О любви, что на сказочную похожа

Глава 1

— Она взяла сестёр к себе во дворец и в тот же день выдала их замуж за двух придворных вельмож. И все жили долго и счастливо.

Страницы зашелестели громче, чем раньше. Или так только казалось в полной тишине в пустой горнице? Чуть раздражённо перелистнув до конца и не задерживая взгляда, Настасья захлопнула книгу и отложила в сторону. Певучий язык заморской страны она знала хорошо, только нигде эти знания купеческой дочери не пригождались.

Уныло посмотрев на корзину спутанной, — специально, ей же совсем из рукоделия делать нечего! — пряжи, вздохнула девица и снова перевела взгляд на книгу.

— Вот же, понапишут в заграницах, а девчонки глупые в детстве наслушаются и сидят, принцев-царевичей ждут, как будто на каждую по одному припасено.

Отодвинув старый сборник сказок, всё же вернулась к пряже. Увидит матушка, что дело не закончено — тут уж лучше сразу в погреб прятаться, да она и оттуда достанет! И служанок о помощи не попросить: они уж по домам все разбежались. Вот и сидела Настасья одна-одинёшенька, нитки разбирала да шум дождя за окнами слушала. Работа была неприятная, и всё же руки занимала. А в голове мысли стали появляться чернее ночи и еле сдерживалась девица, чтобы не расплакаться.

Вспоминала она детство своё беззаботное, когда батюшка жив ещё был да её, дочку свою единственную, учил. Да только как седьмая весна минула, ещё одна дочь в семье появилась, а матушка стала на мужа своего смотреть смурно. Всё громче становились крики, чаще раздоры. Баюкала Настасья сестру младшую и желала не слышать голосов, от которых сердце теперь болело.

Не дожил до следующей весны батюшка, а Настасье совсем житья не стало. Матушка всё вокруг младшей, Варвары, порхала, а о второй родной дочери будто забыла. Слышала девочка, как судачат соседки, будто не отцу Варвара по крови принадлежит, только в детстве о таком и не думала. А меж тем матушка стала на Настасью волком смотреть, будто видела не дочь свою, а мужа покойного. Может, оттого стала хуже относиться?

Старалась Настасья отпор давать, да только оплеухи получала и оттого горько ей было. А уж когда понятно стало, что Варвара и иголки в руках удержать не может, материнской любовью избалованная, свалилась на Настасью новая беда: справить сестре приданое. Не спрашивала матушка, желает дочь этого или нет. И приходилось в ночи сидеть девушке, о будущем сестры заботясь. Про себя старалась тоже не забывать, но от того порой прямо на столе засыпала, едва лучину задув.

И вот сейчас снова сидела Настасья над работой, которую не должна была выполнять, и пальцы её дрожали от злости, что в душе пробуждалась. Хотелось разорвать пряжу да сбежать из отчего дома, куда глаза глядят, только не могла решиться. Имение матушке принадлежало, а Настасья будто никогда наследницей и не была, работой загруженная.

Когда казалось, что вот-вот слёзы польются, вздрогнула девица, стук в окно услышав. Не бил так дождь. Подошла Настасья тихонько и свечу к окну поднесла. На секунду блеснули за стеклом глаза незнакомые, и спрятаться тут же захотелось, но любопытно девушке стало, приоткрыла она ставню.

— Пусти отдохнуть, красна девица. В недобрый час непогода меня застала.

— А откуда знать мне, что помыслы у тебя добрые? — настороженно спросила Настасья, но всё же отказать трудно было.

Неудобным ей казалось человека под дождём держать. Ещё промёрзнет ненароком, а ей потом на душе тяжело будет.

— Как звать-то тебя, проезжий?

За окном смешок послышался.

— Русланом. Так пустишь?

С нежданным гостем пристраивать пришлось и его коня, уставшего и такого же мокрого, как и его хозяин. Настасье не впервой было с домашними делами управляться, всё же хозяйка дома — это не столько звание, сколько обязанности да умения.

— Ловко ты справляешься, — донёсся голос из чулана, пока Настасья грела самовар.

Она только плечами пожала. Сама знала, что умница, да только дождёшься ли от семьи такого простого признания? Вскоре Руслан показался на пороге горницы с ворохом одежды в руках. Заметила девушка, что сменил он одежду. Видно, в сумке седельной была замена.

— Где развесить можно, чтобы от трав и всякого пламени дальше?

Удивилась Настасья, но место показала. Спрашивать боязно было, она и осталась рядом, чтобы посмотреть, зачем всё так мудрёно.

