Бой на лысой горе

ВЕСНОЙ 1996 года, после остав­ления Грозного, бли­жайшим окружением Дудаева был разра­ботан стратегиче­ский план ведения партизанской войны а Чечне. Основное внимание было обра­щено на горные рай­оны, в особенности соседние с Ингушетией и Дагестаном, куда предполагалось отводить отряды боевиков на отдых и для пополнения воо­ружением, боеприпасами, материаль­ными и людскими ресурсами. Удобные базы боевиков - пионерские лагеря, турбазы и дома отдыха, расположенные в горно-лесистой местности.

В этом плане важное место отводи­лось Бамуту, подходы к которому при­крыты хребтами, а а окрестностях име­ются подземные коммуникации и соору­жения бывшей части Ракетных войск стратегического назначения, где сосре­доточены несколько сотен боевиков, на­дежно укрывающихся во время огневых налетов.

В ореховой роще в 1,5-2 км от Бамута расположена еще одна база боевиков. Подходы к ней заминированы. На воору­жении отряда десять зенитных установок на автомобилях УАЗ, которые курсируют между Бамутом и Нестеровской по за­брошенной дороге, начинающейся в на­селенном пункте Аршты.

На северной окраине Бамута на выез­де в сторону Аршты находится еще одна группа боевиков численностью до 200 че­ловек, вооруженных стрелковым оружи­ем и гранатометами.

Подобных банд было несколько в тре­угольнике Бамут — Аршты — Чемульга. Последние два села расположены в Ингу­шетии, где под прикрытием местного су­веренитета дудаевские рейнджеры чув­ствовали себя вольготно. Бамут долгое время считался чуть ли не символом не­сокрушимости "непримиримых, ичке- рийцев.

Но федеральные войска все-таки вы­били клин клином — в Бамут вошла часть оперативного назначения внутренних войск. Наши заставы оседлали господст­вующие высоты...

ПОДНИМАТЬСЯ на Лысую гору было тяжело. Крутой подъем закончился, но сердце еще долго учащенно билось. Здесь, на этой высоте над Бамутом, 18 апреля прошлого года погибли в нерав­ном бою наши товарищи — бойцы и ко­мандиры отряда специального назначе­ния "Росич. капитан Виталий Цымановский, старший лейтенант Михаил Немыт- кин, лейтенант Андрей Зозуля, прапор­щик Олег Терешкин, младший сержант Сергей Кубат, рядовые Рафик Кадырбулатов, Александр Шульгов, Игорь Пан­ков, Александр Ковалев, Дмитрий Овчин­ников.

Участники того боя рассказывали его подробности, и те далекие уже события словно сгусток из криков и выстрелов, стонов и взрывов, команд и проклятий, крови и земли, пуль и осколков... Этот тяжкий ком не разломить, не поднять, не оставить - так и нести теперь всегда, покуда память есть.

О том, что было на Лысой горе 18 апреля 1995 года, нам рассказал боец отряда "Росич.:

— ...Парни меня прикрывают и кри­чат: "Тяни его сюда, оттаскивай сюда!. Я Терешкина тяну, дотянул до своих, ос­тановился дух перевести. Стянул с него "лифчик., выбросил, тяну его дальше за "броник.. Это все было в считанные ми­нуты, быстро... Поворачиваюсь-встает Зозуля. Тоже хватается за ноги: "А-а, сволочи!. И идет так же. Одна и та же картина - как прапорщик Терешкин. Пырса к нему подбегает: "Товарищ лей­тенант, что с вами, помочь, промедол дать?. — "Нет, все в порядке.. Тут опять огонь. Пырса падает, стреляет по ду­хам. .. А оттуда - шквал. И Зозуле прямо а щеку, а голову струя - пулемет или автомат — хорошая дырочка получи­лась. .. И он мне на ноги сзади упал. Я ползком тянул Терешкина... Я лейтенан­та перевернул и не узнал — лицо какое-то чужое, изменилось сразу, все в крови, кровь хлыщет. И тут же старшина к нему: "Андрюха!!!. Я еще подумал про стар­шину - чего кинул­ся, стоял бы себе за деревом, мы бы лейтенанта утащили сами. А они, суки, нас под прицелом держат: еще оче­редь "ба-бах!.. Те­перь и старшину ра­нило в руку...

Я говорю:"Давайте старшину вниз". А тот не хочет спускаться, говорит, чтобы других ране­ных тащили. Ну Зозулю из-под огня не­много оттащил, потом прапорщика Те­решкина.

Бой продолжался, я не видел, как других убивало. Видел только, как Кубата убило — он как раз вырвался из самого пекла, отполз как будто, и тут его оче­редь по спине чирканула, прямо через "броник": чух-чух-чух... Разрывы такие. У меня в голове... Я уже ничего не сооб­ражал.

Вытянул Терешкина метров на двад­цать. Подбежал начмед, весь уже заму­ченный, еле на ногах держится. Мы Терешкину "броник. срезали, смотрим - у него сквозное ранение прямо в живот. Давай его перевязывать. Не получается а этом кипеже, в спешке. Кое-как накладку сделали и побежали вниз. Наполовину спустились — и там стреляют, снизу. Опять падаем... Такое ощущение было, что некуда бежать. Я уже гранату достал, чеку вытащил, думаю, все - буду грана­тами откидываться. Лежал, лежал, потом думаю, чего лежать. Гранату запихал об­ратно и побежал наверх. Смотрю - Горел сидит и орет. Подбегаю, смотрю-Шульгов, а рядом лежит из нашей группы. У него кишки вывалились. Ему в спину лопали, входное отверстие маленькое, а спере­ди... вывалилась вся требуха. Сложили аккуратно, олимпийку натянули, говорю: "Подай мне на спину.. И побежал с ним вниз, где прапорщика Терешкина оста­вил, возле него кидаю. Хотел назад идти, смотрю, снизу "витязей, отряд поднима­ется. Мы сначала думали — чеченцы, приготовились бой вести. Они стали кри­чать: "Братаны! Москва! Все нормаль­но!.. Они: "Где бой?.. Мы: "Там, выше.. Они туда ломанулись. А мы Терешкина на палатку, и вниз бегом...

Засунули в БТР его, потом принесли раненного в живот бойца из четвертой группы, старшину нашего Гриценко, его уже перевязали, но он белый весь. Засу­нули их. Я вместе с ними поехал, держал Терешкина. У него еще был пульс, когда тащили в БТР, а когда привезли, сказали — все, нет ничего...

Выехали в этот Бамут, выложили свой груз, и прапорщик У. говорит: "Будем прорываться к своим". Начали проры­ваться, а наши уже отходят. В том пере­улке, который на переправу поворачива­ет, коробочку подорвали, она встала метрах а двадцати от поворота. Мы зале­тели туда на бэтре, а там улочка малень­кая, как раз -коробочка- встает. Нас из АГСа, из пулемета... Хорошо водитель наш назад сразу, вылетел.

Остановились, начали по рации пере­давать, что там переправа закрыта, мол, осторожней, не нарвитесь, войска наши отходят...

ПРОЙДЕТ больше года, прежде чем героев назовут Героями. Золотых Звезд посмертно удостоены лейтенант Андрей Зозуля, прапорщик Олег Терешкии и ря­довой Рафик Кадырбулатов. Остальные их товарищи, павшие а том бою, награж­дены орденом Мужества.