ОБЗОР ПРЕССЫ, ХОД VIII

РЕСПУБЛИКАНЦЫ УДЕРЖАЛИ ПАЛАТУ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ЦЕНОЙ БОЛЬШИХ ПОТЕРЬ

Подсчёт голосов, законченный вчера поздно вечером, показал, что Республиканская партия сохранит большинство в Палате представителей 58-го конгресса. Перевес её, однако, стал совсем небольшим. Республиканцы получили 199 мест, демократы 184. Ещё три места в Пенсильвании взяли независимые республиканцы, противники партийной машины сенатора Куэя. Для большинства нужно 194 голоса, так что без опоры на этих троих у администрации в запасе всего пять мест. Демократы, как всегда, взяли почти весь Юг и большую часть мест в Нью-Йорке, но заметно продвинулись и в Огайо, Индиане и Иллинойсе, где их не ждали.

Большинство наблюдателей сходится в том, что решающим оказался венесуэльский кризис. Демократы вели кампанию под лозунгом «Ни одной войны за чужие долги», и речь г-на Брайана о «республике, превращённой в полицейского полушария», перепечатывали по всей стране. Особенно чувствительно избиратель отозвался на воспоминания о мобилизации, объявленной и отменённой за пять дней: в округах, откуда призывались гвардейские полки, республиканцы потеряли больше всего голосов. Не меньше сказался и кошелёк. Банкротства на Уолл-стрит, подорожавший кредит и сократившиеся германские заказы больнее всего ударили по фермерам и фабрикантам Среднего Запада, и демократы не уставали напоминать, во что обошлась стране чужая долговая ссора. Немецкие избиратели Милуоки и Сент-Луиса, задетые недавней кампанией в прессе, тоже отдали часть голосов оппозиции.

Последние недели перед выборами внесли в кампанию неожиданный поворот: пришло известие, что Германия купила у Дании её вест-индские острова. Сент-Томас с его глубокой гаванью лежит менее чем в пятидесяти милях от Пуэрто-Рико, и германский флаг над ним многие сочли прямым вызовом доктрине Монро. Республиканские ораторы немедленно связали эту новость с событиями в Венесуэле: те же державы, что высаживали войска в Ла-Гуайре и брали Каракас ради долгов, теперь утверждаются и на островах у самых американских берегов. Не будь в прошлую зиму эскадры Дьюи у венесуэльских берегов, говорили они, германские пушки стояли бы сегодня не только на Сент-Томасе. Демократы ещё пытались упрекать администрацию в том, что она упустила острова, много лет предлагавшиеся Вашингтону, но этот довод потонул в общем возмущении против Берлина. Твёрдая линия президента, ещё вчера казавшаяся многим безрассудством, в глазах части избирателей вдруг обернулась дальновидностью, и на восточном побережье, особенно в приморских округах, республиканцы в последние дни заметно отыграли потерянное. По мнению осведомлённых людей, без этого известия потери партии оказались бы ещё тяжелее.

Республиканцы напоминают, что партия у власти редко выходит из выборов середины срока без потерь и что президент Рузвельт по-прежнему популярен в стране. В Белом доме итоги называют «предупреждением, а не приговором». Окончательный расклад сил в конгрессе станет ясен лишь к весне, когда законодательные собрания штатов изберут сенаторов. Однако уже сейчас понятно, что в новой палате каждая флотская смета и каждый шаг в Карибском море будут встречать куда более упорное сопротивление, чем прежде.

МОРСКАЯ ПЕХОТА ВЫСАДИЛАСЬ В ГОНАИВЕ

Вчера утром силы BLUFOR части морской пехоты и армии Соединённых Штатов высадились в гаитянском порту Гонаив под прикрытием орудий эскадры вице-адмирала Дьюи. Гаити уже полгода раздирает гражданская война: столицу контролирует признанное консулами временное правительство Буаронд-Каналя, север — генерал Нор Алексис, а Гонаив и долину Артибонита — сторонники реформатора Антенора Фирмена.

