С крыши | Олег Золотарь
Дед Фадей падал с крыши много раз. И даже не просто много, а очень много. Вся его жизнь, если так разобраться, была одним непрерывным падением с крыши. И пусть времени, которое Фадей провёл в свободном полёте, за семьдесят с лишним лет набралось не так уж и много (как ни крути, с крыши падать достаточно быстро), именно оно было определяющим в его жизни. Суровой, не слишком яркой. В чём-то даже трагической.
Обычно о людях, которые часто падают с крыш, окружающие не слишком высокого мнения, а то и вовсе раздолбаями зовут. И, надо сказать, не без оснований. Ведь большинству людей достаточно единожды рухнуть с крыши, чтобы обрести необходимый минимум опыта и в дальнейшем избегать подобных несчастий. Ну два раза падают, три, редко — больше. Если же и после этого у человека не закрепляются основные навыки безопасной работы на высоте, едва ли он может рассчитывать на понимание окружающих.
Вот только с дедом Фадеем всё обстояло несколько иначе. В своей деревне житель он сложился видный, авторитетный, во многие аспекты хозяйствования проникнувший, многих соседей в различных жизненных ситуациях справедливо упрекнувший. Потому если кто другой с крыши рухнет — все смеются, пальцами показывают, а как с Фадеем беда случится — на помощь бегут, сочувствуют, искренне надеются на лучшее. Вспоминают, что и не с таких высот доводилось ему падать, что, даст Бог, обойдётся и в этот раз, и в этот, и в этот...
Сам Фадей о падениях своих вспоминать не стремился и не любил. Но если мыслям доводилось плутать в прошлом, в памяти Фадея всегда возникало самое первое падение. Хотя ничего особенного в том полёте не было — полтора метра детской шалости, не более.
Было Фадею тогда лет семь или восемь. Родители самогоноварением занимались, дни проводили в известных заботах и хлопотах. Всё смотрели со двора, чтобы не заглянул кто нежелательный, за делом противозаконным не застукал. Славные это деньки были для Фадея — до проделок его родителям дела не было, по хозяйству повинностей от него также не требовали. Кликнут, бывало, чтобы Фадей за водой сгонял, и всё.
На крышу Фадей полез не столько из-за шалости, а чтобы внимание к себе привлечь.
Ну и привлёк — нечего сказать! Мать плакала, отец кухталей щедро отвесил своей беспрекословной, мозолистой ладонью.
«Будешь ещё по крышам лазать?!» — сурово вопрошал отец, выкручивая ухо Фадея в сторону справедливости.
«Не-а-а-а!» — выл Фадей.
И чист был в помыслах своих — на полном серьёзе полагал, что ноги его больше на крышах не будет.
И только потом, уже переступив порог отрочества, Фадей понял, что лазания по крышам обычному человеку избежать не получится. Уж сколько крыш на свете существует — хоть на одну из них, да ступить придётся.
Наверное, именно поэтому своё первое падение он вспоминал с особым трепетом и даже грустью. Ведь это было самое низкое падение. Низкое не в плане морального ущерба себе или окружающим, а в смысле высоты. Потом Фадей падал только с расстояний, выходящих за рамки любых представлений о здравом смысле и безопасности.
Падал в юности, падал в молодости, падал в зрелости. Падал в трудах, заботах, гуляниях. Падал в рутине, падал на заработках, в суровые времена, когда люди срывались с насиженных мест и устремлялись за горизонты в надежде отыскать там золотые горы и подпереть ими свой покосившийся колхозный быт.
Вот только с заработками у Фадея не сложилось.
Именно во время заработков он рухнул с крыши двухэтажного барака. Высоты там было в два его дома, не меньше. После того падения о золотых горах Фадею пришлось забыть. Так и вернулся домой — без денег, еле живой, в бинтах. Жена только вздохнула.
Но сам Фадей недолго унывал. Уже через неделю рухнул с крыши соседского сарая, ещё через месяц — с крыши районного клуба. В клубе как раз праздновалась свадьба старшего сына, и своим полëтом Фадей здорово подпортил настроение гостям и молодожёнам. Хотя обижались на Фадея сын с невесткой недолго — дни сменялись днями, жизнь неслась в своих берегах, на своих высотах. К тому же с крыш Фадей в то время падал столько раз, что помнить о каком-то одном его падении родственникам было просто некогда. Пытались, конечно, его увещевать, по больницам возили (нередко кости ломать Фадею случалось), но сам Фадей оставался непреклонен. Лишь только крышу видел — сразу на неё стремился, о других плоскостях жизни человеческой позабыв.
