Костры

Он носил в себе эту любовь пять лет. Как носят трудноизлечимую болезнь: узнав о ней, сначала изо всех сил борются, а затем, обессилев, смиряются, и живут-сосуществуют потихоньку. Как носят в душе тайну, которая жжет нутро огнем, что, кажется, поделись хоть немного с кем-то, - и станет легче, но эту тайну никому нельзя рассказать. Как носят в нагрудном кармане фотографии близких, достают украдкой и любуются, скучая, вдалеке от дома.
Пять долгих лет.

То лето было жарким, сумасбродным, веселым и беззаботным, как он сам, как его молодые 25 лет.
Молодой парень, вроде бы совсем недавно окончивший университет, еще юнец, но уже успевший пару лет поработать на востребованной и высокооплачиваемой должности, Антон наслаждался жизнью и прожигал ее. За пару лет работы успел объездить в командировках много разных городов и городишек, заводя в каждом из них мимолетные и ничего не значащие романы, знакомясь, очаровывая и бросаясь в омут с каждой, проявлявшей благосклонность. Их смазливые мордашки, податливые тела, глупые смешки давно перетасовало, перемешало его сознание, ни разу не зацепившись ни на ком. Да и зачем? Его всё и так устраивало: каждый вечер – новая девушка, и можно чувствовать себя всегда неотразимым, интересным, загадочным, не прикладывая к этому особых усилий. Можно не запоминать имена, не звонить на следующий день, не пытаться изображать благородного рыцаря, - да вообще не париться ни о чем!

Его любило начальство: молодой, без семьи, безотказно ездивший в командировки хоть к черту на кулички, а самое главное, трудолюбивый и талантливый, - такой сотрудник был нужен, и ему старались выписать премию побольше, забронировать гостиницу получше, закрыть глаза на неявки в офисе. Поэтому, когда утром раздался звонок, и голос руководителя отдела отдал ему распоряжение снова собирать чемоданы в далекий северный городок, он уже был наготове.

С аэропорта он сразу отправился в гостиницу, и, бросив на кровати вещи, отправился посмотреть окрестности, где ему предстояло провести почти всё лето. Весна только-только сменилась солнечным, ласковым июнем, когда солнце греет уже достаточно сильно, но не опаляет, а вечера такие теплые, и все вокруг так юно, что хочется гулять до рассвета, и кружится голова от предвкушения еще многих и многих ночей, и чего-то еще – не поддающегося описанию, без определения и формы, но со странным, нежным, и беспокойным чувством, тянущим под ложечкой.

Увидев на берегу городского пруда одиноко сидящую девушку, Антон решил завязать знакомство. Уже вечер, а значит, пора подыскать девчонку для компании в баре, и для более близкого общения потом, у него в номере.
- Привет, - плюхнулся рядом с ней на траву Антон. Девушка казалась его ровесницей, и ее было трудно назвать яркой красоткой, но что-то притягательное магнитом сидело у нее внутри: густые, вьющиеся каштановые волосы, бархатный взгляд темных, почти черных глаз под тенью длинных ресниц, нежная по-детски кожа, которую ему почему-то сразу ощутить пальцами, погладив ее по щеке.
- И тебе, - кажется, нисколько не удивившись, ответила девушка. Ее голос был низкий, грудной, и, странно сочетаясь с нежной красотой, тем не менее, удивительно подходил к ее немного южной, жгучей внешности.

- Ну, давай знакомиться, а потом переберемся вон в тот бар на другом берегу. Выпьем чего-нибудь, а то замерзнешь тут одна совсем, - в своей развязной манере, полушепотом, сказал Антон, немного наклоняясь к ней, и улыбаясь своей очаровательно-наглой улыбкой. Он привык брать то, что ему нравится, играючи.
- А как тебя зовут? – кажется, девушка, проигнорировала его трюки. – Я всегда гуляю здесь, но вижу тебя впервые.
- Антон. – немного растерянно ответил он. Инициатива разговора была перехвачена девушкой. Это выбивалось из его привычных правил, и выбивало из колеи. Между тем, она, внимательно и серьезно вглядываясь в его лицо, продолжила:
- Любишь проводить время в барах?
- Ээ..мм…да нет.. Просто подумал, чего сидеть на улице, скоро ночь, можно было бы сменить обстановку на более уютную, - почему-то, вдруг смущаясь, пробормотал он, чувствуя себя ужасно глупо. «Ну и идиот», - ругал Антон себя мысленно, но ничего не мог с этим поделать. Это, видимо, ее очень развеселило – она рассмеялась, запрокинув голову, так искренне и непринужденно, что он невольно залюбовался ею.
- Пойдем, - вставая, приказала она. – Я покажу тебе кое-что гораздо интереснее твоих баров. Готова поспорить, что ты сто лет не катался на троллейбусе, - весело подмигнула она, и увлекла вконец растерявшегося Антона на остановку.

