Интервью Ричи журналу Goldmine, зима 2016 года
GM: Что впервые заинтересовало вас в игре на гитаре, и кто был вашим первым кумиром? Можете рассказать о том, как вы его услышали, и какое он оказал на вас впечатление?
Ричи: Меня привлекала азартность рок-н-ролла. Элвис Пресли. Большим кумиром был для меня Томми Стил. Моими первыми героями были Дюэйн Эдди, Клифф Ричард, The Shadows, Хэнк Б. Марвин, также меня вдохновляло прослушивание Radio Luxembourg на моем транзисторном радио. Энергетика и эмоции не были похожи ни на что, что я раньше слышал. В тот момент мне нравилось все, что отвлекало от школы.
GM: Учитывая ваш интерес к музыке помимо рока, увлекались ли вы в юношестве фолком или блюзом, через которые, возможно, познакомились со старинными формами музыки?
Р: Я играл в группе, в которой мы выступали в Чизлхерстских пещерах, и слушал классические джазовые группы, но мне всегда хотелось быть битником или, как их тогда называли, цыганом. Я носил узкие джинсы с очень длинным свитером, который к тому же был рваным, так что я казался беспризорником. Мне нравилось беспечное отношение к жизни. Я стал играть в скиффл-группе. Я начал играть на стиральной доске, а потом дорос до собачьей коробки, затем, когда мне было 12-13 лет, перешел к акустической гитаре.
GM: Было ли какое-то событие или последовательность событий, после которых вы выбрали рок? Почему вы выбрали именно этот жанр?
Р: Не помню таких событий. Моим первым большим впечатлением от концертных групп было выступление Nero and the Gladiators в общественном центре South Hall. Они играли роковые версии классической музыки, и это было мое первое знакомство с исполнением классической музыки в роковом формате. Они играли композиции Грига - “In the Hall of the Mountain King”… Чардаш, который Кричащий Лорд Сатч представлял как песню, написанную Ричардом III, стоя спиной к огню – в итоге он называл ее «Обгоревший зад». Но я отвлёкся…
GM: Сегодня Джо Мик считается легендой. Но понимали ли вы в The Outlaws, что работали с кем-то особенным? Или же вам казалось, что группа способна на большее?
Р: Нет! Я чувствовал, что работаю с очень талантливым, гениальным продюсером. The Outlaws выполняли большую часть сессионной работы – не всю – для Джо Мика, но этого был достаточно, чтобы жить на широкую ногу. Джо был очень темпераментным человеком, но обычно таковы все талантливые люди. Думаю, под конец Джо сорвался из-за того, что проиграл дело “Telstar”, которую написал он, но один француз заявил, что это он является автором, пошел в суд, и, кажется, выиграл дело. В любом случае, это то, что я слышал.
GM: Множество гитаристов того времени стали легендами: Клэптон, Бек, Пейдж, вы сами. Были ли тогда гитаристы, которых вы выделяли в особенности? Были ли такие, кто не получил достаточного признания?
Р: Есть два гитариста, которые сразу же приходят мне на ум, которыми я восхищался в возрасте между 15 и 16, и это были Альберт Ли и Салливан, который многому меня научил, он жил по соседству. Но было и множество других, например Ричард Хардинг; Мик Грин из The Pirates; Тони Харви из The Gladiators; Колин Грин; Роджер Мингей, с кем я играл в одной группе, когда мне было 15 – он был гитаристом, на годы опередившим свое время. Мне кажется, он переехал в Австралию. Берни Уотсон – он играл у Ники Хопкинса. Но их было так много, что я, наверное, кого-то забыл.
GM: Эксперименты Purple по скрещиванию рока и классики часто рассматривают как детище Джона Лорда, но ваши интересы тоже лежат в этом направлении. Как вы решали, чьи идеи лучше подходят для группы, и шли ли вы с ним на компромисс?
Р: В каком-то смысле, это был компромисс. Его идеалом исполнения классической музыки были выступления с оркестрами. Моим – просто исполнение известных классических или старинных мелодий в роковом ключе. Если честно, мне не очень нравилось играть с оркестрами, потому что все было очень структурировано, а я не очень хорошо умею читать с листа, и когда играешь с классическими музыкантами, они ожидают, что ты будешь играть очень тихо, в противном случае они начинают жаловаться, что ты играешь чересчур громко. В рок-н-ролле тяжело добиться хорошего звучания, играя тихо. Помню один случай, когда мы выступали в Альберт-Холле, исполняли один из концертов Джона, и там была секция на 24 такта, где я должен был импровизировать на два аккорда, игравшихся оркестром. После концерта дирижер увел меня в сторону и сказал, что вместо 24 тактов я импровизировал 50, но я понятия не имел, что ему пришлось удерживать оркестр от перехода к следующей части. Оркестр был просто в недоумении от того, что я играл, но ничего не случилось. Дирижеру это очень понравилось, но ему было чертовски сложно сдерживать оркестр, пока я играл.
GM: Достигли ли Purple того, к чему вы стремились? И если нет, то какой период был наиболее близким к вашей цели?
