ГОЛОД ПО КОНТРОЛЮ: ЧЕТВЕРТЫЙ ВИД ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ГОЛОДА.

Статья: Кэйт Мередит (Keith Meredith)

В этой статье стремление к контролю рассматривается как естественный психологический голод, который удовлетворяется ощущением собственной силы, обретением стабильности и связанности. Естественное стремление организма к здоровому развитию и формированию здоровой психики требует наличие «мускулов», необходимых для создания психологической безопасности и возможности защищаться, что является дополнительным четвертым видом голода, кроме трех основных психологических видах голода, предложенных Эриком Берном. Различие между здоровым положительным контролем и нездоровым невротическим контролем является важным фактором в понимании того, что мотивирует поведение человека.

Когда «здоровый» контроль невозможно достигнуть, вместо того, чтобы испытывать беспомощность, растерянность, и изоляцию, которая фактически проживается как психологическая смерть, люди «выбирают» использовать невротические методы контроля. Были описаны новые терапевтические техники для решения этой проблемы.

Я с интересом следила за дебатами последних нескольких лет в журнале «Транзактный анализ», происходящими между некоторыми известными транзактными аналитиками, о различных аспектах теории Транзактного Анализа (« Диаолог между Клодом Штайнером и Эрскином/ Траутманом », 1998; Стайнфилд,1998). Хотя на явном социальном уровне эти дебаты выглядели как диалоги о «разнице мнений», также казалось, что существует скрытая психологическая борьба, чтобы доказать, кто «прав».

Кроме того, в Интернете появлялась информация о некоторых спорах, описанных Корнеллом (1998), между транзактными аналитиками, которые расценивались как «силовые игры» одного транзактного аналитика в отношении другого. Эти факторы, а также некоторый личный и профессиональный опыт, заставили меня усомниться в исключительности предложенных Э. Берном (1961, стр. 7880) трех основных видах психологического голода: голод по стимулам, голод по признанию, голод по структуре.

Я предполагаю, что в рамках Транзактного анализа, был проигнорирован четвертый вид естественного голода — голод по контролю. К сожалению, ему не уделяется должного внимания, как одному из главных мотивов человеческого поведения.

Во-первых, поскольку слово «контроль» часто несет в себе негативные коннотации, я хочу прояснить различия между положительным контролем и невротическим контролем. Положительный контроль — это достижение и возможность управлять теми элементами жизни/психики, которые обеспечивают состояние здоровья, к ним относятся: способность понимать свои потребности, свои чувства, а также чувства и потребности других людей; осознание того, что чужое мнение имеет ценность, но при этом остается всего лишь мнением; и способность осознавать, что мы любимы и можем любить, устанавливать границы, проявлять заботу и решать проблемы.

Невротический контроль включает в себя обесценивание и использование себя, других и окружающей среды. Для более полного описания этой динамики я отсылаю читателей к работе Клода Штайнера (1981) «Другая сторона власти». В этой книги он описывает способы, с помощью которых люди пытаются невротически контролировать других. К этим видам невротического контроля, которые описал Клод Штайнер, я также добавляю несколько собственных примеров невротического контроля, который люди используют в отношении себя и других.

На физическом уровне здоровые человеческие существа рождаются с наличием автоматических биологических функций, таких как, дыхание, рефлекс сосания, экскреторная функция, а также система чувств, которая начинает сохранять данные через нейронные пути в клетках головного мозга. Затем младенцы начинают добровольно осваивать такие произвольные функции, как ползание, поднимание предметов, ходьба и приучение к туалету. Развитие происходит естественным образом и постепенно человек научается контролировать свое тело на физическом уровне. Существуют четкие доказательства того, что к двум годам (хотя, возможно, гораздо раньше) также возникает потребность в осуществлении психологического контроля, скорее всего, как естественной, бессознательной функции признания того, что такой контроль необходим для нашей безопасности, защиты и психологического выживания.

Например, однажды, находясь в гостях у моей невестки и двухлетней внучки, Тани, я стал свидетелем замечательного примера такого стремления к психологическому контролю. Таня, сидя на стульчике, попросила попить воды, которую ей тут же дала мама. Таня оттолкнула стакан. Затем последовало пол дюжины транзакций «Я хочу воды»/«Нет». Расстроенная мама пыталась заставить Таню принять решение. Тем временем, Таня выглядела вполне удовлетворенной, доказывая, насколько она была сильна и ее поведение изменилось только тогда, когда мама окончательно сдалась. Затем Таня попробовала другой способ контроля — она стала плакать и долго не могла успокоиться.