— Шаг назад сделай, — бросил Руслан через плечо и рукой по волосам тёмным быстро провёл. — Не люблю я заговоры часто использовать, да только без них всё ещё дольше сушиться будет.

Замерла Настасья, словами такими изумлённая, и всё же шагнула в сторону, неосознанно за спиной молодца спрятавшись. Притихла и смотрела, как повёл Руслан руками — и от одежды тотчас пар пошёл. Но будто этого было мало, и чары каждую складочку на ткани убрали. Как новая одёжа стала, и только тогда отмерла девушка и заметила, как тяжело дышит Руслан. Посмотрела в глаза ему и спросила тихо:

— Неужто все чары так много сил берут?

— Не волнуйся. — Он слегка улыбнулся и снова волосы растрепал. — Устал я ужасно, оттого и силу не рассчитал. Ты уж накорми, пока ноги меня ещё держат. Спать укладывать не прошу, до дому может доберусь. А на праздник уж ехать не буду, завтра с другом там свижусь.

Вздрогнула Настасья, о празднике услышав. Неужто ехал Руслан в царский дворец, где пиры и танцы несколько ночей утихать не будут и каждый приглашён быть может? Поджала губы девушка, мигом припомнив, что туда и матушка с сестрой уехали, жениха «Вареньке-красавице» раздобыть.

Да какой молодец в семью неумёху возьмёт? Повелось так в их стране, что на любом празднике каждый своё мастерство показывает. Платочек вышитый, гребень резной аль саблю булатную, у кого к чему душа и руки тянутся. Не могло так случиться, что совсем ничего не мог человек делать, должно было ему дело по душе найти.

А Варвара… Она и по сей день «свои» платки да ленты таскала, Настасьей вышитые, и не зазорно ей было. Да и матушка подговаривала, сладкими речами успокаивая доченьку любимую.

— Отчего печалишься, красна девица? Или неуютно тебе со мной?

Встрепенулась Настасья и только сейчас заметила, что сидит снова у печки и пальцы о кружку с отваром греет. Не иначе руки сами всё сделали, пока мысли витали за тучами. Глянула девица из-под ресниц на Руслана, вздохнула — и потекли слова рекой. Не могла понять, почему желала так открыться перед человеком, что знаком ей не был, но молвила, на судьбу жалуясь. На матушку, что её за служанку держит, на сестру неблагодарную да на то, как горьки лета стали, как батюшка ушёл.

Молчал Руслан, не прерывая. Вскоре тихо стало. Не смела девица глаза поднять, устыдилась слабости своей. Только когда чародей сел перед ней и в глаза посмотрел, вздрогнула: не слышала, как подошёл.

— Тревожится твоё сердце и легче не будет тебе от этого. Коль груз этот не снимешь, зачахнешь вскоре. — Улыбнулся озорно, руку протянул. — Не хочет тебя матушка на праздник везти — так и не надо. Поедешь со мной завтра? Душе полегче станет, может, улыбнёшься невзначай.

Затрепетало в душе что-то у Настасьи не то от слов добрых, не то от взгляда, только спросила она мягко:

— Зачем я тебе? Может, и видимся в последний раз.

— Это уж мои мысли, чем ты приглянулась. Но хочу тебя рядом с собой завтра на празднике видеть.

Засмущалась девица, покраснела слегка, да только снова пригорюнилась.

— Мечтаю пойти, да сарафана красивого нет. Все, которые батюшка дарил, малы да давно в сундуках лежат, а то единственное, что было не так давно, матушка на лоскутки изрезала прошлым вечером. Сказала, что не бывать мне в царском дворце, семью не позорить!

Говорила, а у самой слёзы течь начали. Подумала и решила, что нечего ей Руслана стыдиться, раз помочь он хочет.

— Чёрное сердце у твоей матери, — тихо сказал молодец и протянул платок, по краю узором украшенный. — Неужто в самом деле нигде сарафана не достать?

— Есть одно, да только не достать его, как ни желаю, — ответила Настасья, слёзы утерев.

Заметила, что платок больно аккуратный. Сестра или подружка вышила? Спросить не смела и потому снова говорить начала. Не так давно сны у неё начались чудные, где сидела девица в комнате да продолжала работать, будто и не засыпала за столом. Да только не шила рубашки и рушники, а ткала полотно тонкое из нитей серебряных. Являлись те нити из лучей лунных да сами на станок ложились, Настасье только ткать оставалось. А как было готово полотно, она будто знала, что дальше делать. Шить умела, а сон словно способностей добавил, и вскоре готов был белый сарафан, серебром отливающий да серебряной вышивкой украшенный.