Р: Мне нравилось то, что мы играли на "Deep Purple In Rock", "Machine Head" и "Burn", но остальными вещами я не очень доволен.
GM: Принято считать, что вы ушли из Deep Purple, потому что группа отказывалась играть музыку других авторов.
Р: Одна из причин, побудивших меня покинуть Deep Purple, состояла в том, что я хотел сделать кавер на песню Quatermass, чей барабанщик Мик Андервуд был моим школьным другом. С ним я играл и в The Outlaws. Он играл песню "Black Sheep of the Family". Я подумал, что это была бы отличная песня для Deep Purple, но им это было не интересно, так что я записал ее с Ронни Дио.
GM: Когда мы в последний раз брали у вас интервью, вы говорили, что вам не нравится выступать в больших залах, где поклонники, пришедшие послушать музыку, отвлекаются на крикунов, постоянно требующих сыграть старый материал. Так было и во времена Purple и Rainbow?
R: Такое бывает только когда я играю тихие акустические гитарные партии. Раньше я старался, чтобы гитара звучала действительно громко, чтобы ее никто не мог перекричать. Из-за громкой электрогитары зрители теряли слух.
GM: В Blackmore’s Night вы великолепно держите баланс между собственным материалом и каверами; как вы с Кэндис ищете песни для исполнения? Отличается ли этот процесс от ваших собственных идеалов из прошлого?
Р: Все происходит намного естественнее, потому что мы живем вместе – мы всегда рядом друг с другом, так что если у меня или у нее есть идея, мы можем сразу же ее сыграть и посмотреть, есть ли у нее потенциал. Тогда как раньше все крутилось вокруг репетиций, что слишком нас ограничивало.
GM: Ваша версия “Barbara Allen” во многим возвращает нас к вопросу об увлечению фолком. Можете рассказать о том, как познакомились с этой песней? Есть ли какая-то особенная версия, которая побудила вас записать свою? Знакомы ли вы с коллекцией детских баллад, в которую она входит? И если да, то как так вышло?
Р: Впервые я познакомился с этой песней, когда мы ее пели в школе в 11-12 лет. Мне всегда казалось, что у нее завораживающая мелодия, и я попросил Кэнди пропеть ее, прежде чем она выучила слова, чтобы проверить, подойдет ли она ее голосу, оказалось, что подойдет. Это одна из наших лучших концертных песен. Она невероятно чувственно ее исполняет. Песня звучит очень-очень грустно. Что забавно, в этой песне поется о парне по имени Уильям – а у меня есть несколько весьма эксцентричных друзей. Там, где мы живем, некоторые считают нас сумасшедшими. Одного из нас зовут Уильям. Его настоящее имя Билл с Холма. Каждый раз, когда она поет эту очень грустную песню, когда в тексте начинается часть про Уильяма, мы часто переглядываемся и улыбаемся, потому что думаем о нашем сумасшедшем друге Уильяме, с которым я познакомился в таверне на окраине Лонг-Айленда. Я рассказывал о песне, которую мы с Кэнди собирались сыграть, сказал, что она написана в XIII веке в Испании, а Билл с Холма из другого конца бара крикнул: «Королем Альфонсо X!». Он был прав, я и поверить не мог, что кто-то еще вообще слышал о короле Альфонсе. С тех пор он стал моим другом, но я снова отвлекся. Впервые я узнал про "Barbara Allen" из школьного песенника. Одним из моих любимых фильмов является «Школьные дни Тома Брауна», версия 1940-х годов, и там весь фильм на фоне звучит эта песня.
GM: Помимо прослушивания музыки, читаете ли вы музыкальную литературу? Например, стоят ли у вас на полке тома «78 Quarterly» или «Sing Out»? Какие последние книги, не связанные с рок-музыкой, вы читали, или хотели бы прочитать?
Р: Я все время читаю о музыке. Меня очень вдохновляет чтение о средневековой и ренессансной музыке, о том, кто ее играл, как играл, какие тогда были инструменты. Когда я не читаю о ренессансной и средневековой музыке, я читаю о паранормальных явлениях и экстрасенсорике. Также я много читаю об американской политике, но даже не начинайте обсуждать со мной эту тему! У меня очень упорное мнение по поводу того, что здесь происходит.
GM: Расскажите о новом фильме "Ritchie Blackmore Story".
Р: Сам я его не видел, я из тех людей, которые, смотря фильмы, увидев себя... Я слишком застенчив. Поэтому я не смотрю видео и документальные фильмы, если они не посвящены другим людям.
GM: Последний вопрос: что у вас в планах? Планируете ли вы выпустить новый альбом Blackmore’s Night?
Р: Еще нет – этот год мы отдохнем. Всего несколько месяцев назад мы выпустили новый диск "All Our Yesterdays", который достиг первой позиции в чартах Billboard в категории New Age. Наверное, мы вернемся в студию под конец года. За 20 лет существования группы мы записали ужасно много материала. В данный момент я занят разучиванием заново старых песен, которые я играл в Deep Purple и Rainbow для трех предстоящих концертов Rainbow. Сразу после этого у меня будет тур Blackmore's Night.