Высадка была произведена после того, как требование американского правительства трижды передавалось гаитянским властям. Временное правительство в Порт-о-Пренсе ответило уклончиво, а люди генерала Фирмена, державшие город, не ответили вовсе.

Серьёзного сопротивления десант не встретил. После короткой перестрелки на окраинах отряды Фирмена оставили город и ушли в горы Артибонита. Потери с американской стороны, по первым сведениям, невелики. Самое драматическое событие разыгралось в гавани. Адмирал Киллик, командир единственного военного корабля мятежников, канонерской лодки «Крет-а-Пьерро», отказался спустить флаг, свёз команду на берег, остался на борту и взорвал свой корабль.

Иностранные граждане в Гонаиве целы. Американцы, французы и немцы, пожелавшие покинуть остров, уже переправляются на суда эскадры. Германский крейсер «Ариадне», по сообщениям капитанов торговых судов, держится у самой границы закрытых вод, но в гавань не входит. Временное правительство заявило протест против «нарушения суверенитета республики». Генерал Нор Алексис в Кап-Аитьене пока хранит молчание.

ВОССТАНИЕ В ВЕНЕСУЭЛЕ

Из Венесуэлы приходят известия о восстании, которое местные газеты уже называют «Освободительной революцией». Его возглавил Мануэль Антонио Матос, один из богатейших банкиров Каракаса и давний противник покойного Кастро. Он поднял против правительства Гомеса каудильо восточных штатов. В Барселоне, Кумане, Карупано и Матурине правительственные гарнизоны перешли на сторону восставших или разбежались. Отряды льянерос, по сообщениям, движутся к Сьюдад-Боливару, главному городу на Ориноко.

Сил у Матоса, по оценкам знающих страну людей, пока немного: не больше двух-трёх тысяч всадников и вооружённых крестьян, без артиллерии или почти без неё. Однако восстание пришлось на удачное время. Американский корпус, на котором держится власть Гомеса, сосредоточен у колумбийской границы и под Каракасом, за сотни миль от восточных провинций. Правительственная армия малочисленна, плохо оплачивается и, по общему мнению, ненадёжна.

Не меньше, чем сила оружия, Матосу помогают настроения в стране. Его воззвания открыто называют Гомеса «наместником янки», напоминают о концессиях, отданных Моргану, и о загадочной смерти Кастро.

В Сити известие встретили с беспокойством: держатели венесуэльских бумаг опасаются, что новая гражданская война отодвинет выплаты по долгам ещё на годы…

ПЛОТИНА У АСУАНА

10 декабря герцог Коннаутский в присутствии хедива Аббаса Хильми положил последний камень Асуанской плотины, и хедив открыл первые шлюзы. Четыре года тысячи египетских и итальянских каменотёсов под началом подрядчика сэра Джона Эйрда возводили гранитную стену длиной почти в две версты поперёк Нила у первого порога. Финансировал постройку сэр Эрнест Кассель в кредит, рассроченный египетскому правительству на тридцать лет.

Водохранилище вместит около миллиарда кубических метров воды, которая позволит Среднему Египту впервые за свою историю получать воду круглый год. Лорд Кромер ожидает, что посевы хлопка расширятся на сотни тысяч акров, а с ними вырастут обороты внешней торговли как султаната, так и британской промышленности.

Не все разделяют этот восторг. Археологи всех стран оплакивают остров Филы, чьи храмы отныне будут каждую зиму уходить под воду. В Париже тем временем кусают локти от досады. Как пишут французские газеты, каждый камень в плотине делает английскую «временную» оккупацию Египта ещё более постоянной.

ДУБИНКИ ПРОТИВ ПАРЛАМЕНТА

Вчерашнее заседание Государственного собрания войдёт в историю как день позора. Правительство графа Селля, не сумев сломить оппозицию убеждением, прибегло к силе. Полиция, вызванная спикером Аппоньи, ворвалась в зал заседаний и выволокла депутатов-обструкционистов. Бюджет принят в очищенном зале. Конституционные гарантии растоптаны.