Никому Настасья про тот сон не говорила, но увидев, какие чудеса Руслан совершает, решила не таиться. Слегка улыбнулся он, историю услышав.

— Красивым должен быть сарафан из лунного света. — Посмотрел по сторонам и заметил книгу, Настасьей брошенную. — Сказки любишь?

— Наши все уж прочитала, а у заморских не везде язык понимаю, — удивлённо хлопнула ресницами девица, не понимая, зачем это знать ему.

Подобрал Руслан книгу, перелистнул несколько страниц и снова на девушку глянул.

— Читала уже про Золушку? — Настасья кивнула. — Повторим? Свой сарафан будто волшебный описываешь, значит, чудо нужно, чтобы он появился.

Хихикнула девица.

— Тебе ли не знать, что у нас крёстные отродясь феями не бывали. Да и вообще не живут феи рядом. Может, погода им не та.

— А почему фея должна тебе сарафан наворожить? С этим и я справиться смогу, если позволишь к мыслям твоим прикоснуться.

— Тогда уж не Золушкой я буду. Да и ты не фея, добрый молодец, — совсем рассмеялась Настасья. Давно ей так весело на душе не было с простой шутки. Но вскоре поняла она, что не смеётся вместе с ней Руслан.

— Зря словам моим не веришь, — тихо вздохнул он. — Род мой от волхвов начало берёт, что с природой и силами иными говорить могли. Ослабело чародейство наше, но можем ещё мир вокруг нас изменить.

— Почему же чудом этим не мог ты коню своему силу придать? — с искренним интересом спросила Настасья.

— Так и мои силы не бесконечны. — Ответил Руслан и руками развёл. — Я бы и сарафан твой хотел завтра уже создать, чтобы за день сил поднабраться. И коль согласишься — краше всех на празднике будешь.

Охнула Настасья, но согласилась мигом. Не признавала прямо, но давно уже хотела на праздник тот попасть, какие козни бы ей ни строили. И пусть это будет только завтра — не важно. Матушка с сестрой тоже завтра собирались дворец покорять, и её с собой точно не возьмут. Думая об этом, вспомнила девица про то, что сейчас хозяйкой является, и мягко уговорила Руслана отвар выпить, силы потраченные восстановить. Сама медлить не стала: села напротив и снова корзинку с пряжей пододвинула да разговор завязала.

Скоро понятно стало, что Руслан происходит из боярской семьи, где способности к магии в почёте были. Припомнила Настасья, что и правда фамилию такую слышала, да только не знала, что семья почти по-соседству живёт. Устыдилась своего незнания, да Руслан быстро её успокоил. И в самом деле, куда уж девице знать, коль она как под замком в доме сидит днями напролёт.

Слушала девушка новости последние, а пальцы всё быстрее с нитками работали: меньше спутанный ком становился. Не сразу поняла, что не она такая скорая. Просто работа незаметно стала на четыре руки и кажется, Руслан сильно вовлечён был. Хмурился забавно, когда нитки надо было распутывать. Хотела Настасья возразить, да только головой молодец покачал.

— Мне уж уезжать скоро, а так хоть тебе помогу, чем без дела в чужом доме сидеть.

До возвращения матушкиного вся пряжа разобрана была, а гость случайный восвояси отбыл, завтра вернуться обещаясь. И ждала Настасья встречи этой с замиранием сердца. Чувствовала, что не только от праздника это ожидание.

Глава 2

— Почему Золушка вообще сестёр своих простила? Я и одной не выдерживаю, а на неё две нападали, — рассуждала вслух Настасья. — Она, конечно, девица в истории главная, даром что зашуганая, но всей доброте должны же быть пределы разумные! Не подумала, что сёстры добрее не стали и козни строить будут, если в замке их оставить?

Бормотала себе под нос девица, хоть и понимала, что ругаться больше хочет на родню свою. Всё же попробовала осторожно спросить позволения на празднике быть, да только ей снова отказали. Матушка проворчала, что мало дочери старшей работы, раз о веселье думает, и самую гадкую подлость совершила. Взяла она ларец, где Настасья всегда бисер разноцветный в порядке держала, да и высыпала всё в одну миску. Часть бусин по полу рассыпалась, да только матушке до этого дела не было.

— И чтобы к рассвету, когда вернёмся, всё как раньше лежало, — сказала женщина и только дверью хлопнула.

