В.Коровин: Без национальности

(Этнос, народ и нация как основа гармонии и стабильности российской государственности)

Часто мы заходим в тупик, когда слышим те или иные определения, используемые в области гармонизации межэтнических отношений, и каждый, зачастую, понимает их по-своему, что вызывает бурные споры, но не приводит нас к консенсусу. Это является следствием того, что мы всё ещё мыслим и действуем в рамках советской, марксистской, понятийной парадигмы, в которой, в частности, существует такое понятие как национальность, вследствие употребления которого и возникают главные сложности и проблемы. В советской действительности понятие «национальность» было, по сути, единственным определением какой-либо идентичности той или иной социальной группы в области этнологии и социологии. Это определение одни связывали с происхождением, другие – с принадлежностью к народу, третьи – с принадлежностью к тому ли иному государству. Но всё это в марксистской идеологической модели не имело большого значения, потому что марксизм считал идентичность явлением преодоленным, т.к. исходил из классовой теории, то есть разделял всё общество, да и всё человечество на два класса – класс труда и класс капитала.

Марксистско-советская терминология

Так как марксизм является позитивистской, прогрессистской, западной идеологической моделью, то, как следствие, все предыдущие этапы развития человечества он рассматривал в рамках линейного развития как преодоленные. То есть, этническая принадлежность преодолевалась слиянием в большие народы, народы преодолевались созданием больших империй, принадлежность к империи преодолевалась идентичностью, которая регламентировалась национальным государством или политической буржуазной нацией. А дальше, следующим за этапом буржуазного государства, согласно марксистской теории, было как раз социалистическое общество, где все предыдущие «пережитки», как они определялись в марксизме, должны были окончательно отмереть. После чего социалистическое общество вступало в период некоего единого, гомогенного, социально-ориентированного периода всеобщего равенства без каких-либо «предрассудков», связанных с иной, не марксистской классовой идентичностью. Но так как Россия в момент свершения Великой Октябрьской социалистической революции не прошла ещё буржуазную стадию, как её определял Маркс, а сразу из аграрной формы скакнула в социалистическую, то естественно, неким пережитком, с которым вынуждены были столкнуться советские марксисты, была как раз сохранившаяся идентичность, то есть, принадлежность к тому или иному народу, к тому или иному этносу, к той или иной конфессиональной, религиозной группе. Всё это многообразие идентичностей советские марксисты и спрессовали в понятие национальность. Потому как согласно марксистской логике, именно национальное государство или государство-нация, буржуазное государство другими словами, предвосхищало социалистическую революцию и социалистическое общество. Соответственно, всё то многообразие идентичностей, которое присутствовало в России в момент осуществления социалистической революции, и определялось большевиками понятием «национальность», которая, согласно марксистской теоретической модели, по аналогии с Европой, самоопределялась в качестве политической нации, выделялась из состава империи и дальше, осуществив социалистическую революцию, вливалась в единое советское, социалистическое пространство. Все остальные нюансы опускались и считались незначительными, хотя по факту сам советский период разделялся на несколько этапов. Например, в сталинский период к идентичностям относились довольно внимательно, сохраняя всю этническую самобытность и многообразие, правда, так и определяя всё это понятиями «национальность» и «национальная идентичность».

Принятая ещё Лениным модель государственности, состоящая из «национальных республик», у нас существует и до сих пор. Фактически она является марксистской моделью, несмотря на то, что мы считаем опять-таки в прогрессистском ключе, что после «буржуазной революции 1991 года» и отката назад (что невозможно по Марксу) мы опять вернулись в буржуазный, досоциалистический период. А значит, по сути, «национальные республики», которые сегодня существуют, и есть потенциальные национальные государства или политические нации, которые дальше опять, по той же логике, должны самоопределиться в качестве суверенных государств, что грозит распадом России. По крайней мере, предпосылки для этого есть, и они обусловлены именно этой же самой марксистской терминологией и, в первую очередь, таким явлением, как национальность. Ибо национальность – это то, что предвосхищает национальное государство, т.е. этап его становления.