Ссылаясь на три вида голода по Э. Берну, можно утверждать, что Таня получала стимулы (поглаживания) и признание, а также пробовала структурировать свое время. С другой стороны, психологи, занимающиеся вопросами развития, могут утверждать, что Таня проходила через нормальный этап формирования психики. Например, Эриксон (цитата по Зимбардо, 1979) сказал бы, что она находилась на стадии формирования автономии, цель которой является достижение «чувства автономности, адекватности и самоконтроля» (стр. 240-241). Я называю это этапом, когда Таня тренировала свои психологические «мускулы» контроля. В зависимости от того, насколько успешны будут ее транзакции , Таня сформирует положительный метод контроля и усвоит, что это НОРМАЛЬНО —иметь потребности и просить об их удовлетворении, а также, что очень важно, понимать, что у других людей тоже есть собственные потребности (например, есть границы, и мать Тани не будет вечно «плясать под дудку» своей дочери). В противоположном варианте развития событий, Таня также может «усвоить», что ее поведение дало ей чувство власти, и она включит это в своей «арсенал» невротического контроля.

«Инструменты», которые мы используем для развития нашей психики — это способность думать, чувствовать, действовать, сформировывать образы, и создавать «отпечатки памяти» (воспоминания) о нас самих, об окружающей нас среде и о значимых людях в нашей жизни. Всё это играет важную роль в достижении психологического контроля, который дает нам ощущение своей силы (авторства), стабильности и связанности. Человек, который считает себя неуспешным (не-Ок), скорее всего будет часто испытывать беспомощность, растерянность и чувство одиночества, что на психологическом уровне может проживаться как угроза исчезновения. Для того чтобы не сталкиваться со столь сильными и тяжёлыми переживаниями, люди прибегают к невротическим методам контроля, которые позволяют достичь ложного ощущения силы, стабильности и связанности.

В следующих разделах я сравниваю здоровый психологический контроль и невротический контроль, а также привожу примеры невротического контроля.

«СИЛА» и БЕСПОМОЩНОСТЬ

Несмотря на то, что каждый из нас по-разному воспринимает степень своей силы, у этого понятия/ощущения есть некоторые общие характеристики. Если наши родители и окружающая нас реальность, как бы «транслируют» нам, что наши потребности важны и наше мнение ценно, что мы любимы и уникальны, и что это НОРМАЛЬНО наслаждаться жизнью и находить в ней смысл, тогда мы чувствуем в себе СИЛЫ быть АВТОРАМИ своей жизни. Наше мышление, чувства, поведение, визуальные образы, и воспоминания функционируют как хорошо слаженный единый механизм. Мы можем выдерживать (если не наслаждаться) изменения и ограничения реального мира, если осознаем, что это является частью заботы и любви со стороны наших «родителей».

Противоположностью этому является чувство беспомощности, вызванное «притуплением» соответствующих инструментов психики. В отношении нашего мышления чувство беспомощности может быть связано с такими когнитивными сообщениями, полученными нами ранее, как «Ты глуп» и «Что вообще ты можешь знать?». В отношении наших чувств, это может быть связано с нашим ранним опытом, когда нас называли «размазней» или «плаксой», когда наши потребности игнорировали или смеялись над нами. Со стороны поведенческой функции, ощущение беспомощности во взрослом возрасте, может возникнуть когда в детстве нам все позволялось и не было никаких ограничений или, наоборот, были установлены слишком жесткие правила с большим количеством критики в нашу сторону («Ты ничего не можешь сделать правильно!»). На наше восприятие и на нашу память влияет постоянное воздействие токсичных коммуникаций, которые проявляются либо посредством уничижительных высказываний («Ты неполноценный»), либо через грандиозное отражение нас, путем сравнивания с другими.

Чтобы защититься от чувства беспомощности, мы развиваем невротические методы контроля. Например, Патрик, чья мать всегда была властной, ощущал, что его мысли и чувства отвергаются и что он никогда не сможет оправдать ожидания своей матери. Он, и его сестра «решили», что если они будут говорить маме то, что она хочет слышать, она будет довольна и перестанет донимать их. В результате они оба стали патологическими лгунами. Другим примером может быть навязчивое поведение (например, постоянное мытье руки), которое представляет собо средство невротического самоконтроля человека, опасающегося своих собственных мыслей, чувств и действий. В обоих случаях присутствует чувство псевдовеличия.