За ней и Варвара ушла, надменно сестру взглядом смерив. Но стойко держалась Настасья, ничем бурю в душе не показала. Понимала только, что до рассвета не справится, даже если на праздник не попадёт. Мелок бисер и цветов в миске не меньше дюжины, какие-то так близко, что и не различить сразу.

Погоревала девица, повздыхала да на чудо стала надеяться. На одно, с волосами тёмными. Не заставило то чудо ждать. Не много Настасья разобрала, а уж услышала с улицы конское ржание. Улыбнулась, выбежала молодца встречать.

— Да-а-а, не любят тебя в доме этом, — протянул Руслан, на миску посмотрев.

Вздохнула горько Настасья, руками развела, да только что уж делать теперь?

— Вернёшь меня с праздника раньше? Постараюсь успеть до рассвета, дело привычное. Бывало и во время рукоделия из ларца что-то высыпалось.

— Не храбрись, не идёт тебе враньё. — Улыбнулся молодец. — Давай сперва подумаем, в чём на праздник попадёшь, а потом и с другими проблемами справимся.

Кивнула девица и снова глянула на Руслана. Не знала, как он к мыслям её притронуться хочет, и боязно оттого ей было. Попросил её чародей глаза закрыть, и почувствовала Настасья прикосновение лёгкое к голове. Ни молний по телу всему, ни искр ярких перед глазами. Только тепло пальцев, да и оно скоро исчезло и ощутила девица, как изменилось в ней что-то.

— Всё уж закончилось, не бойся. Есть зеркало в доме, чтобы увидеть себя могла?

— Конечно, — ответила Настасья.

И всё же не дождалась, как к зеркалу подойдёт: вытянула руку да так и ахнула. Чуть серебрилась ткань белая, на ощупь приятная. От серебра казалось, будто сияет платье. Улыбнулась девица как ребёнок, поблагодарила, к зеркалу поспешила. Увидела себя — и поверить не смогла. Казалось, совсем не на себя смотрит, будто в зеркале царевна сказочная отражается. Но по ткани рукой провела и снова улыбнулась: сарафан, лунными лучами да серебряной вышивкой изукрашенный, настоящим был. На ногах откуда-то сапожки светлые появились, совсем новые, а волосы, в косу до того собранные, по плечам рассыпались и под тканью сияющей скрыты были.

— Нравится? — за спиной услышала и только кивнуть смогла. — Не ведал, как волосы свои украсить захочешь, так что, — Протянул Руслан белую ленту, — сама решай. Мешать не буду, подумаю пока, как с заданием твоим справиться.

Задумчиво Настасья снова волосы русые в косу собирала да ленту белую вплетала. Во снах никогда не создавала она ленточки этой, но та словно под сарафан создана была. Да и обувка… Неужели Руслан сам это создал, угодить ей желая?

Сложила девица ткань, которой волосы укрыты были, в сундук запрятала. Там и платье хотела оставить после праздника, чтобы матушка не прознала. Ещё раз покружилась перед зеркалом и к Руслану вернулась. Снова замерла, да только не от того, что друг её тоже наряд сменить успел на праздничный. Внимательно молодец на бисер смотрел, руками двигал, будто магию какую совершал. И оттого кружились бусины в воздухе да сами по цветам разлетались, словно каждая место своё знала. Не стала Настасья его прерывать, только села напротив, голову руками поперла и смотрела завороженно. Думала, будто в сказку какую попала, цветами яркими наполненную. И даже жаль было, что только на один вечер сказка эта. Оттанцует девица на празднике и снова к работе вернётся, слова доброго не услышит.

Может, не захочет чародей дружбу короткую забывать? Вдруг согласится встречаться хоть изредка? Спросить об этом девица хотела, да только когда последняя бусинка в ларец прилетела, не могла не сказать сперва:

— Благодарю за помощь, да только трудно, наверное, это было.

— На празднике отдохну. — Руслан слегка покачал ладонью. — А заклинание это у меня уж давно отработано. Сестре старшей с бисером помочь, да и сам я…

Смутился он, фразу не договорил и взгляд отвёл. Ахнула тихо Настасья, ладонью по косе своей повела там, где ленту узорчатую вплела. Сказала осторожно:

— Повелось издревле, что каждый дело по душе найти должен. Неужто твоя душа к шитью лежит? И лента эта…

— Не видел я сарафана твоего вчера, да только представить смог хорошо. А с фантазией порой и вдохновение под руку идёт, — сказал чародей, всё ещё не смотря на Настасью. — С мальства игла с ниткой мне были ближе наковальни или инструментов для дерева. Может, из-за того, что сестра старшая со мной сидела да красоту рукоделия своего показывала. Редко кто о страсти моей узнаёт, даже платки вышитые за сестрины выдаю.