Всю дорогу его так и не представившаяся новая знакомая щебетала без умолку, то тыча пальцем в окно и показывая ему что-то, то смеясь, смешно морща при этом нос, то иногда шепотом рассказывая ему на ухо какие-то истории про редких входивших в троллейбус пассажиров. Ни тогда, ни потом он не мог вспомнить, о чем она говорила ему всю дорогу. Силился, но не мог вспомнить ничего, кроме того, что лишь смотрел на нее во все глаза, удивленно, и чувствовал, как его сердце заполняет совершенно новое, неизведанное чувство.

На улице давно стемнело, повсюду зажглись фонари, а они так и катались, потом без устали бродили по городу, его паркам и улицам. Лишь перед рассветом она, почему-то погрустнев, долго молчала. А потом попросила проводить домой. Обернувшись у подъезда, перед тем, как зайти внутрь, повернулась к нему, улыбнулась грустно и нежно,
- Меня зовут Ольга.

Их чувства росли и крепли, они много времени проводили вместе. Как и прежде, они виделись вечерами и гуляли ночи напролет, а днем сонный, но безумно счастливый Антон шел на работу. Неделя летела за неделей.
Однажды, спустя три месяца, раздался звонок:
- Ну что, не нагулялся что ли, парень, чего домой-то не просишься? – раздался в трубке хохот его начальника отдела.
-Нет… То есть, да.. То есть… Извините, Валерий Анатольевич, просто неожиданно как-то… - Антон только сейчас осознал, что командировка кончилась, лето кончилось, что нужно уезжать. А значит – расстаться с Олей. Паника охватила его. Нужно срочно ехать к ней.

- Алло, Антон, ну ты чего там мямлишь? Вчера руководство местной станции звонило, очень тебя хвалили, со своей задачей ты справился на отлично, давай, собирай чемоданы, через три дня главный ждет тебя в офисе, - сказал Кондратьев. – Не забудь «стрясти» с него премию, - гоготнув, добавил он напоследок и положил трубку. Антон рванулся к дверям.

Через полчаса он был уже у Оли, и обескураженно смотрел в ее пустые, отрешенные глаза.
- Я не могу поехать с тобой, Антон. Я никуда не поеду. Ни сегодня, ни завтра, ни через год. – бесцветным голосом сказала она.
- Но почему? В чем причина? – недоумевал он, всего полчаса назад рисовавший в своем воображении как она, счастливая, кидается ему на шею, попутно собирая вещи.
- Ты думал, вот так всё просто? Захотел – забрал, просто выдернул, как цветок с клумбы, и отнес к себе? А что дальше? Снова командировки, а там – бары и клубы, ведь так, кажется, ты говорил мне при первом знакомстве? Туда тащил? А там – новые знакомства и девушки, да? Как я могу просто так взять и поехать за тобой? - она кричала, в порыве злости не выбирая выражений, не слыша себя.

Ей хотелось плакать от обиды, боли и отчаяния. Она злилась на него, за что, что полюбила его, а теперь он оставляет ее, уезжает. Злилась на себя, что не может рассказать ему о причине, почему она не может последовать за ним. Зачем ему знать о том, что ее мать тяжело больна, что не может сама передвигаться и делать самых простых вещей, что она ни за что не бросит мать на попечение больницам, сиделкам и кому-либо еще. Антон – преуспевающий в своем деле, незаменимый сотрудник, как она может поступить с ним так эгоистично, вынудив, пусть и не по своей воле, променять большой город и перспективу блестящего карьерного роста на серую жизнь здесь? Все зашло слишком далеко. Это она виновата. Не по своим силам она выбрала себе возлюбленного. Да вот только разве любовь выбирает с кем и когда случиться?

