Интервью Ричи журналу Oor, 18 октября 1976 года
Он сидит на стуле, прижавшись спиной к вешалке с одеждой, а перед ним лежат пять Фендеров Стратокастеров. Он начинает разминаться на одном из них, а мы за ним наблюдаем. На нас взирают два пронзительных глаза: «Можете начинать».
-Меньше чем за год вы выпустили два альбома Rainbow. Вы хотели, чтобы группа побыстрее получила известность?
- Все всегда делается для того, чтобы новая группа получила известность. Нет, дело не в этом. Когда мы начинали, у нас не было такого хорошего состава, поэтому мы записали два альбома. Мы поменяли музыкантов и начали заново, второй альбом вышел вскоре после первого.
К записи следующей пластинки мы приступим не раньше февраля будущего года. По контракту мы должны выпускать по альбому в год, это намного приятнее, чем в моей прошлой группе, где мы должны были выпускать по три альбома в год. Это слишком, слишком много напряжения. Я считаю, что из-за этого слушатели всегда получали не только хорошие, но и плохие песни, тогда как нужно давать им только хорошие, на мой взгляд, именно этим мы и занимаемся в нашей группе.
- Помните, когда вы в последний раз выступали в Голландии?
- Хм, не помню, когда это было… Мои знания об этой стране ограничиваются группой Focus, они всегда были одной из моих любимых групп.
- В последний раз вы играли здесь в начале 73-го года, это был ужасный концерт. Группа ушла со сцены, отыграв всего 45 минут, не вышла на бис, и толпа ворвалась на сцену и переломала все оборудование.
- О да, в Амстердаме, ага, это было ужасно. Все сразу пошло не так, не хватало электричества, а когда мы приехали в зал, владелец отказывался нас впускать. Мы говорили: «Мы – группа», а он отвечал: «Нет, я вас не пущу, и все». Мы разозлились, а когда все-таки попали в гримерку, там не было отопления, стоял холод, почти как на морозе, не было выпивки, ничего – никто не хотел помочь нам или тур-менеджерам решать проблемы с оборудованием. Зрители были не при чем, хотя они все были обкуренные: «Эй, чувак, я в космосе». Мы же выместили все на них, это неправильно, потом что они не виноваты. Но когда группа выходит в таком плохом настроении, замерзшей, взбешенной, приходится выплескивать гнев.
- Deep Purple так и не извинились, и больше никогда не возвращались в Голландию.
- Это правда?
- Да, может быть, вы сегодня сможете за это извиниться.
- Нет. Я играю музыку так хорошо, как могу, но я не перед кем не извиняюсь. Если людям нравится, то нравится, и наоборот.
- Многие фанаты Deep Purple теперь следят за вашей группой. Вы об этом в курсе?
- Нет, не очень. Я никогда не слежу за слушателями. Не знаю, кто придет на наши концерты. Если они хорошо проводят время, это классно, но я не знаю, что это за люди. Если это поклонники Purple – отлично. Мы похожи на Purple, по крайней мере на ту группу, которой она была несколько лет назад. Такую музыку я люблю играть больше всего.
- Недавно вышла новая пластинка Purple «Made In Europe»…
- Так-так! Это правда? Когда она вышла?
- На прошлой неделе.
- (Хихикая) Это было давно, ужасная пластинка, не покупайте ее, ха-ха-ха!
- Да, она не очень.
- Очень слабая пластинка. Не совсем мусор, но… инструменты не строят и не попадают в тональности, гитара расстроена, вокалисты не попадают в ноты.
- Почему же так вышло?
- Ну, не то чтобы я играл на расстроенной гитаре, просто я играл плохо. Мне было насрать, потому что тогда я уже уходил из группы.
- Почему вы ушли из группы?
- Меня достала музыка, которую мы делали, и музыканты в группе. Мы немного устали друг от друга, ссор не было, я не хотел, чтобы дошло до такого, знаете, чтобы мы начали друг друга ненавидеть, просто мы друг друга достали. Я сказал: «Отыграю европейский тур, а потом уйду», а они ответили: «Хорошо» и спросили: «Не против записать концертный альбом?». Я сказал: «Нет». Они понимали, что это возможность выпустить очередную пластинку Deep Purple. Вот и все.
- Из Purple в новой группе вы играли только «Mistreated», будете ли вы играть ее сегодня?
- Откуда вы об этом знаете?
- Из отзывов в английских газетах.
- Там писали не про нас, а про другую группу.
- ЧТО???
- Нет, про нас. Просто шутка.
- Эта песня также есть и на концертном альбоме Deep Purple.
- И скорее всего будет и на концертном альбоме Rainbow.
- Будут сравнивать…
- Хорошо.
- Почему вы не играете больше старых песен?
- Это песни Deep Purple, «Mistreated» блюзовая песня, и она не подходила Deep Purple, хотя на альбоме получилась хорошо. На концертах она тоже выходила здорово, я всегда любил ее играть, вот почему до сих пор исполняю эту песню.
- Вы слушаете собственные альбомы?
- Редко. Вчера в машине я случайно услышал второй альбом Rainbow. Это была единственная кассета. Звучит неплохо, ха-ха! Я предпочитаю слушать старинную музыку и группы типа Focus.