Посмотрел наконец Руслан на девицу, улыбнулся слабо.

— Только фантазия твоя всю ночь меня не оставляла, и за день красоту я сотворил и вижу теперь, что прекрасно с сарафаном она сочетается.

— Краше ленты у меня не было. — Вернула улыбку Настасья. — А платки, что с собой носишь, всегда сам украшал?

— Те, что сейчас при мне — моя работа, — с лёгкой гордостью ответил молодец. — И тот, что тебе вчера давал — тоже. Только говорить не решался, боялся, засмеёшь.

— Да разве над таким мастерством смеяться можно? — изумилась Настасья и Руслана за руку схватила, чуть снова ларец не перевернув.

Растерялась, крышку покрепче закрыла и снова чародея за руку взяла.

— Свою работу за чужую выдаёшь и понять тебя могу. Да только знает ли об этом сестра?

— Знает про всё Марья. Она же это и придумала, когда ещё ребёнком я насмешки услышал. Родители возмущались немного, особенно отец, но увлечение моё приняли. А сестра и так всегда на стороне моей была. Говорила, что невесту мою одобрит только если она, о мастерстве моём узнав, смеяться не будет.

Улыбнулась слегка Настасья. На миг задумалась, как ладно было бы, если б помогла она Руслану в себя снова поверить, да только времени на это не было. Долго думать не стала, друга поторопила, только у двери ненадолго задержалась. Побоялась, что узнают её на празднике. Немногие знали её в лицо, да только матушка или сестра точно приметят и с удовольствием всё веселье порушат. Поделилась мыслями этими с Русланом, пока он коня готовил. Чародей только слегка хмыкнул и на ленточку в волосах девушки посмотрел.

— Вшиты в мою ленту чары, что лицо твоё скроют. Даже если говорить будешь, голос изменится. Может, платье запомнят, да и только. Ты и сама себя в зеркале не сразу узнала, неужели всё ещё боишься?

Пожала плечами Настасья, но кое-что ещё вспомнила.

— Может ли так случиться, что историю Золушки я повторю? Ведь царевич ещё не женат, если помню всё верно.

— А что, не хочется царицей стать? — со смешком спросил Руслан и помог девице перед собой в седло сесть.

— Знаю я только, что царевич красиво по дереву узоры вырезает, да разве этого достаточно для большой и чистой любви? Не желаю, чтобы всё так просто и странно было.

— Могу с Иваном поговорить, пока ты на празднике будешь. Хорошо мы знакомы и моего совета на тебя не смотреть он послушается, — предложил Руслан. — Да и едем мы уж на второй день, он мог и вчера кого-то присмотреть.

— И всё же спокойнее мне будет, коль внимания от друга твоего не получу, — тихо проговорила Настасья.

Конь поскакал быстрее, запахнулась девица в плащ и случайно слегка назад откинулась, к груди Руслана прислонившись. Не могла сказать, что именно его внимания ей не хватать будет на празднике. Он ведь из семьи знатной, значит, танцевать должен уметь. Только вот согласится ли? И будет ли минутка, чтобы этот танец предложить? Почувствовала Настасья, как зарделись щёки, лицо ветру подставила, чтобы краску стыдливую сдул.

Прохладно было, да без дождя. Любила такую погоду Настасья, только не помнила уже, как давно на лошади ездила. Может, в детстве, когда батюшка жив ещё был. Мысль, что возвращаться так же будет, вызывала улыбку озорную.

— Неужели коню твоему тяжело не было двоих везти? — спросила девица, как у дворца они остановились.

— Так у него никто и не спрашивает, — ответил Руслан и кинул поводья слуге. — Пойдём?

Не сразу смогла привыкнуть Настасья к свету яркому и коридорам широким и неуютно себя чувствовала. Хорошего она происхождения была, да только даже самые выученные дамы могли в первый раз теряться, во дворце оказавшись. Заметила девица, что спокойно Руслану и решила хотя бы внешне соответствовать. Всё же вместе пришли. А вдруг по ней и его оценивать станут?