СТАБИЛЬНОСТЬ и НЕУСТОЙЧИВОСТЬ

Поддержание ощущения стабильности включает в себя возможность управлять образами себя, образами других и мира, что подразумевает возможность проявлять гибкость и адаптировать хранящиеся в нашей памяти ранние образы к существующим реалиям. В книге «Руководство Лаймана по психиатрии и психоанализу» Берн (1957/1971) написал: «Человек действует и чувствует не в соответствии с тем как обстоят дела на самом деле, а в соответствии с его мысленным представлением о том, каковы они на самом деле. У каждого человека есть образы себя, мира и окружающих его людях, и человек ведет себя так как будто эти образы, а не объекты которые они представляют, являются истиной», (стр.45).

Если обратиться к данному высказыванию Эрика Берна, а также применить результаты исследований психологов, занимающихся вопросами развития, таких как Пиаже, который утверждал, что частью нормального психологического развития человека является построение некой«схемы» для создания постоянства объективного мира (Пиаже, цит. по Моррис, 1976, стр. 91) — мы сможем понять, насколько трудно поддерживать стабильность реального мира, созданную на основании внутренних образов человека. В качестве метафоры человека, использующего положительный психологический контроль для достижения ощущения стабильности, я могу привести образ канатоходца или воздушного гимнаста. Точно также как канатоходец и воздушный гимнаст, человек должен одновременно преодолеть отрыв от земли (подпрыгнуть вверх) и выполнить балансирующее действие, чтобы «остаться на канате» и реорганизовать свои сохраненные образы в контексте новых образов реального мира. Здоровым примером этого могут служить люди, которые могут посмотреть на свою фотографию в возрасте 65 лет, не ожидая при этом увидеть себя такими, какими они были в 40 лет. Такие люди постоянно занимаются поиском баланса и обновлением своего образа в соответствии с реальностью их возрастных изменений (то есть живут в соответствии с возрастом).

Неспособность или нежелание координировать хранящиеся в нашей памяти образы с образами, предоставленными реальностью, приводит к неустойчивости. Например, в фильме Билли Уайлдера «Бульвар Сансет» 1950 года, стареющая кинозвезда не может смириться с тем, какая она была в молодости и как она выглядит в реальности; в результате главная героиня сходит с ума… Люди, страдающие анорексией, также изводят себя голодом, и несмотря на истощение, все равно считают себя полными. Данный пример, представляет собой еще один пример неустойчивого, спутанного образа себя, который в таких случаях может привести к смерти.

Как отметил Вейль (1999 г.), процетирова Мартина Бубера, создание образа себя сопряжено с различными трудностями: «Человеческие существа находят свое собственное «Я» в отношениях с «Ты»». А учитывая то, как СМИ активно транслируют в окружающий мир образ вечной молодости и неувядаемой красоты, эти трудности, связанные с неустойчивостью, имеют вполне понятное происхождение. Однако, давайте обратимся к такому частому феномену, наблюдаемому в различных группах, когда каждый член группы желает сидеть на одном и том же стуле неделю за неделей? Одно из объяснений данному феномену заключается в том, что создав образ себя как образ сидящего человека в безопасном окружении, такие люди не желают менять этот образ/отношения и выбирать другое место. Так например, один мой клиент сообщил, что он приложил немало усилий, чтобы сидеть на одном и том же месте в поезде, едущем на работу. Он приезжал на станцию заранее, вставал на том самом месте, где, как он знал, останавливается вагон, быстро «запрыгивал» в вагон, когда поезд прибывал на станцию, чтобы занять свое предпочитаемое место. Поездка домой осложнялось большим количеством людей, ему часто приходилось сидеть на другом месте и терпеть дискомфорт всю дорогу домой. Его чувство стабильности и безопасности было нарушено. Еще один пример невротического контроля можно обнаружить в радикальных действиях, которые некоторые люди предпринимают с помощью пластической хирургии, для того чтобы реальность соответствовала тому образу, который они себе представляют. И наконец, окружающая среда также постоянно «стучится» в дверь нашего воображения, умоляя нас признать, как наш невротический контроль, питаемый удобством и жадностью, влияет на нашу естественный мир.

СВЯЗАННОСТЬ и ИЗОЛЯЦИЯ

Чувство связанности достигается через ощущение своей принадлежности и связи с собой, с другими и с миром. В отношениях с собой мы прислушиваемся к тому, что говорят нам наше тело и психика, и в зависимости от потребности насыщаем себя стимулами, отдыхом или спокойствием. С другими людьми мы лучше всего взаимодействуем исходя из своих собственных потребностей и потребностей другого, где взаимное уважение, внимание и сотрудничество являются основополагающими принципами. Мы взаимодействуем с природой, когда у нас получается «остановить» нашу повседневную мыслительную активность и отдаться единству с окружающим миром.