Понимая, что нынешнее социальное устройство России гораздо сложнее, чем эта упрощённая марксистская модель, нужно определиться с явлениями, и обратиться к этносоциологическим определениям, которые более нюансированно разделяют те сегменты нашего общества, которые соприсутствуют с нами, существуют сегодня, на данный момент.

В начале 2010 гг. на Социологическом факультете МГУ было разработано учебное пособие по этносоциологии (рис.1), которое суммирует опыт предыдущих периодов, обобщая научные исследования в этой области и суммируя научные изыскания. В частности, в качестве отправной точки берутся исследования первого русского этнолога Сергея Михайловича Широкогорова, который в 1923 году издал свою главную работу по этой теме – «Этнос». Также здесь следует обратиться к работам таких известных социологов, как Макс Вебер, который значительную часть своих изысканий посвятил этой теме, или, например, такого исследователя, как Рихард Турнвальд – немецкий ученый, который, собственно, и ввёл в оборот понятие этносоциология. На основе изучения всех этих моделей было осуществлено некое суммирование, найдены константные вещи, которые и были выделены в основные определения.

Этнос

Первая, базовая дефиниция – этнос. Это понятие созвучно с греческим понятием «этос», то есть нрав, поведение или мораль. В греческом языке эти два понятия, «этнос» и «этос», имеют общий корень «эт» – греческий корень, который обозначает населенную местность или местность, в которой находится деревня или поселение. Таким образом, этнос – это некое органическое общество, в основе своей аграрное, с общей этикой, с единой этической системой и укладом. То есть, это такой естественный живой социальный организм, базовый в социологическом смысле, из которого в дальнейшем и проистекают более сложные типы общества. Таким образом, этнос – это наиболее простая, замкнутая, цикличная модель социального устройства (рис.2).

Широкогоров дал этносу следующее определение: этнос – есть группа людей, говорящих на одном языке, признающих своё единое происхождение, – то есть, здесь речь идёт о происхождении, как о базовой категории – и обладающих комплексом обычаев, укладом жизни, хранимых и освящённых традиций, и отличаемых ею от таковых других групп. Собственно, эта самая этническая единица, этнос – и является предметом этносоциологии. Общество – объект этносоциологии, – по Широкогорову, есть, в первую очередь, этнос – корневая структура общества.

Макс Вебер дал этносу примерно такое же определение, проводя собственные изыскания и исследования, но говорил о вере в общего предка. Вебер свои исследования проводил в контексте Европы, где на тот момент, а это конец XIX – начало XX века, такое явление, как этнос уже считалось преодолённым. По этой причине там можно было говорить не о происхождении, а о вере в общего предка. Но, тем не менее, в главном определения этноса у Широкогорова и Вебера совпадают.

Широкогоров отрицал возможность использования понятия «национальность», утверждая, что «термин »национальность” в русскую научную литературу проник благодаря общему сознанию необходимости найти новый термин, а поэтому, как определяющий весьма туманно только принадлежность к нации [то есть, к государству-нации или политической нации], этот термин [национальность – В.К.] смысла необходимого не имеет, и употребляться не должен».

В советский научный оборот понятие «национальность» было введено Лениным, будучи позаимствованным из спора Каутского и Бауэра – это венгерский и австрийский ученые, соответственно, которые, наблюдая распад Австро-Венгрии определяли народы, на тот момент стремящиеся к созданию собственной национальной государственности (а именно венгров и австрийцев) понятием «национальность». По их определению, национальность – это некое переходное состояние народа к политической нации, что, как казалось Ленину, очень подходило для Российской империи и её распада. Таким образом, этнос является базовой категорией, базовым определением и имеет в основе происхождение.

Этнос – есть группа людей, говорящих на одном языке, признающих своё единое происхождение, и обладающих комплексом обычаев, укладом жизни, хранимых и освящённых традиций, и отличаемых ею от таковых других групп.