- Их бывший гитарист, Ян Аккерман, записал альбом старинной музыки. Он играет на акустической гитаре и лютне…
- Он очень хороший гитарист. У лютни десять струн, на ней очень сложно играть. Я удивлен, что в Голландии кто-то умеет так здорово играть.
- Вы с ним встречались?
- Да, он был целиком одет в черный кожаный костюм, ха-ха-ха!
- У вас обоих репутация агрессивных людей.
- Да? У меня всегда проблемы с прессой. Это просто невозможно. Знаете, приходится с ней работать, но мне это совсем не нравится.
- Поклонники хотят знать, что вы можете сказать помимо музыки. Вот почему мы здесь, чтобы записать для них ваши слова.
- Конечно, так мне все говорят. Я спрашиваю – почему я должен давать интервью? В чем смысл? Мне отвечают: люди хотят знать, что ты можешь сказать. Но дело в том, что я каждый день меняю мнение. Иногда я читаю то, что наговорил, и думаю: «Ну и ерунда, какая глупость». Чтобы общаться с прессой, надо обладать красноречием, иметь соответствующий опыт, хорошо думать, прежде чем что-то говорить. А я редко так делаю. Часто я говорю не то, что имею в виду, поэтому я стараюсь как можно реже давать интервью. Но иногда приходится, иначе о тебе забудут.
- Rainbow – типичная хэви-метал группа?
- Наверное, но в то же время она отличается. Например, Ронни очень разносторонний музыкант, он пел на сингле «Love is all», раньше был трубачом в оркестре, поэтому у него так много знакомых рабов, ха-ха-ха! Мне нравится работать с Ронни, он почти никогда не фальшивит и не ошибается, большинство моих прошлых певцов этим не отличались и приходилось надеяться, что все пройдет хорошо, а с Ронни я в этом уверен. Он маленького роста, но голос у него не маленький.
- Ронни рассказывал, что вы считаете позднюю музыку Deep Purple слишком фанковой.
- Да, «Stormbringer». «Burn»… вообще, это был довольно хороший альбом, но потом Гленн Хьюз, очень хороший певец, но настоящий соул-бразер и фанат Стиви Уандера, захотел двигаться в более фанковом направлении, Дэйву Ковердейлу это понравилось, и даже Ян Пейс поменял манеру игры на барабанах. Раньше Ян всегда был прямолинейным рок-н-рольным барабанщиком, как Кози, иногда сбивался, но в целом играл нормально, этакий дикарь. Но внезапно он начал пробовать всякие странные фигуры, стал играть очень формально. Очень мило, крепко и фанково, но эмоции… пф, знаете, без эмоций. Я же хотел работать в разных ладах, добавлять что-то от музыки XVI века, как… послушайте…
Сначала мистер Блэкмор сыграл несколько аккордов в духе Status Quo.
- А в то время музыка звучала так…
Тогда он сыграл в других позициях другие аккорды.
- Можно играть и так, и так, в то время музыка звучала совсем иначе. Тогда играли лишь обычные прямолинейные аккорды, музыка была монотонной. О чем мы вообще разговариваем?
- О «Stormbringer».
- О да, «Stormbringer» хороший альбом, но мне… Я знал, что для меня он последний. Я понимал, что все, к чему он ведет, со мной никак не связано.
Группа хотела идти в направлении соул, и я сказал: «С меня хватит». Они ответили: «Нет, без тебя мы тоже не будем продолжать». Когда я уходил, они решили попробовать еще раз с новым гитаристом Томми Болином. Думаю, это было желание менеджеров, а не Джона с Яном, это менеджеры хотели, чтобы имя Deep Purple продолжало жить и приносило им деньги. А потом они совсем распустили группу.
- Я считаю, что они поступили очень опрометчиво, дав новому гитаристу сочинять почти всю музыку на альбоме.
- Точно, ха-ха-ха! Не буду это комментировать
- На «Stormbringer» мне больше всего нравится «Soldier of Fortune», очень хорошая песня.
- Ее написали мы с Дэйвом. Вы правы, мне она тоже очень нравится. В ней есть несколько средневековых аккордов. Кстати, вы не представляете, сколько труда стоило убедить остальных сыграть эту песню. Джона мы убедили очень быстро, а Ян с Гленном сначала ничего не хотели о ней знать. Тогда я сказал: «Если вы ее сыграете, то я сыграю ваши фанковые песни». Тогда они как можно вяло ответили: «Ладно, мы согласны». Гленн ее ненавидел, считал ее дерьмом.
А Яну она надоела уже через два дубля, в этой песне ему негде себя проявить. Вот почему я ушел, каждый хотел солировать. Эта песня многое прояснила. Я решил: продолжайте играть свою музыку начищенных сапог, я ухожу.
- Как складываются у вас отношения с бывшими участниками Deep Purple?
- Нормально, недавно я встречался с двумя из них, они приходили на наш концерт.
- Не было ссор?
- Нет, но были бы, если бы я остался. Знаете, здорово, когда тебе платят такие деньги, но после шести лет нужно быть честным и сказать: займусь чем-то другим, может, не будет такого успеха, но это не главное, я хочу быть собой. Потом я услышал, как поет Ронни, у меня по спине побежали мурашки, и я понял, что пора начать делать что-то новое. Что-то, чего я действительно хочу.