То, что произошло в стенах Национального Собрания, не поддаётся никакому оправданию. Внеплановые военные сборы накануне выдернули из Будапешта часть депутатов-запасников. Когда в палате дошло до ограничения прений, оппозиция подняла законный шум. Спикер Аппоньи потребовал тишины, сославшись на §10 закона IV 1848 года. Тишины не последовало. Тогда он применил §14 — и, поскольку Национальной гвардии со времён революции не существует, обратился к полиции.

Полицейские вошли в здание Государственного собрания. Сцены, разыгравшиеся затем, напоминают не парламент, а полицейский участок. Крики, потасовки, возмущение галереи. Часть оппозиции сама покинула зал в знак протеста. Тех, кто остался, вывели силой.

В очищенном зале за один-два дня, с ночными заседаниями, прошли все три чтения. Приняты: ограничение дебатов — жёсткий лимит для выступающего, запрет на чтение сторонних текстов, ограничение поправок, право спикера лишать слова и удалять депутатов; бюджет; закон об индемнитете, задним числом прощающий правительству незаконные расходы; и создание Парламентской гвардии — нового органа, который отныне будет выполнять в здании Собрания те же функции, что и полиция.

Католическая народная партия и фракции национальных меньшинств голосовали «за». Их поддержка обеспечена тайными обещаниями квот по австрийскому образцу.

Оппозиция разгромлена. Но разгромлена ли конституция? Мы задаём этот вопрос каждому венгерскому патриоту. Если парламент можно очистить дубинками, то что останется от венгерской свободы завтра?

НАРОД ПРОСЫПАЕТСЯ, ЛИБЕРАЛЫ КОЛЕБЛЮТСЯ

Полицейское насилие в парламенте не прошло бесследно. Вчера в Будапеште прошли первые студенческие демонстрации. Сегодня к ним присоединяются средние городские слои. В Либеральной партии — раскол: меньшинство фракции заявляет, что «идёт с народом». Оппозиция требует нового избирательного закона, как в Цислейтании, и досрочных выборов. Социал-демократы, однако, выжидают.

События развиваются стремительно. Вчера у памятника Петёфи собрались студенты Будапештского университета. Они пели «Марсельезу» и национальные песни, требовали отмены регламента, принятого в очищенном зале, и наказания виновных в полицейском произволе. Полиция не вмешивалась — вероятно, наученная горьким опытом. Сегодня к студентам присоединяются представители средних городских слоёв: мелкие торговцы, ремесленники, учителя, чиновники. На улицах слышны разговоры о том, что «парламент больше не представляет народ».

Особенно знаменательно то, что происходит в стане правящей Либеральной партии. Меньшинство парламентской фракции, потрясённое сценами в Государственном собрании, заявило о своём несогласии с методами премьера Селля. Барон Дезё Банфи, бывший премьер-министр, и граф Дьюла Андраши-младший, лидер аристократического крыла партии, выступили с открытым обращением к народу. «Мы не можем оставаться в одной партии с теми, кто выводит депутатов полицией, — заявил Банфи. — Мы идём с народом». Андраши поддержал его: «Конституция Венгрии не может быть очищена дубинками. Мы создаём новую партию — Партию конституции (Alkotmánypárt), которая будет защищать свободы, попранные сегодня». Ожидается, что к ним присоединятся и другие умеренные либералы, включая Лаойша Навая, который, по слухам, также покидает правительственную фракцию.

Оппозиция — и протестующие студенты, и Партия независимости и 48-го года — требует нового избирательного закона по образцу Цислейтании, где всеобщее, равное, прямое и тайное голосование для мужчин старше 24 лет уже принято. Хотя формально это ударит и по ним, в частности Ференц Кошут, тем не менее, заявлял, что поддержит это требование, и надеется, что в ответ на выборах их поддержат те, кто получит избирательные права. Кроме того, оппозиция настаивает на досрочных выборах, чтобы народ мог высказать своё отношение к полицейскому произволу.

