Интервью Ричи журналу Stars & Stripes, 6 октября 1976 года
Ричи Блэкмор – еще одна звезда шестидесятых (Deep Purple), которая пытается войти в семидесятые с новой группой (Ritchie Blackmore's Rainbow). В этом шансов у него больше, чем у остальных; он имеет мало общего с другими музыкантами в той же категории. Он не просто играет одну и ту же музыку.
Перед нашей встречей во франкфуртском Jahrhunderthalle один из старейших представителей его окружения, англичанин в пиджаке и галстуке, попросивший оставаться анонимом, не типичный человек для хэви-метал шоу, предупредил меня: «Это не очередной длинноволосый бездарь, каких ты, без сомнения часто встречал. Он очень умный, начитанный и опытный человек, хорошо понимающий человеческую природу».
Когда мягкий, немного скромный Блэкмор настраивал гитару при тускло горящих свечах, сложилась спокойная и задумчивая атмосфера, которую часто ощущаешь на концертах классической музыки, и почти никогда в роке. Он слегка улыбнулся, производя впечатление писателя, которому каким-то образом в руки попал Фендер Стратокастер.
В пресс-релизе сказано, что Блэкмор любит барочную и средневековую музыку. Я решил, что это будет хорошей темой для начала интервью, и быстро понял, что прошлое не просто его интерес – это страсть. XX век мало его волнует.
«В сердце я романтик. Признаюсь, что мечтаю оказаться в XVI веке. Я люблю наряжаться. В Америке я часто хожу на ярмарки – там проводят такие старинные ренессансные ярмарки – обожаю эту атмосферу. Может, это связано с реинкарнацией; я увлекаюсь изучением паранормальных явлений. Все связано. В немецкой барочной музыке мне нравятся очень драматичные гармонии. Обычно они минорные – все, что я сочиняю, строится на минорных гармониях. Как-то я писал одну песню в мажоре, и это было очень непросто.
Мне и моим ушам очень приятен этот период. Такая музыка звучит пышно и торжественно; в то же время, она возвышенная. И я люблю все немецкое. Немцы тяжело работают и тяжело играют. Мне кажется, что в эпохе барокко особенный дух. Эта музыка агрессивна, но все равно романтична, в ней нет места всякой чепухе».
Его кумир – Бах.
«Но также мне нравятся такие композиторы, как Сусато. Насколько я знаю, он родом из Голландии, известно о нем немного. Большинство произведений, которые мне нравятся, остались анонимными.
Такая музыка очень напоминает мне рок-н-ролл своим драматизмом, и в ней используются лады – тогда играли в ладах, а не гаммами. Мне это очень нравится. Средневековые гармонии очень легко ложатся в роковые песни. Я продолжаю с этим экспериментировать».
Почему он продолжает в основном играть рок-н-ролл, ведь слушателям в этом жанре обычно не хватает знаний или интереса, чтобы вдаваться в подробности творчества Сусато и Баха?
«Я человек крайностей; обожаю крайности, для меня это одна крайность, но я люблю и другую. Что касается этой – судя по всему, я в ней очень хорош. Можно сказать, что я известен как раз за это, и этим зарабатываю. Но в то же время, мне очень нравится играть рок-н-ролл, иначе бы я не стал этим заниматься. Когда я спокоен, то слушаю барочную камерную музыку; скрипачей, потому что скрипачи более образованны, чем все ныне живущие гитаристы – конечно, есть всякие Сеговии, но что странно – я не очень интересуюсь классической гитарой.
Я играю на виолончели, не очень хорошо – меня интересуют виолончель и скрипка. Я пытаюсь по-своему излагать виолончельные и скрипичные фразы, потому что они почему-то звучат лучше, чем фразы большинства гитаристов. После 20 лет игры на гитаре я больше не могу слушать гитаристов. Особенно в сравнении с музыкантами вроде скрипача Пинхаса Цукермана, ему всего 28 лет, но играет он невероятно. Его фразировка намного лучше, чем у современных гитаристов. Мне нравятся все классические инструменты, особенно орган. Я люблю слушать церковный орган, знаете – баховские вещи, сыгранные на церковном органе. Звучит поразительно. Как гитара, пропущенная через усилитель. Очень громко, драматично и смело – пробирает до мурашек».
Сейчас он мало занимается на гитаре, но уделяет время игре на виолончели. С годами его подход к занятиям изменился.
«Где-то лет пять назад я много занимался. Сейчас я занимаюсь не так часто. Я стараюсь больше думать о песнях, чем о соло. Соло придут сами, если песня меня вдохновит. Я никогда не думаю так: «О, в песню нужно вставить эту маленькую трель или эту маленькую фразу, которую я натренировал». Никогда. Это путь в никуда.