Народ (лаос)

Следующей категорией, к которой обращается этносоциология, является понятие народ. Но не народ в том обиходном смысле, в котором мы привыкли использовать это слово, скорее, как неточный перевод понятия «people» или «люди» – простая количественная разнородная масса, а народ как органическая единица, тождественная греческому понятию «лаос» – то есть некая надэтническая социальная группа, включающая в себя большее, чем один, количество этносов, но сохраняющая общую органическую этику. Лев Николаевич Гумилев определял народ как результат этногенеза, то есть размыкания статических этнических единиц, и их объединения для стремления к общей цели (рис.3). Народ обладает некоей историцистской основой и объединяет в себе разомкнутые этносы, которые уже тем самым отходят от своего бытового однообразия и циклизма, и создают некую более сложную универсальную модель самоорганизации для стремления к общей цели, т.е. входят, таким образом, в историю. Например, греки создали цивилизацию, что было их исторической миссией, евреи создали религию, русские создали большое континентальное государство, Империю.

По сути, народ представляет собой полиэтничное образование, но, тем не менее, органически единое в социальном смысле. Рождаясь из этнического многообразия, народ берёт общее самоназвание, и с этим названием входит в историю (рис.4). То есть, это более сложная по своему социальному устройству, следующая после этноса, ступень развития общества. Здесь уже о едином происхождении речь не идёт, так как в народе объединяются несколько этносов, либо даже целых этнических групп.

Если взять, к примеру, русский народ, то это объединение, преимущественно, восточнославянских, финно-угорских и тюркских этнических групп в единое социальное, надэтническое образование, взявшее общее название, и с ним вошедшее в историю, построив русское государство и создавшее единую культуру. Общая история, общая историческая миссия, язык, полиэтнизм, таким образом, являются главными критериями народа.

Народ (лаос) – есть единая социальная органическая среда, возникшая на основе группы этносов, говорящая на одном языке, осуществляющая общую историческую миссию, и обладающая общим религиозным или культурным укладом жизни, отличающимся от укладов других народов. Существование народа обусловлено созданием религии, цивилизации или государства. Средой существования народа является большое пространство, состоящее из аграрных и городских элементов с более сложным (по отношению к этносу) социальным устройством.

Нация (демос)

Следующая категория, следующий уровень развития после этноса и народа – это нация. Это явление, на что сразу следует обратить внимание, во всех научных источниках всегда определяется как строго политическое. То есть, в данном случае, речь уже не идёт о происхождении, присущем этносу, как не идёт и об органичности, присущей народу. Напротив, политическая нация состоит уже из атомизированных граждан, горожан, т.е. именно гражданская субъектность лежит в основе политической нации, которая в современной действительности представляет из себя явление, в отличие от органической сущности народа, дискретное (рис.5).

При этом политическая нация определяется такими критериями, как: жёсткие административные границы, что не свойственно народу, который живёт там, где хочет и передвигается свободно; политическая нация рассматривает индивидуума, гражданина, как основную социальную категорию; нация кладёт в основу политический договор, который определяет общую её устремлённость к единой цели, выработанной на основе гражданского согласия всего множества атомизированных уже индивидуумов, – дискретной части, граждан этой политической нации.

Таким образом, к происхождению понятие «нация» не имеет никакого отношения. Атомизированной единицей политической нации может быть выходец из любой этнической группы, из любого этноса, из любого народа; главным критерием принадлежности к той или иной нации, является то, что он носитель гражданства того или иного государства. То есть, нация – это то же самое, что государство-нация, это то же самое, что политическая нация, – всё это политическая форма социальной организации или, иными словами, тип государственного устройства.

Нация (демос) – есть искусственная социально-политическая среда, возникшая на основе политического договора её граждан, говорящая на искусственно созданном языке (идиома), осуществляющая общую историческую миссию. Нации свойственны: жёсткие административные границы; индивидуум (гражданин) – как основная социальная категория; политический договор, определяющий общую устремлённость к политической цели. Нация – есть форма существования современного государства (государство-нация) со сложным социальным устройством, в котором доминирует городское население.

