Р. Пацлаф — Застывший взгляд. Часть 12
Прочитать прошлые части вы можете по следующим ссылкам (в скобках указаны подзаголовки внутри статей для ориентирования в темах):
1.Вступление. Глава 1 — «Зрение и телевидение» (Активная работа глаза. Человеческое «я» управляет зрением).
2. Глава 1 — «Зрение и телевидение» (Телеизображения — не обычные изображения. Принудительный обстрел сетчатки. Застывший взгляд. Альфа-состояние. Расход энергии меньше, чем при безделье).
3. Глава 1 — «Зрение и телевидение» (Взгляд-марионетка. Иллюзия собственной активности. Дефицит в полсекунды. Телеэкран как источник наркотика).
4. Глава 1 — «Зрение и телевидение» (Камера незаметно управляет мыслями. Телевидение — отлитый инструмент политического манипулирования. Эмоции, записанные на жёстком диске).
5. Глава 2 — «Телекультура — миф и реальность» (Домашний электронный алтарь. В тумане иллюзий. Одиночество растёт. Ловушка: стресс вместо свободного времени. Нереальность и страх. Культура чтения деградирует. Чем больше телевидения, тем меньше знания. Социальные дистанции растут. Большинство не знает азов массмедиа. Заядлые телезрители всё хуже успевают в школе. Не политическая зрелость, а растущая подверженность манипуляциям).
6. Глава 2 — «Телекультура — миф и реальность» (Телемания. Интерактивное телевидение — спасительный выход? Упражнения в потреблении в детской комнате. Эпидемия ожирения. Когда дети становятся убийцами).
7. Глава 3 — «Как относиться к телевидению по-взрослому?» (Полный отказ? Вбить колья в болото пассивности! Внимание, а не полусон. Создать противовес).
8. Глава 4 — «Дети и телевидение» (Дети — не взрослые в миниатюре. «Окна» в развитии ребёнка. Детское переживание мира и телевидение. Развитие мозга до десятилетнего возраста. Телевизор — аппарат для выключения детей?).
9. Глава 4 — «Дети и телевидение» (Дети смотрят совсем иначе. Не оставляйте детей один на один с телевизором).
10. Глава 4 — «Дети и телевидение» (Оценка приоритетов. Ограничивать время просмотра, побуждать ребёнка к активности. Поощрять творчество образов).
11. Глава 4 — «Дети и телевидение» (Имеет ли реальный смысл детство без телевизора? В переходном возрасте).
Глава 5. Безъязыкое детство. Что губит и что спасает речь в век массмедиа
Новый массовый феномен — функциональная неграмотность
Нынешнее индустриальное общество с его мировыми экономическими связями и сложными структурами, находящимися в состоянии непрерывной трансформации, делает ставку на людей, доросших до его новых требований, делает ставку на рост и прогресс. Тем не менее оно всё чаще сталкивается с явлениями упадка культуры, которые никак не желают вписываться в картину неудержимого поступательного движения человечества. Складывается сбивающая с толку, противоречивая ситуация: с одной стороны, медийная и компьютерная техника идут вперёд такими огромными шагами, что говорят о начале новой, постиндустриальной эпохи, когда основное сырьё — это уже не уголь, сталь и нефть, а информация. Дескать, возникла новая форма общества — открытое информационное общество, где у всякого вскоре будет свободный доступ ко всем банкам данных в мире, а значит, и ко всем знаниям, накопленным человечеством. Но не успело ещё это общество сделать первые шаги, как оказалось, что подорван самый фундамент, на котором оно по идее должно бы стоять.
Выяснилось, что начиная с 1980-х годов всё больше людей утрачивают способность воспринимать письменную информацию вообще, не говоря о том, чтобы осмысливать её и пользоваться ею. И происходит это не в каких-нибудь странах третьего мира, а в высокоразвитых индустриальных странах, которые будто бы ближе других подошли к «информационному обществу». И вот именно там неудержимо распространяется новая форма неграмотности — чаще всего её называют функциональной неграмотностью, или «постаналфавитностью», поскольку речь идёт о людях, так и не овладевших чтением и письмом, хотя они учились в школе, или разучившихся это делать, окончив её.
