Паук наукообразия
Одна из наиболее невыносимых вещей в философии – это наукообразие. Наукообразие, конечно, противно как таковое, но в философии оно особенно невыносимо. Эта дурная манера делать из философии науку, видеть в философии, пускай и «высшую», но науку, портит все дело философии. Можно простить все что угодно, но только не философское наукообразие. Это то, что убивает философию, то, что делает ее отвратной в глазах людей, которые ищут смысла и глубины, ищут чего-то нетривиального и жизненно необходимого для человеческого существования. И когда они сталкиваются с наукообразной философией, то теряют всяческий интерес к ней. А вместе с этим часто и к жизни. И они вынуждены слоняться по задворкам культуры, припитываясь суррогатами религии, той же науки, искусства, массовой психологии и проч. А ведь им нужна Истина, и на меньшее они не согласны.
Наукообразие, проникнув контрабандой в философию, заняло в ней в одно время царственное положение, жестоко испортив репутацию философии. Были времена, когда философии нужно было содружество с наукой, тесная с ней связь. Но эти времена давно прошли, и будучи некогда средневековой служанкой теологии, философия, увы, до сих пор сохранила это пагубное, идущее от просвещения, услужение у науки. Уже и науки-то давно никакойнет, и научная картина мира – самая несуществующая вещь, но философия продолжает быть, если и не наукой в строгом смысле, то какой-то методологией научногопознания и т.д.
И скучно, и грустно, и по-настоящему пусто и тоскливо от этого.
Наукообразие умерщвляет всякое живое движение мысли, превращая слова в груду терминологического хлама. Ужас в том, что в наукообразном тексте употребляются имена и понятия из нормальной философии. Сложность в том, что на первый взгляд бывает довольно сложно распознать это философское наукообразие. Это мнимая глубина и серьезность, эта подмена, дискредитирующая философию. Если подмена, например, в религии или литературе, вообще в искусстве или в морали обнаруживаются сразу, то в связи со спецификой философии, философского языка эта подмена может обнаружиться не сразу. Чуткий человек сразу это увидит и поймет, но могут не понять люди, не искушенные в философии. Человек, случайно напоровшийся на наукообразный текст, который идет под титулом «философия», может никогда уже не отреагировать на философию и не прорваться к ее высшим пластам, в которой легкость, виртуозность, глубина и серьезность идут рядом.
Нужно понять психологию людей, идущих в философию, но не способных ни к чему, кроме наукообразия. Это род какой-то духовной поврежденности, какая-то интеллектуальная перверсия. Они остаются физиками, математиками, биологами, историками, лингвистами и т.д., приходя в философию. Зачем? Что ими движет? С одной стороны, можно, конечно, порадоваться, что они выбирают все-таки философию, но, приходя в нее, они приносят неуклюжий, тяжеловесный, неудобоваримый шлейф своих наук, с которыми они до конца так и не могут расстаться, оставаясь физиками, математиками, историками в философии. Это как неудачный второй брак, в котором привязанность к первому так никогда и не проходит. Стоило ли вступать в союз второй раз? У этих людей есть, конечно, свой круг, своя аудитория, своя рефератная группа.Но плохо то, что они свое низкопробное наукообразие выдают за философию, презрительно относясь к действительно высокой философии.
Как часто кривится рот в усмешке у какого-нибудь«физика от философии», при упоминании имен Ницше или Достоевского…, да что там, даже при упоминании Хайдеггера или Батая..! А что говорить, если речь идет, скажем о Платонове, не о «философских мотивах в творчестве Платонова», а именно о философии Платонова, о Платонове как философе. Тожесамое ведь можно сказать о Гоголе, Баратынском, Тютчеве, Толстом, Чехове, Андрееве, Бунине, Набокове, Газданове и т.д. Сколько высокомерного презрения будет при постановке этих имен «из литературы» рядом с философией! Но по уровню и глубине мысли, скажем, того же Тютчева, ни одного современного «научного» философа, и даже всю его «школу» или институт нельзя и рядом поставить!
Первый признак хорошего философа– это умение чувствовать наукообразие за версту и бежать от него куда подальше. В философии возможно все, абсолютно все, это самая свободная и не принуждаемая сфера духа. Но нельзя лишь одного – допускать наукообразия, которое превращает философию в самый скучный, непонятный и унылый продукт, который еще зачем-то заставляют учить в вузах. Тяжеловесный детерминизм, идущий от науки и наукообразия абсолютно противоречит исконной парадоксальной, вдохновляющей и невероятно свободной сущности философии. В философии мы ищем смысла и свободы, а не закабаления «законами» научного познания. Именно философия и освобождает человека от рабства у науки, выводя на более высокий и совершенный уровень познания и бытия, который неведом науке.
Задача философии во многом и заключается в воспитании хорошего философского вкуса.Нужна культура умного чтения умных текстов. Но все-таки нужно иметь еще и прирожденную философскую одаренность, «философский слух», который может отличать наукообразный шум и гам от настоящего философского мелоса.
В.Варава