Гражданское общество (плебс)

Следующий уровень социального развития, гораздо более сложная система социального устройства, нежели этнос, народ и нация, – это гражданское общество. Сразу следует обратить внимание на то, что гражданское общество – это концепт, разработанный на Западе на основе теории, описанной ещё Кантом, изложившим базовую парадигму, предопределившую само явление гражданского общества. Несмотря на то, что частью гражданского общества также является гражданин, т.е. атомизированный индивид, от политической нации его отличает то, что гражданское общество отрицает как историческую направленность, так и, в пределе, национальное государство, понимаемое как некая политическая целостность, на переходном к глобальному обществу этапе оставляя за государством лишь служебные функции. То есть, гражданское общество воспринимает государство как некий технический модуль, обеспечивающий функционирование этого самого гражданского общества, где индивид существует дискретно, и занят только собой. Индивидуумы гражданского общества больше не движутся совместно к единой исторической цели, они не объединены политическим договором, они существуют в своих эгоистичных интересах, объединяясь в локальные группы лишь для продвижения к групповым сиюминутным целям в случае совпадения интересов, при этом, рассматривая государство как то, что обеспечивает их безопасность, внося за это определённую финансовую лепту – как плату за выполнение государством своих технических функций (рис.6).

Следует сразу оговориться, что в России под гражданским обществом подразумевается не то, что у Канта, и не то, что на Западе. У нас под этим понимают как в целом всех граждан России, т.е. тех, кто имеет гражданство, паспорт РФ, так и, в частности, любую форму самоорганизации и самоуправления. В одном случае под «гражданским обществом» понимается механическая совокупность всех граждан России, в другом – всё, что организуется и управляется само, без участия государства. И то, и другое, в зависимости от контекста, определяется в России, на данный момент, как «гражданское общество». Любая инициатива людей на местах – вступают ли они в клубы, создают ли тематические сообщества, красят заборы, занимаются какой-то общественной деятельностью, собирают помощь, выходят на субботники – любая гуманитарная и общественная деятельность на основе самоорганизации определяется как «гражданское общество». При этом все эти объединения у нас, в России, могут считать государство высшей ценностью и придавать ему сакральные, а не служебные, как на Западе, функции. Это определение гражданского общества, наше, вынужденное, российское – совершенно никак, или очень мало коррелирует с тем определением, которое используется в западной политологии. И тем более, совсем не совпадает с тем, о чём писал Кант. Но либералы нам пытаются навязать именно западное, «правильное» понимание гражданского общества, занижая, как и положено либералам, ценность и значимость государства и лишая, одновременно с этим, всех, кто включается в «гражданское общество», какой-либо идентичности.

Гражданское общество (плебс) – есть социальная среда атомизированных индивидуумов без традиционной идентичности, использующая универсальный язык общения, ставящая частный интерес выше общих в отсутствие политических устремлений. Гражданское общество базируется на принципах декларирования торжества рассудка, рациональности, прагматизма, материализма, индивидуальных свобод и равноправия, с акцентом на свободу рыночной торговли. Тенденциями развития гражданского общества являются отведение государству служебных функций с постепенным размыванием границ национальных государств, вплоть до полной их отмены. Главным и единственным инструментом волеизъявления и влияния на любые изменения жизни гражданского общества является плебисцит.

Глобальное общество и постобщество

Следующим этапом после гражданского общества, подающимся как следующая ступень развития общества, является такая категория, как глобальное общество, которое преодолевает государство как таковое, рассматривая весь мир как глобально дискретную в социальном плане систему броуновского движения атомизированных граждан, не сдерживаемых никакой государственной формой (рис.7).

Как и социология в принципе, этносоциология рассматривает движение от простой формы самоорганизации к сложной – начиная от этноса, через народ, и дальше – к политической нации, гражданскому обществу, глобальному обществу и уже, если брать ещё дальше – к постобществу, где человек как индивидуум уходит на второй план, а на его место приходит дивидуум, то есть человек делимый. Это преодоление индивидуумов и появление на их месте мутантов, клонов и киборгов – как сейчас многим кажется, есть некая фантастическая картина, которая на самом деле довольно близка к нашей реальности и не является исключительно плодом фантазий деятелей Голливуда.