Социал-демократы, однако, не спешат выводить рабочих на улицы. Лидер партии Эрнё Гарами выступил с умеренным заявлением: «Мы разделяем возмущение народа полицейским насилием над парламентом. Рабочий класс Венгрии не может оставаться безучастным, когда попираются конституционные свободы». Однако, как ехидно замечают наблюдатели, выводить людей на улицы господин Гарами не спешит. По-видимому, в рабочих кварталах всё ещё верят обещаниям правительства о всеобщем избирательном праве — обещаниям, которые, впрочем, пока остаются лишь словами.

Первомай в этом году впервые прошёл спокойно. Не повторится ли эта тишина и сейчас? Или студенты, средние слои и отколовшиеся либералы, вышедшие на улицы, окажутся той искрой, от которой вспыхнет пламя?

СМЕРТЬ В ЖЕНЕВЕ

Из Женевы пришла весть, которой после событий последних недель многие опасались. 2 декабря скончался Фридрих Альфред Крупп, глава эссенских заводов и крупнейший промышленник империи. Ему было сорок восемь лет.

Напомним обстоятельства. Весной господин Крупп неожиданно покинул Капри, где проводил каждый год, а в октябре неаполитанские газеты заговорили о неких «каприйских историях». 15 ноября «Форвертс» перепечатал эти слухи под заголовком «Крупп на Капри», выдав их за доказанный факт неслыханного разврата, царящего вокруг промышленника. Консервативная и флотская печать ответила кампанией небывалой ярости и назвала статью подкопом под оборону отечества. Адвокаты Круппа подали иск против редакции за ущерб деловой репутации фирмы.

Мы не раз расходились с господином Круппом во взглядах на пошлины, на флот и на рабочий вопрос. Но печать, которая выносит на улицу частную жизнь, не имея ничего, кроме итальянских сплетен, берёт на себя тяжёлую ответственность. Ничуть не лучше и те, кто поспешил превратить эту историю в повод требовать новых исключительных законов против социал-демократии.

Вскоре после подачи иска Крупп по совету врачей выехал на лечение в Швейцарию. Друзья покойного говорят, что домашние неурядицы, о которых давно шептались в Эссене, и газетный шум подорвали его и без того слабое здоровье. В дороге он слёг, и женевские врачи помочь уже не смогли.

Тело перевезут в Эссен, на похоронах ожидают Его Величество. Наследницей заводов становится шестнадцатилетняя дочь покойного Берта. Говорят, что фирму преобразуют в акционерное общество, оставив его в руках семьи.

После смерти истца иск против «Форвертс» будет, по всей видимости, прекращён. А вопрос о том, где кончается свобода печати и начинается травля, останется с нами надолго.

КОРОЛЕВСКИЕ ВОЙСКА ПРОГОНЯЮТ ДЕРВИШЕЙ - МУЛЛА СНОВА УДАРИЛ ПО АНГЛИЧАНАМ

Из Могадишо сообщают об успехах наших войск. Колонны пехоты и кавалерии прошли до Иллига и устья Нугаала, и у «Безумного муллы» нет более выхода к морю. Конные отряды отбили у дервишей, по слухам, до двух тысяч верблюдов.

Впрочем, поступают сообщения о потерях среди королевских войск и местных ополченцев, а также рейдах дервишей в глубоком тылу.

Королевские канонерки задержали у берега несколько туземных судов с ружьями и патронами, однако одно коварно удиравшее судно предпочло пойти ко дну от огня наших кораблей. Теперь оказывается, что у контрабандистов был французский флаг - консульство Франции в Адене уже выразило протест действиям Региа Марина. Возможно, французским властям впредь стоит больше обращать внимание на то, кому они раздают право поднимать «триколор» на борту…

Сам мулла, оставив пределы наших владений на Африканском роге, вернулся в английский Сомалиленд. Поступают сообщения о столкновениях и потерях среди британских экспедиционных сил и их союзников.

Расходы на экспедицию растут с каждым месяцем, а цель её до сих пор не определена. Мы хотели бы знать: намерено ли правительство Соннино покорить Сомали или только удержать его берег? И долго ли два правительства будут играть в такое «перекидывание мяча» на территориях своих колоний?