но я знаю, что ты занимаешься музыкой только ради денег, потому не буду!». Тэмми спросила меня, можно ли его считать фанатом. Я ответил: «Да, но это английский фанат, ему нравлюсь и я, и моя музыка, но он считает, что у меня слишком много денег…». Она не понимает реакции англичан. Я говорю: «Американцы очень прямолинейные, а англичане снобы». Англичане очень творческие люди, жаль, что их национальное времяпрепровождение – это жалобы. Они обожают жаловаться, я вижу это в любом английском баре.

На днях я слушал разговор двух парней в баре. Один из них говорил: «Посмотри на Рода Стюарта, у него все хорошо, у него полно денег, это нечестно». Но Род заработал эти деньги, у него хороший голос, он много трудился. Но нет, англичане любят критиковать, когда они ноют, то чувствуют себя лучше.

Крайне трудно понять англичан – если ты сам не англичанин. Англичане злятся успеху других. В Америке я тоже постоянно ною. Тэмми спрашивает меня, почему я снова недоволен, а я отвечаю: «Посмотри на идиотов в телевизоре. Бегают в шлемах за яйцом». Что это за дерьмо?

Джон Клиз как-то сказал: «Американцы обожают болтать». Они любят американский футбол, потому что там действия на три с половиной секунды, а остальное время постоянно говорит комментатор. И зрители тоже начинают болтать. Обсуждают футбольные команды, а потом свистит судья, и несколько секунд длится игра. Потом все снова начинают… болтать. Для них это весело!

- У вас не лучшие отношения с английской прессой…

Ричи: А знаете почему? Потому что они всегда выставляют нас в плохом свете, мы им не особо интересны, почитайте, что они пишут. Им нужны только слухи и всякая чепуха, когда мы выступаем в Англии, происходит одна и та же история. «Ой, эти старики играют рок-музыку. Какой позор. Джон Лорд снова играет скучные соло, и они все такииииеее страшные…». Думаете, нас это злит? Ничуть!

Английская, а также скандинавская пресса, всегда очень плохо к нам относилась. В одной статье даже писали, что наш концерт был «никаким», потому что я «ношу парик». Это серьезно? Не понимаю связи между этими двумя элементами! Английская пресса первая в мире по количеству клеветы на каждую строчку текста.

- Да, статья про парик наделала много шума…

Ричи: «Я заметил, что Ричи Блэкмор носит парик, ему 41 год, возможно, у него деревянная нога, а его мать, вероятно, была шлюхой, нет никаких причин ходить на его концерты…». Не понимаю, зачем пресса такое публикует. Для чего? С чего они прицепились к моим волосам? Теперь понимаете, почему я ненавижу английскую прессу?

Это из-за таких проблем у меня с рок-н-роллом отношения любви и ненависти. Признаюсь, мне также нравится читать, как они пишут всякое дерьмо про другие группы. Мне, например, понравилось, как британская пресса уничтожила дуэт Майкла Джексона и Пола МакКартни. Журналисты так поливали их грязью, что я выл от смеха! Это правда, что английская пресса отлично умеет расправляться с людьми и распространять клевету. Это забавно, пока не находишь свое имя, написанное большими буквами в центре страницы.

- Музыкально Deep Purple до сих пор на высоте. Вам бывает сложно писать новую музыку?

Ричи: Нет, не бывает. Когда у меня хорошее настроение, я просто захожу в студию, играю какие-нибудь риффы или аккорды. Роджер обычно выбирает из этого лучшие моменты. Я всегда играю первое, что приходит в голову. А потом Ян добавляет что-то на барабанах, и у нас что-то получается.

Но при написании новых песен бывают проблемы с повторами. Когда мы с Роджером что-то пишем, нам часто кажется, что мы уже что-то такое играли. Если не получается вспомнить, это просто сводит с ума.

Дома я играю очень спокойную старинную английскую музыку, никогда не играю хард-рок. Когда играешь громко, сочинять хард-рок легко, но дома это невозможно.

— У вас не бывает мук творчества?

Ричи: Постоянно (смеется)! Перед записью последнего альбома у меня не было никаких идей. Вообще-то это меня очень волновало, но Роджер сказал, что мне нужно просто расслабиться и начать играть. Тогда у меня сразу родилась идея, а не успел я ее записать, за ней родилось еще четыре или пять идей. И так всегда.

- Вы называете себя раздражительным человеком. Что вас больше всего раздражает на гастролях?

Ричи: Я ненавижу, когда фанаты кидают вещи на сцену, я просто не понимаю, почему люди бросают предметы на концертах. После третьей песни я всегда начинаю вглядываться в толпу, и если что-то меня раздражает… это сводит меня с ума. Из-за таких мелочей я не могу сконцентрироваться. Когда я плохо играю на сцене, то всегда найду повод для недовольства. И на сцене я очень погружен в мысли. Ничего не с этим могу поделать.