Глобальное общество (множество) – есть унифицированная глобальная среда атомизированных индивидуумов без идентичности, использующая единый универсальный язык общения, ставящая наживу и обогащение высшей ценностью и главной целью существования. Глобальное общество предельно дискретно и базируется на принципах абсолютного материализма, рациональности, экономического прагматизма, и индивидуальных свобод атомизированной личности. Пределом развития глобального общества в условиях наступившего постмодерна является т.н. «постобщество», отменяющее доминирование индивидуума (человека неделимого) в пользу дивидуума (человека делимого – мутанта, клона или киборга).

«Этнос», «народ» и «нация» – «вместо национальности»

В России, несмотря на вовлечённость в западные модели, в позитивистские научные подходы, тем не менее, все предшествующие уровни социального развития не являются преодоленными, в том числе такие, как этнос, но соприсутствуют с нами. У нас по сей день сосуществует огромное количество этносов – на Северном Кавказе, за Уралом в целом, в Сибири, на Дальнем Востоке; у нас есть большие и малые народы. Например, большим народом является русский народ, полиэтничный, с общей историей и едиными, устоявшимися культурно-цивилизационными признаками; у нас есть элементы политической нации в крупных городах. У нас есть элементы гражданского общества, в основном в мегаполисах, таких как Москва, Петербург; и есть даже люди, которые причисляют себя к гражданам мира – живущие в России, они себя мыслят уже в рамках глобального общества – представители постобщества, которые пока что в меньшей степени представлены в России, но, тем не менее, в единичных экземплярах встречаются и у нас. Таким образом, российская этносоциологическая картина чуть более сложна, чем западная, где каждый последующий период преодолевает и отрицает предыдущий.

Учитывая нашу сложность и многообразие, – «цветущую сложность Евразии», – нам необходимо принять в обиход такие понятия, как «этнос», «народ», «нация» и «гражданское общество», не сливая всё это в единый конгломерат понятия «национальность», из которого совершенно не вытекает то, что имеется ввиду в каждый конкретный момент его использования, и которое вносит только сумятицу, путаницу и приводит к многочисленным спорам, не внося ни крупицы истины в тематические обсуждения.

Пагубность «привычки»

За предыдущие несколько десятилетий мы привыкли к определённым вещам, поэтому ими и пользуемся. Мы привыкли к тому, что в России существует такое явление как «национальность». Казалось бы, что в этом такого? Раз привыкли, давайте пользоваться, но во что это выливается на практике, в каждом конкретном случае. Рассмотрим примеры: скажем, такую категорию, как «национальность» – «чеченец». Действительно, это привычная, устойчивая формула. Но, тем не менее, «чеченец» – это некая гармоничная общность, объединённая общим происхождением – нохчи, как они сами себя определяют – народ Ноя: общий язык, устоявшиеся столетиями традиции – это то, что строго подпадает под определение этнос по Широкогорову.

Но есть и такое понятие, и мы к нему так же привыкли, как «национальность» – «грузин», тоже весьма устойчивое. Но «грузин» – это принадлежность к народу, довольно полиэтничному. В состав грузинской т.н. «национальности», входят и мингрелы, и аджарцы, до недавнего времени – осетины, абхазы, армяне Джавахетии, азербайджанцы Кахетии, а ещё Тушинцы, Пшавы, Мохевцы, Хевсуры, Мтиульцы и десятки других этносов, – то есть это всё-таки полиэтничное, более сложное явление, но всё равно: «национальность – грузин». То есть «чеченец», таким образом, тождественен в данном случае понятию «грузин», т.к. и то, и другое – «национальность».