Мне кажется, такое часто можно заметить в современных гитарных соло. Попадаются гитаристы, которые в соло играют заученные фразы, вместо того, чтобы вслушиваться в песню и использовать опыт игры на своем инструменте в ее контексте. Такие гитаристы думают: «Так, буду играть как можно быстрее, и вставлю эту фразу в ля-миноре, которую выучил четыре года назад, я тренировался и тренировался каждый день, играя эту фразу, и все будет звучать круто». Не будет. Чаще всего такие фразы совершенно не вписываются в музыку. Обычно перед записью соло я сажусь и минут пятнадцать слушаю главную мелодию, разбираюсь, куда движется песня. В каком направлении? В какой гармонии? Что бы мне хотелось услышать?
То, что я хочу слышать на инструменте - не то же самое, что я могу легко сыграть. Я пытаюсь представить, как можно развить песню. Другими словами – словно продолжить вокальную партию. Я хочу, чтобы гитара пела, а не просто наигрывала соло между местами с голосом».
Блэкмор играет на обычном Фендере, который можно купить в магазине, но он его немного доработал, в основном в области грифа.
«Они вогнутые», сказал он, держа гитару так, чтобы я мог видеть лады. «Я люблю захватывать струну пальцем и удерживать ее. Когда начинаешь делать вибрато, часто бывает так» - он показал, как пальцы соскакивают со струны.
Также он переделал электрику внутри гитары, чтобы снизить помехи от электронной радуги, которая на сцене нависает над музыкантами и освещает сцену набором из четырех цветов.
«Оказалось, что радуга вызывает сильные помехи. У меня очень чувствительный усилитель – он ловит все внешние волны и передачи. Иногда я выходил на сцену, и помехи были громче, чем гитара. Поэтому я переделал схему, теперь гитара работает не на высоком напряжении, а на низком, благодаря этому почти все помехи исчезли».
Блэкмор получил мировую известность как гитарист ныне недействующей группы Deep Purple, но она ему надоела.
«Мне почти все надоедает. И они тоже. Мне кажется, если быть честным, то всем все надоедает. Многие держатся за свою работу только потому, что так принято. Они думают: «Ну, у меня есть работа, я ее не люблю, но буду за нее держаться, жене нужны деньги, бла-бла-бла». Но что касается меня – с Deep Purple я заработал достаточно денег. Я решил: «Пришло время уходить, потому что я не верю в группу». В музыку я верил, но не в состав группы. Поэтому я продолжаю играть музыку, похожую на Deep Purple. Похожую, но, конечно, с другими музыкантами. В группе много энтузиазма, как и в любом новом начинании. Как только группа мне надоест, я займусь чем-нибудь другим».
Обычный вопрос о музыкальном направлении был встречен презрением к обычным вопросам.
«Я считаю, что музыкант всегда развивается, но когда спрашивают: «Какое у тебя направление», как на это ответить? У меня одно направление – то, в котором я живу каждый день. Что уготовил мне Бог, то и будет моим направлением. Я не могу ответить, в каком направлении я иду. Если бы я мог, то тогда зарабатывал предсказаниями».
Возможно, Блэкмор и не предсказатель, но его убеждения далеки от традиционных.
«Давайте скажем так: я верю во многое из того, во что не верят остальные. В реинкарнации нет ничего странного. Я считаю, что это естественно. Не верю, что реинкарнация ждет всех, но я считаю, что это произойдет с теми, кто об этом знает.
Но это совсем личная тема. Я не очень хочу делиться своим мнением, потому что оно может затронуть чье-то чужое мнение. Я считаю, что каждый должен сам составлять собственное суждение по этой теме. Я твердо верю в реинкарнацию, но думаю, что эта тема – хоть она и связана с музыкой – так глубока, что о ней не получится поговорить».
Он основывает свои исследования на общении с людьми, которых встречает в турах, и которые имели опыт общения с паранормальным. Для Блэкмора это очень серьезная тема.
«Я часто спрашиваю: «Что случалось в вашей жизни? Бывало такое, что с вами происходило нечто странное?». Я компилирую все эти истории и свожу их с собственным опытом, много читаю о паранормальных явлениях и подобных вещах. Это необходимость. Нельзя просто жить пластиковой жизнью: «Надо зарабатывать и кормить жену и детей, больше ничего нет». Нужно смотреть дальше. Не думаю, что пока пришел к каким-то выводам. На это у меня уйдет еще лет 20, если я столько проживу».