Проблемы со звуком сводят меня с ума, особенно когда я не могу найти подходящее место, чтобы расслышать гитару. Порой она «воет» вместо того, чтобы «петь», и я не могу понять почему. Это меня бесит, и тогда мои пальцы больше меня не слушаются, а голова работает не так хорошо. В таких условиях ничего не получается. Но если у меня хорошее настроение, тогда все идет как надо, и я доволен. Когда я плохо играю, это значит, что я в плохом настроении, а если, не дай Бог, кто-то умудрится бросить на сцену какое-нибудь дерьмо, я ухожу! Я просто говорю: «Я не играю в таких условиях…! Этот ублюдок сделал это специально!». Вообще-то причину мне стоит искать в себе. Ничего не могу поделать. Когда я играю, я слишком погружен в то, что делаю, и не может быть и речи о том, чтобы я еще пытался уворачиваться, чтобы какая-нибудь штука не попала мне в лицо. Так что когда я не могу сконцентрироваться и играть в хороших условиях, то предпочитаю сдаваться. Но когда все идет как надо, обычно у меня хорошее настроение.

- Опишите идеальный концерт.

Ричи: Просто хорошая игра. Это делает хороший концерт, не публика. Публика – последнее, что нужно принимать во внимание. Конечно, громкая толпа помогает не замечать на ошибки в музыке. Думаю, концерт получается, когда связь между группой и музыкой совершенна.

- На концерте в Берлине 3 февраля у вас было плохое настроение, или что?

- Не помню. Обычно я стараюсь не запоминать берлинские концерты. Ненавижу Берлин! Не думаю, что в этом городе можно добиться чего-то хорошего. Вот почему у меня на гитаре наклейка: «Восток и Запад должны быть едины». Не вдаваясь в политику, я считаю, что эта стена, разделяющая город, просто большое дерьмо. Я чувствую тесную связь с немцами. Я люблю эту страну, мне она всегда нравилась. Германия для меня как Родина. Поэтому мне сложно играть с Берлине, где все указывает на разделение между Западной и Восточной Германией. Вот зачем я нацепил на гитару этот символ. Не могу представить, через что прошли немцы в Восточной Германии. Это ужас!

Я не особо интересуюсь политикой, трудно понять, кто врет, а кто нет, но у меня есть свое мнение. Для меня государство, которое строит стену, чтобы не выпускать своих людей за границу, не государство — это тюрьма!

Но выступления — это другая история… На этот раз немцы отлично нас приняли, хотя изредка… ну… чаще всего… они словно ожидали увидеть AC / DC.

- Что выдумаете об альбомах «Perfect Strangers» и «The House of Blue Light», вы ими довольны?

Ричи: Я ими очень доволен, хорошие пластинки, хотя я их не слушаю. Чтобы оценить хорошую рок-музыку, мне нужно находиться в рок-клубе. Второй нравится мне больше. Мне нравится каждая песня…

- Скучаете по Rainbow?

Ричи: Ага, иногда мне не хватает полного контроля, как в Rainbow. Мне было приятно самому принимать все решения, от этого было трудно отказаться. Я привык к этому за восемь лет в Rainbow, а теперь я снова равный участник группы, это совершенно новое чувство. В Deep Purple все пять музыкантов имеют равное право голоса, и мне очень непривычно работать в условиях такой демократии. Из-за этого вопросы о том, выходить ли на бис бывают… скажем так, чертовски острыми. Я хочу отдохнуть за кулисами как минимум пять минут, а остальные участники возвращаются туда раньше, и мне приходится идти с ними. «Ладно, они так хотят», думаю я. А потом думаю: «Вот пусть и играют без меня!». Конечно, это очень глупо, но такой я человек. Понятно, что остальных музыкантов это бесит, но обычно мы решаем такие проблемы. Это единственное, что нас раздражает друг в друге.

Особенно я скучаю по песням «Maybe Next Time» и «Since You Been Gone». Это были отличные композиции. Но больше всего я люблю «Snowman».

- Откуда вы черпаете вдохновение?

- Вдохновение мне дает только самодисциплина и, возможно, скрипичные соло, которые я запоминаю, когда слушаю классику. Меня никогда не вдохновляют гитаристы! Я очень редко слушаю так называемых «великих гитаристов». На самом деле, длинные гитарные соло меня почти не трогают. Когда я слышу хорошего гитариста, то сразу же покупаю пластинку, но после первого прослушивания она остается собирать пыль на полке. Мне такая музыка быстро надоедает, и я возвращаюсь к классической музыке.