Способность быть связанным, подразумевает вовлечённость «всем сердцем», которое является не только биологическим органом, но так же и чем-то большим, большим чем отдельные клетки и нейронные связи, это чем-то похоже на теорию эго-состояний. Эрик Берн (1961) писал, что существует «психический аппарат», и «составляющие» этого аппарата являются психические «органы» (археопсихе, неопсихе и экстеропсихе). Я предполагаю, что сердце обладает отдельным и уникальным интеллектом, который дополняет интеллект головного мозга и влияет на функционирование психики. В исследованиях на эту тему, проведенными Пирсолл (1998 г.), оценивали эффекты фраз, которые люди говорят интуитивно, например таких как, «Мой разум говорит одно, а мое сердце — совершенно другое». Пирсолл говорит об энергии «Ж», энергии жизни или исцеляющей силе, которая возникает между людьми «связанными друг с другом». Поэтому логично предположить, что ощущения «авторства жизни» и стабильности — связаны с работой головного мозга, а ощущение связанности — с сердцем. Парадокс заключается в том, что без доверия, чувства безопасности и защищенности, сердце будет оставаться «закрытым» и избегать связанности, оставаясь в одиночестве. Это усиливает неуверенность в себе, порочный круг, разрушающий нашу психику. Чтобы избежать этого и достичь ощущения псевдосвязанности, люди прибегают к невротическим методам контроля.

В детстве изоляция представляет особую угрозу для жизни, так как люди являются очень социальными существами. Поэтому, пока наши вербальные навыки и навыки ведения диалога еще не очень хорошо сформированы, мы обычно пытаемся контролировать других через выражение наших чувств и через поведение (например, четыре типа пассивного поведения: ничегонеделание, сверхадаптация, возбуждение и беспомощность). Одним из примеров невротического контроля и защиты от изоляции является разрядка чувств. Люди с пограничной структурой психики зачастую используют данный способ контроля других, и когда этот способ не работает, они могут ощущать свою «неокейность», отсутствие стабильности и связанности. Обычно затем эти люди переходят к одной или нескольким пассивным моделям поведения, например, начинают обижаться, либо активно не соглашаться, прибегают к употреблению наркотических средства, к физическому насилию либо попадают на лечение в больницу.

Парадоксально, но самоубийство также можно рассматривать как невротический метод контроля, к которому прибегают люди, чтобы избежать ощущения беспомощности, спутанности и изоляции. Реальная история, которая подтверждает это утверждение — случай Стюарта Дайвера (Diver & Simon, 1999), который был единственным выжившим человеком из группы туристов, отдыхающих на горнолыжном курорте в Австралии и погибших в результате схода лавина Тредбо в 1997 году. Стюарт Дайер несколько дней пролежал в темноте рядом со своей мертвой женой, во время схода лавины, он пытался «утопить» себя, опуская голову в растаявший снег. Чувствуя себя беспомощным, растерянным и изолированным, это был единственный способ контроля над своей судьбой. К счастью, Стюарт выжил и был спасен.

ТЕРАПИЯ

Эрик Берн (1961) считал важным информировать пациентов о наличии у них Взрослого эго-состояния, а также он приводил метафору происхождения патологической личности, сравнивая ее со стопкой монет, которая становится неустойчивой, когда какая-либо монета, заложенная в основании — становится деформированной. Эта аналогия подразумевает, что если основы раннего детского развития не являются прочными, то психологическое здоровье будет нарушено и впоследствии.

Если Взрослое эго-состояние «признает» законную потребность личности в положительном психологическом контроле, человек может «выявить» местоположение основной «проблемы» (обычно в том месте, где была заложена первая «деформированная монета») и по-новому взглянуть на невротические методы контроля, которые, возможно, ранее использовал индивид. Например, в моей собственной жизни, я в целом не имела проблем с ощущением своей «силы» и со стабильностью, но мое чувство «связанности» с другими всегда было недостаточным. Мне помогало знание и понимание основной жизненной позиции из теории Транзактного Анализа — «Я в порядке, Ты в порядке», а также значимость баланса положительных поглаживаний. Однако истинное ощущение связанности с собой, с другими и с окружающей средой не возникало до тех пор, пока я не осознала, что живу с «закрытым сердцем». Не принижая ту работу, которую я проделала со своими психотерапевтами в личной терапии, я осознала «закрытость своего сердца» благодаря своему учителю поэзии в университете, который заметил, что мои стихи были «технически превосходны, но в них не хватало сердца». Эти его слова произвели на меня сильное впечатления, благодаря чему я смогла понять, что мне действительно необходимо, чтобы «сердце мое стало открытым».

