Интервью Ричи журналу Sounds, 14 июля 1981 года

«Есть люди, которые ненавидят такие группы, как наша. Мы – часть традиции, от которой хотели бы избавиться многие представители прессы. Глупость в том, что если бы мы вдруг испарились с лица земли, им было бы некого поливать грязью, и они бы все равно продолжали ругаться.

Я стараюсь держать в музыке определенный класс, поэтому у нас иногда бывают небольшие проблемы».

«Пойдете играть в футбол?», спросил человек в черном спортивном костюме. На самом деле я собирался в лобби, чтобы найти лекарство от похмелья – голова у меня трещала так, будто Рондинелли отыграл шестичасовое барабанное соло на моем черепе.

«Пойдем, немного попинаем мяч», радостно предложил Блэкмор. По пути мы подхватили полдюжины фанатов, которые торчали у отеля, чтобы взять автографы, и совершенно потеряли дар речи, когда их кумир позвал их с собой.

В общении Блэкмор был искренне озабочен ситуацией с работой в Англии. Он смеялся и шутил с поклонниками…

Минутку, это не может быть тот же Блэкмор – я имею в виду, настоящий, капризный ублюдок, все такое. Боже, я и представить не мог, что он будет общаться с такой челядью, как поклонники. Смеяться, шутить – наверное, это был сон, результат алкогольного отравления или что-то еще…

После второго концерта в Лидс где-то по пути на следующее шоу мне удалось присесть и пообщаться с Блэкмором.

- Не хотите рассказать что-нибудь про Уэмбли (печально известный концерт Rainbow, на котором группа не вышла на бис, после чего толпа начала ломать сиденья)?

- У нас был плохой концерт, зрители не очень нас принимали. По контракту мы должны были отыграть один час и десять минут. Я только что ушел за кулисы, когда Кози отыграл свое барабанное соло, и он был не очень доволен тем, как на него реагировала толпа. Тогда мы оба решили, что не хотим выходить на бис. После выступления трое участников, не включая Кози, начали требовать у меня объяснений, почему мы не вышли на бис. Я ответил: «Вот так, если вам не нравится, это ваше дело…».

- Но зрители думали, что вы относитесь к ним как к дерьму.

- Это не правда. Обычно я выхожу на бис. А стоит только не выйти, и все начинают: «У-у-у». Почему все должно быть так предсказуемо? Зрители должны реагировать, а группе должно быть интересно играть.

- Вы понимали, кто был вам нужен после увольнения Грэма Боннета?

- Я точно знал, чего хотел – блюзового певца. Кого-то, кто поет с чувством, а не просто демонстрирует все возможности своего голоса. Джо очень здорово нам подошел, у него много идей для песен, такого у меня раньше не было.

- Такое было, когда в группе пел Ронни?

- Да, точно. Грэм был не особо изобретателен. Я не знаю, что вообще ему интересно. Его любимая группа Beach Boys – это в принципе говорит обо всем, а мы такое не играем. Он отлично справлялся с работой, но для него это была по большей части наемная работа. Грэм за всю жизнь написал только пару песен, с ним нельзя было вернуться в отель и устроить джем. Я спрашивал его о том, сочинял ли он музыку, он ответил, что сочинял, но прежний издатель его кинул, и больше писать он не будет. У всех были проблемы с издателями, но это не должно останавливать сочинять музыку. Когда люди тебя подводят, нельзя просто забиваться в угол и говорить: «Больше работать я не могу».

- Как вы нашли Джо? Не хотели взять в группу кого-то известного?

- Нет. Я хотел найти кого-то, кто бы стал работать и развиваться вместе с группой. Новые лица и энтузиазм. Мне противно видеть музыкантов, которым надоело играть и которые просто хотят денег – еще один день, еще один доллар. Я хотел идей, мне не нужны музыканты с хорошей техникой, но без идей.

- Вас стали часто критиковать за материал в духе Foreigner.

- Они мне нравятся. Они пишут невероятные песни. И меня вдохновляет их певец. Это мой стиль музыки, но мне кажется, что они слабоваты в плане инструментов. Но это только из-за того, что после стольких лет игры на гитаре я жду определенного уровня от гитаристов.

- Почему вы с таким сочувствием относитесь к вокалистам?

- Не знаю. Я с сочувствием отношусь к вокалистам, барабанщикам, скрипачам. Я всегда дружу с барабанщиками. Мне кажется, дело в том, что между нами почти не бывает конкуренции. Он занимается своим делом, а я своим. Барабанщик задает ритм, а я играю соло. С органистами я обычно ссорюсь, мы оба хотим играть одни и те же соло, работаем на одном поле.

- Так зачем вы вообще работаете с клавишами? Это необходимость?

- Мне всегда нравилось звучание клавишных… Я не люблю ритм-гитаристов, и мне не нравится звучание трио. Я люблю дополнительные тона, которые задают клавиши. Даже Хендриксу и Cream чего-то не хватало, и через 15 минут начиналось хотеться послушать другой инструмент.

- Вы довольны новой пластинкой?

- Да, так же, как я был доволен первым альбомом Rainbow, потому что они такие разные. Эти альбомы, плюс «In Rock» и «Machine Head», мои любимые. Я был не очень доволен «Stormbringer», мне не нравился «Who Do We Think We Are», «Fireball» был никаким, мы просто наскребали материал, пытаясь понять, что делаем.

Мне очень нравится «Gates Of Babylon» с «Long Live Rock And Roll», но на этом альбоме также было много проходных песен. У нас тогда было много внутренних проблем. Я так увлекался спиритическими сеансами и призывал всяких демонов, что это сказалось на всем, что мы играли. Мы записывали альбом в замке с привидениями в Париже. Это не очень способствовало творческому процессу.

- Раньше вы говорили, что снова стали слушать тяжелый рок.

- Да, но, к сожалению, конца шестидесятых и семидесятых.

- Перед выходом на сцену вы до сих пор включаете подборку своих любимых песен.

- Да, это меня вдохновляет. Артур Браун, Jethro Tull, Cream, Strawbs, Хендрикс. Некоторые говорят, что я отстал от моды. Есть цитата: «Мой курс проложен звездами, а не светом каждого проносящегося мимо корабля». Могут сказать, что я невосприимчив к новому, но я слушал новые группы, после них хочется вернуться к Floyd и Zeppelin, старым любимчикам. Я был бы рад услышать группу, которая бы заставила меня от них оторваться.

- Важна ли для вас пресса?

- Да, конечно! Прессе нужны группы, а группам нужна пресса. Хотя я считаю, что пресса больше нуждается в группах. Журналисты теперь сами стали звездами. Я понимаю почему, им мало платят.

- Многие думали, что после ухода Кози и Грэма Rainbow придет конец.

- Да, но это лишь Кози и Грэм.

- Да. Но тогда вы отыграли в Доннингтоне, это самый большой концерт в истории группы, а потом сразу же объявили о том, что группа распалась. Вы сами не думали, что это конец?

- Нет, никогда! Если бы мне казалось, что кто-то хочет уйти, и что это будет плохо для группы, я бы умолял их остаться. «Я заплачу сколько угодно – только останься со мной, чувааак».

- Вас заботит имидж группы?

- Сейчас весь мир так озабочен имиджем, но я этим не увлекаюсь. Иначе бы у меня играло четыре красавца, которые бы наряжались и красились, чтобы быть в группе. Мне главное, чтобы я сам выглядел как можно лучше, это все…