Знаете, вообще-то мне совершенно все равно, что я знаменитый и известный гитарист. Я ни в коем случае не считаю себя лучшим, я просто хочу продолжать играть. Я уважаю любого гитариста, потому что думаю, что сегодня слишком много способов обмануть слушателя, чтобы скрыть свои недостатки. Но сейчас нет гитаристов, которыми я бы восхищался.

Новое поколение гитаристов постоянно стремится к скорости. Можно подумать, что этих молодых гитаристов занимает только одно: скорость, с которой они могут играть. Дошло до того, что эти ребята готовы на все, чтобы доказать свою скорость. Эй, парни, расслабьтесь! Успокойтесь, вложите какой-то смысл во все эти фразы и упражнения!

— Deep Purple часто ошибочно называют хэви-металом.

Ричи: Мы совсем не хэви-метал группа. Мы играем хард-рок. Простой хард-рок с симфоническими элементами. Лично меня хэви-метал совсем не трогает, более того, я не знаю, что хуже: диско или хэви-метал? Эта музыка стала очень ненатуральной. Когда по радио звучат чарты топ-40, я его выключаю. Ненавижу это промывание мозгов, вот почему, чаще всего, я спасаюсь классической музыкой.

В Deep Purple мы играем хард-рок с убеждением. Наверное, поэтому у нас так хорошо получается это делать. Нам не стыдно называть так нашу музыку. Мы просто пять хороших музыкантов, которые, помимо всего прочего, любят рок-н-ролл. Поэтому мы не играем хэви-метал.

- Никогда не боялись, что ваше возвращение будет недолгим?

Ричи: Нет, не боялся с самого начала. Мы сразу решили, что мы – просто Deep Purple. Мы играем так, как можем. Мы спрашивали себя, хотим ли быть более коммерческими, и решили, что нет. Хорошо, что с нашим стилем нам удалось продать столько пластинок. Потому что нам было бы несложно выпускать хиты. Но мы хотим быть честными. Поэтому мы не стали этим заниматься. Было очень приятно услышать «Bad Attitude» с нового альбома на американском радио. Я был очень горд, когда ее услышал. Кажется, что людям нравится, что мы любим то, что делаем. И если они будут принимать нас и дальше, меня ничего не волнует.

- Rainbow под конец стала коммерческой группой. Это было искренним решением?

Ричи: Да, так и было. Оба стиля отражают мой подчерк. Я люблю качественную коммерческую музыку. Хотя одной из моих любимейших групп всегда были Jethro Tull, другой такой группой для меня являются ABBA. Бьорн и Бенни пишут невероятные песни. Я всегда мечтал сыграть с певицей-блондинкой из ABBA…

— Агнетой.

Ричи: Точно. У этой девчонки невероятно чувственный голос, что-то среднее между соулом и роком с легким оттенком депрессии. Она так интерпретировала тексты, написанные парнями, что чувство от ее голоса казалось мне очень знакомым. Она неподражаема. В ее голосе чувствуется какое-то одиночество, то же самое я чувствую в себе самом. Я никогда не слышал такого у Майкла Джексона. У ABBA было много прекрасных песен, и даже «One Night in Bangkok» из мюзикла «Шахматы» звучит здорово. Планирую скоро сходить на этот мюзикл.

— Как вы считаете, «Call Of The Wild» была удачным выбором в качестве сингла?

Ричи: Нет. Я бы лучше сделал синглом «Unwritten Law». Мне очень нравится эта песня, она звучит необычно, хотя у нее есть коммерческий потенциал. Но, конечно, лейбл выбрал самый очевидный трек. Вам не кажется, что слушатели уже чертовски устали от очевидных песен?

- Вы думаете, Deep Purple хорошо работают в студии?

- Порой, когда мы играем в студии, это настоящая магия. Но как только включается красный свет и нужно что-то записывать, все прекращается и мы начинаем играть стерильно, сухо… словно это просто работа. Группа играет очень хорошо, пока не включен красный свет!

- Почему бы просто не отключить освещение?

- Мы пробовали, но мало что изменилось.

- Напоследок, что может разрушить Deep Purple?

Ричи: Если все бары в мире закроются на неделю. Все остальное никак не заставит группу распасться.

- То есть вы и через пять лет будете играть с Purple?

Ричи: Не думаю. Больше всего я мечтаю играть ренессансную музыку XV-XVI веков в группе из шести или восьми музыкантов. Думаю, я мог бы собрать что-то вроде труппы, а также представить на сцене музыкантов, комедиантов, жонглеров, акробатов и рассказчиков. Все должны быть одеты в костюмы той эры, артисты и зрители смогут арендовать костюмы у входа.

- Что случится, если кто-то из участников решит уйти из Deep Purple?

Ричи: Ну, это будет для группы концом. Если кто-то захочет уйти, то лучше нам распустить группу. Но, конечно, соберемся снова через десять или двадцать лет.