Когда дошли они до главного зала, не было затишья музыки да взглядов, как в сказке описано, да так даже лучше ощущала себя девица. Только поначалу она робела, на еду отвлекаясь. А там уж увидела, как девицы словно в стаю собрались, что-то показывая да рассказывая. Прибилась к ним Настасья да приметила, как красавицы рукоделием своим хвастаются. Там доброе слово сказать, тут строчку аккуратную заметить — и вот уже спокойно разговаривала она с девушками из семей разных. Себя не называла, только улыбалась таинственно и продолжала похвалой сыпать, новости слушать да над шутками вежливо посмеиваться.

Сестру свою увидела, постаралась хоть что-то сказать, да горько было свою вышивку в чужих руках видеть. Радовалась, что узнать её Варвара не может, и подбирала слова попроще, чтобы чувств не показать. Видать, задело то сестрицу-неумёху, спросила она:

— А у тебя-то что, царевна? Небось свою работу прячешь да стыдишься?

Приподняла бровь Настасья. Если не извернуться сейчас, потом и слухов не избежать. Провела ладонью по своему сарафану, улыбнулась слегка.

— Так работа моя на мне и есть. Не достать такой боле нигде, а коль сомневаешься, так давай я тебе прямо здесь все шовчики опишу и узоры, из старинной книги взятые. Только можно ли тебе неуважительно так с другими обращаться? Да и царевна я, как ты говоришь.

Смолчала Варвара, да слова Настасьины других девиц привлекли. Кто хотел так же словом обидным задеть, а кто и с благом обращался. Сложно было разбираться в этом, но Настасья думала, что справилась, когда музыка танцевальная заиграла. Вскоре не с кем стало говорить Настасье, да и не особо она печалилась.

— Вижу, не давали тебе скучать, — голос Руслана совсем рядом прозвучал, отчего вздрогнула девица.

— Откуда здесь скуке взяться? — ответила Настасья, только поняла, что время незаметно пролетело и утомили её эти разговоры. — И всё же отдохнуть бы.

— Может, вернёмся? — спросил Руслан и чуть недовольно добавил: — Красивы танцы, когда со стороны на них смотрю, да только у самого никакого таланта к ним нет. Так и другу моему на глаза не попадёшься.

— И тебя от позора спасу, на танец не позвав, — рассмеялась Настасья и улыбнулась слегка. — Что же мы, как дети сбежим? Разве можно так? Неужели тебе потом от родителей или сестры старшей не будет ничего за это?

— Уж выслушаю, не впервой, — успокоил девицу молодец. — А сбегать давно научился. Пусть уже и за полночь, так хоть одну сцену из твоей сказки повторим. Не споткнёшься?

Покачала головой девица и хихикнула, искры озорные во взгляде друга увидев. Пришлось всё же к танцующим присоединиться, да ненадолго. Простые движения, скорость — и вот уже оба у выхода из зала. Улыбнулся кому-то Руслан и потянул Настасью за собой.

— Иван-царевич сестру твою приметил, — сказал, когда девица плащ надевала. Замерла Настасья, взгляд на друга перевела. — Вижу, что плохо это. И по твоим глазам, и на празднике кое-что узнал. Но есть у меня мысль, как свадьбы не допустить.

— Так просто друга счастья лишишь?

— Помню твой рассказ вчерашний о семье. Не думаю, что с Варварой царевич счастлив будет. Так что положись на меня.

— Могу я чем-то помочь? — спросила Настасья уже в пути.

— Разве что не мешать, — подумав, ответил Руслан.

Кажется, снова не возражал он, что девица на него откинулась. Прикрыла Настасья глаза только на секунду: всё же не привыкла так долго на празднике быть, а тут и удобно, и тепло. Когда же вышла из дремоты нехотя, почувствовала, будто летит. Но обманчивым чувство то было, тут же ноги земли коснулись.

— Прости, не хотел разбудить, — виновато сказал Руслан и руки с талии девицы убрал.

Зарделась снова Настасья, быстро ключи искать начала.

— Без меня д-дом всё равно отк-крыть бы не смог, — сказала, не ведая, почему голос так дрожит.

Руки тоже дрожали, но всё же открыла девица замок на двери, да заходить не стала. Обернулась, посмотрела на Руслана, который скважину замочную маленьким огоньком на ладони подсвечивал. Поклонилась слегка.

— Чудесной была ночь, мне и в самом деле легче стало. Может, ещё как-нибудь придёшь? По воскресеньям матушка с сестрой уходят, а мне одной работать порой скучно. Ты бы мог показывать, какую красоту вышил. Мне правда интересно увидеть!