Но и это ещё не всё. Существует такое понятие, как «национальность» – «русский». Это ещё более сложное явление – большой народ. Он настолько полиэтничен, настолько фундаментально пронизан общей историей и являет собой особое культурно-цивилизационное явление, что поставить его на одну доску с понятием «чеченец» и с понятием «грузин» мы не можем при всём желании, слишком разные категории, с точки зрения этносоциологии – несколько этнических групп, сотни этносов, интегрировавшихся в общий, надэтнический культурно-цивилизационный тип. Конечно, мы очень уважаем грузин, и очень уважаем и любим чеченцев, но, называя и их, и русских – национальностью, мы их уравниваем. То есть как будто это одно и то же, хотя, и с точки зрения социологии, и с точки зрения этносоциологии, и с точки зрения здравого смысла – это разные явления.

Ну и, наконец, существуют такие, так же весьма устойчивые понятия, к которым мы все привыкли, как «национальность» – «француз» и «национальность» – «англичанин». Но это уже принадлежность к гражданской политической нации, к Французской Республике, к государству Великобритания. При этом англичанином, – национальность «англичанин», – может быть араб, турок по происхождению, возможен англичанин германского происхождения, а это, в привычном понимании, и есть – «национальность» – немец. То есть, тогда, в этом случае получается: национальность – англичанин немецкой национальности. Всё, приехали. Дальше двигаться некуда. В Европе может вообще кто угодно, особенно в современной Европе, стать гражданином любого государства, человек любого происхождения, и это тоже будет определяться понятием национальность, то есть характеризовать принадлежность к национальному государству, отбросив происхождение (если понятия этнос и народ мы не учитываем).

Конечно, довольно сложно единовременно взять, и сломать всё, что устоялось, особенно на уровне масс, но те, кто занимается данной тематикой профессионально, должны всё-таки более уважительно, нюансировано подходить к таким разноплановым явлениям, как чеченцы, грузины, русские, евреи, в конце концов, англичане, и не смешивать это все в одной ёмкости, размалывая всё это блендером понятия «национальность». Утверждать, что всё это многообразие явлений есть «национальность» – это совершенно варварский подход.

Гражданская политическая нация – это та категория, которая кардинальным образом расходится с бережным подходом к этническому многообразию большой России, о котором говорится в «Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года», подписанной президентом, где прямым текстом говориться о том, что она направлена на сохранение всего множества народов, культур, традиций, обычаев и конфессий, в ней говориться о том, что «Стратегия разработана в целях <...> сохранения этнокультурной самобытности народов», а «Основными вопросами государственной национальной политики Российской Федерации, требующими особого внимания государственных и муниципальных органов, по-прежнему являются: а) сохранение и развитие культур и языков народов Российской Федерации, укрепление их духовной общности; б) обеспечение прав коренных малочисленных народов и национальных меньшинств».

В этой связи хотелось бы обратить внимание на то, что создание единой гражданской политической нации как раз напрямую связано с понятием этноцид, с созданием некой унифицированной модели социального устройства. Конечно, это может быть принято в качестве некоего устремления, конечной цели – растворение всех видов идентичностей в гражданской политической нации, – но этот путь должен быть добровольным. Если человек хочет находиться в рамках традиционного этноса, он, согласно подписанной президентом стратегии, имеет полное право там находится, и нельзя его насильно русифицировать, атомизировать и превращать в элемент дискретной политической нации. Из всего этого и вытекает прямым образом необходимость чуть более бережного отношения к таким понятиям как этнос, народ и нация.

«Государственная национальная политика» и «национальные интересы» Российской Федерации: понятийная коллизия

Понятие – это то, что всё определяет, придавая сообщению с использованием тех или иных понятий тот или иной смысл. Неправильные понятия искажают смысл, зачастую меняют его на противоположный. Довольно часто приходится сталкиваться с тем, что в рамках одного сообщения или доклада в отношении одного и того же явления применяются разные понятия. Например, русских называют и этносом, и народом и нацией. То же происходит в отношении других народов, скажем якутов или татар. Но как меняется смысл от того, назвать татар национальностью или народом? Если взять этносоциологическое определение, то татары – это народ, – довольно большой, полиэтничный народ (состоящий из таких этнических составляющих, как мишари, кряшены, нагайбаки и многие другие), который является соучредителем нашего общего государства. Само государство Россия это не государство-нация, не национальное государство европейского образца – это государство-империя, т.к. множество народов соучредили это государство вместе с большим русским народом. И татары – как народ (лаос), – есть неотъемлемая часть нашего государства. В нём, конечно, есть и более детальное деление на этнические составляющие, но за всю историю своего существования они сложились в единый, цельный, надэтнический по своему составу народ – в органическую общность, в такую же, какой является русский народ.