И только годы спустя случилось падение, которое изменило жизнь и взгляды Фадея. Рухнул он с колхозного гумна. Высота там была невелика. Такая, что правдой было бы сказать, будто Фадей даже не рухнул, а шлёпнулся. Да так неловко, что свидетели этого падения даже позволили себе немного посмеяться. Впервые позволили. И Фадей это заметил. Заметил и призадумался.
Вскоре после того случая Фадей зарок дал — с крыш более не падать и вообще по крышам не лазить.
«Сыновья есть, внуки, — сказал Фадей, для важности кулаком по столу ударив. — Вот пускай они и лазают! По молодости оно не страшно! А у меня кости уже не те, годы за плечами существенные. Потому ноги моей больше на крышах не будет!»
Не шибко верили Фадею, но словам своим Фадей последовал. Следующие лет десять на крыши не забирался. При этом само́й важности крыш не отрицал. Надо — лестницу подержит, молоток подаст, советом дельным снабдит. Но сам на крышу — ни ногой.
«А не тянет на двор взглянуть с верхотуры-то?» — интересовались у Фадея знакомые да соседи.
«Я своё отлазил! — махал рукой Фадей. — Мне и на земле неплохо. Много ли сверху такого видно, чего с земли глазом не охватишь?»
Авторитет деда Фадея после этого сделался особенно высок, а мудрость — недемократична. Норов его люди за правоту принимать начали. Шутка ли — на старости лет человек по крышам добровольно лазить зарёкся?
О том, что спустя такой внушительный срок он снова окажется на крыше, дед Фадей и сам не подозревал ровно до того момента, как его старуха отлучилась в соседнюю деревню за молоком, а руки Фадея сами по себе приставили к крыше лестницу.
И лишь когда взгляду открылся порядком забытый вид с высоты, Фадей осознал, что с ним происходит.
«Неужто опять вниз лететь? После стольких-то лет по земле хождения?!» — подумал он, вцепившись в лестницу.
«Нет уж, в этот раз не упаду! Негоже сыновей на крышу загонять, ежели у самого силы имеются! Пока жив, сам управиться должен!»
Новость о том, что дед Фадей снова полез на крышу, быстро облетела деревню. Фадей видел, как соседи выходят из жилищ, смотрят на него, качают головами.
— Фадей, что с тобою?
— Фадей, ты с чего это опять на крышу залез?
— Тамара! Тамара! Твой Фадей опять на крышу полез! Тама-а-а-а-ара!
Фадея раздражал переполох, окруживший его кровельные труды, но дела своего он не оставил, сохранив подобающие выдержку и выражение лица.
«Мало ли что крик! Мало ли что мнения! — рассуждал Фадей, орудуя молотком. — Крышу поправить нужно! А до иного мне и дела нет! Как залез, так и слезу. А для авторитету жизненного это, если так вдуматься, ещё важнее будет!»
Работал Фадей с особым усердием, ловко подмечая огрехи, недоступные взгляду с земли.
«Вот так-то, сукины дети!» — удовлетворённо выдохнул он, когда последний лист шифера занял своё место. Работа была окончена, а сам Фадей стоял на самой верхотуре, утирая пот со лба и осматривая округу с этой уже порядком подзабытой высоты. Конечно, о том, чтобы спуститься на землю по лестнице, он даже не помышлял. Лестница более не выглядела надёжной опорой. Весь мир вдруг утратил статичность, словно ему на мгновение удалось освободиться от сурового внимания неведомого хозяина, рачительного в своём желании всё на свете надёжно приколотить к земле.
К этому моменту волнение соплеменников достигло своего предела. Фадей видел суету. Видел, как кто-то волок лестницу, кто-то крестился, а кто-то просто наблюдал за Фадеем осуждающим (а иногда и торжествующим) взглядом. Но всë это происходило где-то внизу и совершенно Фадея не волновало.
«Не их это дело — кто с крыши падуч! — думал Фадей, ощущая, как закон всемирного тяготения вновь принимает его в свои недолгие объятья. — Главного в жизни не понимают, а оттого и мыслят одной физикой. А главное в жизни — это душою не кривить... Да приземляться поудачнее!»
Редактор: Катерина Гребенщикова
Корректор: Ксения Шунькина
Все избранные рассказы в Могучем Русском Динозавре — обретай печатное издание на сайте Чтива.