Всё быстрее говорила Настасья, глаз не отводя. В один миг улыбнулся молодец, обнял её слегка за плечи да огонёк на ладони затушил. Тихо стало, и в тишине этой сказал он еле слышно:

— Не смогу отпустить теперь тебя. Что же ты со мной сотворила, красна девица?

— Чары, что без магии творятся?

Слова эти сами с губ слетели, и обняла Настасья чародея в ответ. Уже не важно, что щёки пылали, а на губах улыбка появлялась. Хотел ведь Руслан, чтобы улыбалась девица? Знал ли, что он улыбку будет вызывать? Казалось всё продолжением сна, да только ветер холодный на крыльцо залетел и прижал молодец Настасью ближе к себе.

— Свидимся завтра, а сейчас отдыхай.

Сказал так — и исчез, только вдали конский топот слышался. Вздохнула Настасья, руками себя обняла и зашла наконец в дом. Не помнила, как платье запрятала да волосы расплела, только уснула, из рук ленту вышитую не выпуская.

Глава 3

Когда на следующий день Настасья увидела в окно две кареты, царскую да чуть попроще, но тоже богатую, то не поверила сперва. Жадно взглядом каждое движение ловила, только отогнала её матушка от окна, сказала тише воды в другой комнате сидеть, пока она гостей встречает. И всё же успела она мельком увидеть, что с Иваном-царевичем Руслан приехал. Замерло сердце девичье и поспешила Настасья в комнату, чтобы никто не видел, как смущена она.

Да только не усидела, в один момент к двери подкралась, спустилась да из тени подслушивала.

— …разве по обычаю сперва не должна мать старшую дочь замуж выдать, а потом уж о будущем младшей хлопотать?

— Варвара моя старшенькая и есть, единственная. Уйдёт под венец — так совсем одна останусь.

Скрипнула зубами Настасья, но всё же притаилась, бурю в душе успокаивая. Ни во что её матушка не ставит! Замарашке сказочной проще было хотя бы потому что не родная мать ей жизнь отравляла. А здесь…

— В самом деле? Отец мой с покойным мужем вашим знаком был и знал, что с двумя дочерьми вы остались. Да что говорить мне, он и сам подтвердить может.

Сдавленно выдохнула Настасья, голос знакомый услышав, и быстро вновь по лестнице взлетела. Не сомневалась, что Руслан своего добьётся и выйдет она к гостям. Но неужто и родители его там? Решила не волноваться заранее. Просил ведь чародей на него положиться.

Долго тянулись минуты, снизу даже крики доносились порой, но наконец матушка кошкой разъярённой на пороге комнаты показалась да крикнула поторапливаться.

— Не знаю, зачем ты господам нужна, да только не думай, что с рук тебе это сойдёт!

— Значит, ты всего лишь просьбу выполняешь, а виноватой всё равно я останусь? — Нахмурилась Настасья и за дверь прошмыгнула, от оплеухи увернувшись.

Пока шла, дыхание восстановила и улыбалась так, будто не произошло ничего. Не хочет матушка, чтобы старшая дочь семью позорила? Она и не будет.

В горнице светлой людей много было, и скромно девица держалась. Поклонилась, на миг посмотрела в сторону Руслана, он улыбнулся хитро и подмигнул.

— Вот, как и хотели, старшая моя, Настасья.

Ощущала девица взгляд прожигающий со словами этими, но не говорила ничего. Скандал тут, видать, и без неё случился, так что лучше послушной быть. Но и другие взгляды на себе Настасья чувствовала, словно оценивали её. Наконец один из старших незнакомцев, со взглядом как у Руслана, в бороду усмехнулся.

— Хороша. Сразу видать, статью в Григория пошла.

— Да какая там стать? Чем в батюшку пойти могла, так это спесью, — подала голос Варвара, губы поджала. — Кто ж её такую непокорную замуж возьмёт?

— Я возьму, — сказал серьёзно Руслан, снова на Настасью посмотрев. — Недолго мы общались, да только часы эти для меня как минуты пролетали, и никакую другую девушку подле себя видеть не хочу. А что непокорна — так это вы в ней сами такой характер взрастили.

Смотрела Настасья в глаза его тёмные и поверить не могла. Неужто всё же сбежит из этого дома, где никакой власти у неё нет? Думала так, а молодец продолжал:

— И если согласна Настасья, то хотел бы я чарами союз наш закрепить. Да и тебе помогу, друг, — добавил он, быстро на Ивана-царевича посмотрев. — Только ты реши, хочешь всё же свадьбу? Больно несдержана та, кто приглянулся тебе. Может, спесь именно ей перешла?