Каких масштабов достигло это явление, стало ясно только в 1984 году, когда в США был опубликован отчёт Комиссии по грамотности, согласно которому доля функционально неграмотных составила 10 % от численности всего населения, или 23 миллиона человек. Далее, в категорию «алитератов» были зачислены сенсационные 44 % населения США — это люди, которые читать умеют, но не читают или читают лишь под давлением обстоятельств.
Что эта тенденция не обошла стороной и Германию, выяснилось уже в конце 1970-х, когда после нефтяного кризиса на Рейне и в Руре дело дошло до массовых увольнений и на улице внезапно оказались тысячи неквалифицированных рабочих. Тогда службам занятости пришлось констатировать, что этих людей нельзя ни обучить, ни переучить, потому что они не умеют читать и писать. И сегодня год за годом десятки тысяч молодых людей покидают школы без аттестата. Поэтому неудивительно, что в Германии число функционально неграмотных составляет четыре миллиона человек, то есть 15 % населения в возрасте старше пятнадцати лет. Некоторые исследователи даже подозревают, что при более точном подсчёте цифры могут оказаться ещё выше. Как бы то ни было, тенденция эта только усиливается.
В 1994 году американский литературовед Барри Сандерс опубликовал книгу «A is for Ox». Её главная тема — катастрофические социальные и культурные последствия «постаналфавитности», основная причина которой, по его мнению, — растущее потребление электронных массмедиа, и прежде всего телевидения. «Почти семьдесят миллионов американцев, — констатировал он, — не в состоянии расшифровать предупреждение на этикетках лекарственных препаратов или пробиться сквозь газетную статью. Большинство из них — коренные жители страны». Семьдесят миллионов! Тогда это составляло 28 % населения США!
Разрыв в уровне знаний растёт
В Европе эта тема вызвала кое-какое волнение, после того как в 1995 году заключение Организации по экономическому сотрудничеству и развитию (ОЭСР) подтвердило упомянутые опасения. В нём говорится, что именно в богатейших странах планеты более 20 % населения владеют весьма ограниченным умением писать и считать. Неслыханный резонанс вызвало в этой связи обстоятельство, что 1996 год был назван Европейским годом образования и повышения квалификации.
Исследование, проведённое под эгидой Международной ассоциации по оценке школьной успеваемости в 1995 году, выявило, что в Германии в среднем 15 % восьмиклассников понимают прочитанный текст на уровне третьеклассников. Прежде всего, как установили исследователи, читается всё меньше книг; во всех обследованных группах умение читать непрерывно ухудшалось начиная с 1980 года.
В том же 1995 году немецкий «Фонд чтения» опубликовал итоги сравнительных исследований, проведённых в шестнадцати индустриальных странах. Несмотря на региональные различия, повсюду зафиксирована тенденция к так называемой «формуле одной трети»: по одной трети населения относятся или к любителям чтения, или к читающим от случая к случаю, или к не читающим вообще никогда.
Значит, надо исходить из того, что «процесс отхода (в среднем) доброй трети населения от чтения — обычное явление в странах ОЭСР», пишет Гельмут ван дер Лар. Стало быть, об обещанных равных шансах для всех не может быть и речи. Скорее, вырисовывается перспектива двухклассового общества, где будут, с одной стороны, интеллектуально нищие, опускающиеся всё ниже по социальной лестнице, а с другой — класс привилегированных, располагающих «ключевой квалификацией — умением читать», а тем самым — доступом к образованию и знанию, к умению обращаться с массмедиа, к профессиональной карьере. Между теми и другими будет расти разрыв, уже давно обсуждаемый в исследованиях на темы телевидения под рубрикой «растущий разрыв в знаниях» (increasing knowledge gap).
По всей видимости, опирающееся на массмедиа информационное общество своими руками подрывает фундамент, на котором хотело бы строиться. Достигнутый прогресс будет сведён на нет вызванным им же самим регрессом.