- Это всё. – Как можно спокойней сказала она ему. Больно закусила губу, чтобы не разрыдаться. Ей нужно еще встретиться с лечащим врачом мамы. Нельзя расклеиваться. Она ушла, ни разу не обернувшись, а он остался стоять, не в силах пошевелиться, и силялсь осознать происходящее.
«Ну, нет! Я выясню, что это за причины! Что за странные истерики! Что это за бред такой!» - думал он часом позже, меряя шагами комнату от стены до стены. Наконец, решившись, вызвал такси, и поехал к ее дому. Проезжая мимо аллеи, где они так часто гуляли ночами, Антон увидел их. Его Оля шла по аллее с каким-то высоким мужчиной. Он с серьезным видом говорил ей что-то, а она внимательно слушала. Как во сне, он развернул такси, забрал в гостинице свои вещи, и улетел на два дня раньше, чем планировал.

Через пять долгих лет судьба снова занесла Антона в ее маленький городок на севере страны. Все эти пять лет он по-разному рисовал себе в воображении эту встречу. В любом случае, он решил, что как-бы то ни было, он поставит все точки в мучающей его долгие годы истории. Хотя, в глубине души, даже не надеялся увидеть ее вновь.

И вот он идет по знакомой до боли аллее, от которой до ее дома разделяют всего пару сотен шагов. Сейчас, украшенная яркими красками сентября, аллея совершенно по-другому отзывалась в его сердце. Тогда воздух в ней был буквально пропитан молодыми надеждами, новым для него чувством любви к одной-единственной, ощущением бесконечности момента. А сейчас здесь витал запах опавших прелых листьев – как символ его несбывшихся надежд, его потери, ошибки. Он сел на скамейку и стал ждать. Просидел так дотемна, и почувствовав накрапывающий дождь, уже собирался уходить, и вдруг в сумерках услышал сначала шелест шин по мокрому асфальту, а затем звук захлопывающейся двери и ее голос.

Она смеялась. Так же, как тогда. Мужской голос что-то ответил ей, а звонкий детский голосок подхватил, и вот они уже засмеялись все. У Антона в груди больно кольнуло, ему захотелось спрятаться, скрыться, поскорее убежать отсюда. Но он поднялся со скомейки, подошел к ним, и как можно беспечнее спросил, обращаясь к ним всем:
- Извините, я тут немного заблудился, а улица Гагарина, дом 56 – это где-то здесь?
- Да, рядом, параллельная улица, и дом недалеко, тебе лучше выйти через этот двор, - пояснил муж (а кто же, если не муж?) Ольги. Она же, тем временем, стояла, не в силах хотя бы притвориться и отвернуться. Стояла, смотря на него во все глаза. Она все поняла по его взгляду.

Спустившись через десять минут под каким-то предлогом, она пыталась унять бешено колотившееся сердце.
- Зачем? – сразу спросил он ее. – Ты не поехала со мной тогда, а этим же вечером я увидел тебя с другим мужчиной.
Она горько усмехнулась. – Это был лечащий врач моей мамы. Она тогда была тяжело больна, не могла ходить, за ней нужен был уход. Я просто не могла, понимаешь, Антон? Так же, как и не могла допустить того, чтобы ты остался со мной из-за всего этого.

Тяжелый вздох вырвался из его груди.
- Боже…Ольга…Прости меня за всё.
- Так бывает, Антон. Не получилось, не срослось, к чему гадать, зачем, за что? Так было нужно Судьбе. Нам было нужно. Наверно, это был какой-то урок. И ты меня прости.
Заходя в подъезд, она обернулась на мгновение, и улыбнулась своей грустной улыбкой на прощание. Той самой. Как тогда.

Он ушел по аллее,вороша носком ботинка опавшие листья. В голове не было ни единой мысли – полная пустота. Как и в душе. Проходя мимо дворника, сметавшего в кучи и жгущего желтые листья, Антон остановился. Помедлив секунду, он достал из бумажника затертую фотографию, где они, вдвоем с Олей, идут по этой аллее в обнимку. Бросил ее в тлеющую листву, и долго смотрел, как они превращаются в дым, что подхватывает и разносит ветер над городом.

Чтобы возникло, выросло что-то новое – сначала нужно пространство. Пространство – это пустота. Любая пустота рано или поздно заполнится новым содержанием.
Он ее простил. Она его простила. Впервые за пять лет он почувствовал облегчение