Теперь обратимся к привычной, советской терминологии, и заявим, что татары – это «национальность». Национальность это уже политическая категория – то, что стоит на пороге создания национального государства. В нашем случае, государства татар внутри России. То есть, определяя татар «национальностью», мы переходим к теме создания татарского национального государства внутри России – и это не фантазии, в начале 1990-х мы все наблюдали это своими глазами. Большевики говорили – это всё чепуха, пускай будет татарское национальное государство внутри России – Республика Татарстан, национальная республика – фактически – национальное государство. В советский период это было не важно, потому что партия стояла над законом, так, что никто никуда не мог выделиться по факту. Поэтому внутри российского государства и находится татарское национальное государство. При этом татары живут не только в Татарстане, они живут повсюду – в Москве, в Якутии, в Чечне, в Крыму, на Украине, где угодно, с точки зрения определения идентичности – это татары, татарский народ, представители которого живут не только в татарском национальном государстве – Республике Татарстан. Но и в самой Республике Татарстан живут не только татары, но и башкиры, значительную часть составляют русские и другие народы или этносы.

Применяя к татарам понятие «национальность», мы, по сути, делаем утверждение о том, что татары настаивают на своей государственности внутри России, движутся к ней. И если Россия ослабевает, они выделяются и заявляют о суверенитете, о том, что у них есть своё государство. Но выделяется татарское национальное государство в этом случае вместе с проживающими внутри Республики Татарстан башкирами, вместе с русскими, живущими в Татарстане, и так далее, превращаясь теперь уже не номинально, но по факту, в суверенное татарское национальное государство. Вот что значит всего лишь использование понятия «национальность» – татарин. «Национальность татарин» – это потенциальный сепаратизм. Понятно, что сейчас Татарстан не собирается выделяться, но мы знали периоды, когда государство Российское ослабевало, и в Татарстане нарастали националистические, сепаратистские настроения. Выходили татарские националисты и прямо заявляли: «мы хотим жить без русских, Россия – тюрьма народов, татары – освобождайтесь». А всего лишь – понятие «национальность», к которому мы так привыкли. И совсем другое дело, если мы говорим, что татары – это народ, большой народ, соучредивший вместе с русскими наше государство. Этот понятийный момент является ключевым – а всего лишь два разных понятия: татары – народ, или татары – «национальность». Но это два совершенно разных пути развития. Один путь гармонизации и сосуществования в едином государственном пространстве, другой путь развала и сепаратизма – два пути основанных на двух разных понятиях, применимых к одному и тому же явлению.

Естественно, что те, кто хочет развалить Российское Государство извне, педалируют тему татарского национализма, а так же башкирского, якутского, чеченского, и т.д., указывая им на то, что раз вы всё-таки «национальность», то вы есть потенциальное татарское, якутское, чеченское национальное государство, давайте отстаивать суверенитет, давайте вводить все атрибуты суверенитета – флаг, гимн, парламент, президент, – чем и нагнетают ситуацию. Если татары – «национальность», – всё, мы идём к развалу России. Народ – совсем другая история.

Национальность (политизация) – переходное состояние от традиционного этноса или народа (лаоса) к политической нации. Сопровождается такими процессами отказа от традиционной идентичности, как десакрализация, атомизированность, урбанизация (перемещение в городскую среду) и приобретением таких политических атрибутов политической нации, как, искусственная самоорганизация, политическая цель, борьба за власть, административные границы, представительская демократия. Становлению национальности предшествуют такие фазы социальной трансформации общества, как слияние этносов (размыкание) в народ (лаос), с последующей его политизацией.