Ахнула Варвара в один голос с матушкой, да похоже, никого уже своей выходкой молодец не удивил. «И запомнят сватовство это на долгие месяцы», — подумала Настасья, дальше слушая. Для чар таких нужна была вещь, человеком сделанная, а уж такого в приданом девицы всегда на выбор найдётся. Хотела уж Настасья к сундуку бежать, да остановил её Руслан, одними губами шепнул:

— Сарафан.

Кивнула девица. Видела её в этом платье Варвара, да не знала, с кем говорит. Пусть не будет больше это тайной. Переоделась Настасья быстро, а ленту волшебную просто в руках держала да платок красивый нашла. Возвращаясь, услышала, как вовсю Варвара хвастает, что-то показывая, но злиться не стала: уж чары смогут показать, кто на деле свой труд вложил.

Зашла Настасья в горницу да прямо на сестру посмотрела. Та замерла, слово не договорив, только глазами хлопала. Улыбнулась девица, поклонилась снова, чтобы ткань шелохнулась да будто серебряной стала.

— Значит, с этой царевной ты вчера с праздника сбежал, друг, — усмехнулся по-доброму Иван-царевич. — Не честно с твоей стороны таких красавиц втихаря уводить. Её же все гости вчера обыскались после танцев.

— Так и меня обыскались, — таким же весёлым тоном вторил ему Руслан да к Настасье подошёл. — Вместе сбежали, только друг от друга сбежать уже не сможем. Прав я?

Кивнула Настасья, взгляд хотела отвести, да только платок свой протянула да ленту, что дорогим подарком была. Сказала тихо:

— Не дождёмся мы благословения от матушки моей.

— Думаю, не такая большая это проблема. Моим родителям ты понравилась, а уж когда со мной уедешь, не важно будет, кто против. Да и не в силах мать твоя что-то сейчас сказать.

И правда, стояла женщина, как громом поражённая, и было видно, как особенно Варвара на неё похожа. Но только на миг Настасья это заметила: накрыл Руслан её ладони своими да слова заветные сказал, что и были заклинанием. Всё же отвела взгляд Настасья, засмущавшись, согласием ответила, и от рук свечение пошло. Приятно согревало оно, но ещё теплее поцелуй был нежный, будто случайный.

— Вот и связаны мы с тобой теперь, а венчание будет лишь тем, что по правилам положено. И без него навсегда вместе будем, — шепнул Руслан тихо и как вчера обнял Настасью за плечи, к себе прижал.

Смеяться и плакать от счастья ей хотелось, и как сквозь туман недовольный голос матушки доносился. Только недолго: осадил женщину отец Руслана да поворчал немного для приличия на молодых, что пыл свой сдержать не могут

— Отец, я прекрасно помню твои рассказы о молодости, так что думаю, ты тоже похожее вытворял, — невозмутимо заявил молодец.

Отпустил Настасью, платок из её рук взял. Смотрел недолго на вышивку, взгляд на рушник в руках Варвары перевёл. Улыбнулся едва заметно, недобро. Посмотрел на Ивана-царевича.

— Как друг твой, скажу: не будет счастливой жизнь твоя, коль в жёны эту лгунью возьмёшь. Не шила она рушник этот, а коль захочу чары использовать, то не подействуют они. Мастерица уже мне сердце своё обещала.

Недолго до всех смысл доходил, но в эти секунды снова сбежали Руслан и Настасья, и девица смех сдержать не смогла.

— Подставил ты друга, — проговорила едва.

— Если бы не сказал, кто знает, к чему всё привести могло, — с улыбкой в голосе ответил чародей. — И дружеская помощь может быть самой разной. Не волнуйся, он ещё спасибо потом скажет.

— Если не попросит помочь с поиском невесты, — сказала Настасья со смехом. — И всё же, почему убежали мы?

— Думаю, там сейчас вторая часть скандала начнётся, а тебе это слышать ни к чему. — Руслан мягко погладил её по волосам. — И пока они там спорят, вещи собирай. Оставлять тебя в этом доме я не намерен больше. Родители знают, согласны тебе комнату в нашем доме выделить. Заодно с Марьей познакомишься. Сестра очень хотела о тебе больше узнать, я же при ней эту ленточку шил.

Улыбнулась Настасья, обняла молодца да всё же поплакала немного. Легко ей было и думалось, что дальше только легче будет, коль за руку с ним по жизни пойдёт.