Ещё один принципиальный момент: неоднозначность самого понятия «межнациональные» отношения. Никто, наверное, не будет спорить с тем, что существует устойчивая формула – «национальные интересы России». Эта формула заимствована из западной политологии. Национальные интересы – означает – интересы национального государства или государства-нации. Межнациональные отношения в этом ключе тогда что? Отношения между национальными государствами, то есть отношения между государствами-нациями – International Relations – межнациональные отношения. А у нас что подразумевается под понятием межнациональные отношения? Отношения между «национальностями». Совсем не то, что в западной, и вообще, в общепринятой в мире политологии. То есть, мы под «межнациональными» отношениями подразумеваем отношения между «национальностями» внутри «многонациональной» России, ради соблюдения наших «национальных» интересов, реализуя «Стратегию государственной национальной политики», подписанную президентом. Иллюстрация абсурдности использования одного и того же термина для определения абсолютно разных, несопоставимых друг с другом явлений.

А что такое «многонациональная» Россия с этой точки зрения? По определению – это государство, состоящее из множества национальных государств. Но тогда это государство, которое существует просто благодаря чуду, раз оно состоит из множества национальных государств. И совсем другое дело, государство полиэтничное, или состоящее из множества народов и этносов. Это государство гармоничное, это – стратегическое единство многообразия огромного количества народов и этносов. Тогда это гармонизация, но гармонизация чего? Если «межнациональных отношений» – то это попытка гармонизировать отношения между национальными государствами. Гармонизация «межнациональных отношений» тогда должна происходить в Европе, а комиссия Общественной палаты «по гармонизации межнациональных отношений» должна заниматься гармонизацией отношений между национальным государством Франция и национальным государством Испания, ибо они и есть – нации. Но нет же, мы занимаемся взаимоотношениями между этносами и народами. Тогда так и надо говорить, комиссия по гармонизации межэтнических отношений, а не о том, что мы занимаемся отношениями между национальностями. Национальности это – «до свидания Единая Россия, цельное, общее пространство». Если же между народами и этносами – тогда всё наоборот, тогда мы приходим к полному пониманию, и концы с концами сходятся.

Концепт государства-империи (большое пространство)

Расставляя все точки над «i» мы нарочно заостряем внимание на таком жёстком, в плане использования точных определений, подходе для того, чтобы подчеркнуть, что Россия не может быть, в принципе, национальным государством или государством-нацией. Для этого она слишком велика, она слишком сложна и слишком многообразна. Россия является не государством-нацией (концепт Нового времени), но является государством-империей (модель традиционного государства). Этот технический термин без исторической нагруженности, подразумевает под собой ни что иное, как стратегическое единство многообразия. В таком случае мы действительно сохраняем этническую идентичность как базовую, как ценность, как явление, существующее в аграрной среде, где оно только и может существовать. Тут же мы сохраняем большой народ и чуть меньшие народы как коллективную органическую сущность, субъектность с общей историей. И одновременно мы строим элементы политической или даже гражданско-политической нации в городах, и элементы гражданского общества в мегаполисах. Но все эти слои накладываются друг на друга только в государстве-империи (рис.8). Государство-нация такого чудовищного эксперимента не выносит, оно просто разрушается. Государство-нация совершено не совместимо с таким многослойным подходом, в отличие от государства-империи, которое является естественной средой для гармоничного сочетания всего этого многообразия в стратегическом единстве.

Коровин В.М., заместитель руководителя Международного евразийского движения, директор Центра геополитических экспертиз, член Общественной палаты РФ

_________________

Статья В.М.Коровина «Без национальности: Этнос, народ и нация как основа гармонии и стабильности российской государственности» опубликована в сборнике материалов семинара «Формирование понятийного аппарата в области гармонизации межнациональных и межконфессиональных отношений: этносоциологическое обоснование», проведенного Общественной палатой РФ в 2014 г. Ссылка на материалы семинара здесь.