Тем не менее, трудно отказаться от невротических методов контроля без достижения некоторых положительных целей контроля. Это согласуется с идей Эрика Берна (1964) о том, что людям необходимо играть в психологические игры и что в терапии клиенты должны в полной мере изучить и «принять» свои драйверы, прежде чем перейти к отказу от них (Goulding & Goulding, 1978). Хотя многие терапевтические методы — включая репарентинг, принятие нового решения, деконтаминация, эмоционально-образная терапия, и это лишь некоторые из них, уже направлены на коррекцию «проблемы», возможно, есть место для новых техник терапии, направленных на работу с «сердцем».

Вместо того, чтобы спрашивать клиентов, что они чувствуют по поводу той или иной ситуации, возможно, мы могли бы спросить: «Что ваше сердце хочет сказать об этом?» В конце концов, когда люди учатся открывать свое сердце, они приобретают не только навыки эмоциональной грамотности, но и учатся смирению, прощению, принятию, чувству восхищения и изящества, вовлеченности и связанности с другими. Психотерапевтическая техника Вейля (1999), в рамках которой особое внимание уделяется отношениям между клиентом и терапевтом, может многое предложить в данном контексте. Присущий ему и другим терапевтам гуманистического направления (например, Роджерсу) является метод, в рамках которого психотерапевт представляет собой фигуру в жизни клиента, которая транслирует безусловное принятие, благодаря чему клиент может интроецировать образ терапевта и «использовать» его в качестве внутреннего источника безопасности, защищенности и уверенности. Кроме того, я предполагаю, что если бы Берн добавил «контроль» к одному из видом психологического голода, он бы разработал такую транзакцию, которой можно было бы обращаться ко Взрослому эго-состоянию клиента (например, «Как то, что вы только что сказали/сделали, помогает вам чувствовать себя более уверенным, ощущать чувство стабильности и связанности?»).

На рисунке 1 мой тезис представлен в цифровом виде.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Я считаю, что наше поведение в раннем возрасте зависит от того, в какой степени мы можем положительно контролировать себя, других и окружающий нас мир. Если по мере роста наши потребности удовлетворяются, мы можем «расслабиться» и практиковаться здоровому контролю в нашей повседневной жизни. Мы можем не соглашаться с другими, при этом отказавшись от игры «я самый лучший, а вы дураки», у нас не будет необходимости побеждать в каждом споре, чтобы чувствовать себя Окей. Мы можем оставаться в позиции Взрослого («Мне не нужно соревноваться») или в позиции Заботливого родителя («Мы оба ОКей, даже если я не согласен с твоим мнением») (Edwards & Edwards, 1975). В противоположность этому, когда наши потребности не удовлетворяются, мы прибегаем к невротическим методам контроля в качестве защиты от чувства беспомощности, растерянности и изоляции в тщетной попытке почувствовать себя сильным, ощутить стабильность и связанность.

Будучи детьми, еще не обладая полностью сформированными эго-состояниями Родителя и Взрослого, мы должны принимать решения для обеспечения своей физической и психологической безопасности, мы должны уметь защищаться и выживать. Какой выбор лучше сделать — адаптироваться через подчинение, бунтовать или использовать своего Свободного Ребенка? Часто наше решение основано на принципе «выбора из двух зол». Например, если мы выбираем адаптироваться через подчинение, мы можем достигнуть ощущения стабильности и связанности (принадлежности), но к сожалению нам сложно будет стать «авторами своей жизни». С другой стороны, когда мы бунтуем, мы чувствуем свою силу, нам кажется, что «авторства нашей жизни» принадлежит нам, мы ощущаем стабильность, но не можем при этом ощутить свою связанность (принадлежность). Использование творческих, юмористических транзакций Свободного Ребенка может сохранить чувство собственной силы, стабильность и связанности. Другая альтернатива — стать непредвзятым и не испытывать чувства привязанности к кому-либо и к чему-либо, в этом есть элементы буддизма. В последнем случае ощущение собственной силы и стабильности достигаются не через контроль других, а ощущение принадлежности (связанности) к философской доктрине позволяет не чувствовать себя одиноким.

Интенцию Эрика Берна, делать особый акцент на актуализации Взрослого эго-состояния, можно представить следующим образом: образование = понимание = расширение возможностей. Его акцент на эго-состояниях и транзакциях расширил наши возможности для обучения различным способам реагирования: мы можем научиться новым реакциям в ответ на «старые» транзакции / ситуации. В этом нам могут помочь понимание наших проблем, связанных с «контролем» и их решение как на уровне Взрослого эго-состояния, так и на «уровне сердца».

Я думаю, что потребность контролировать нашу психику – это человеческая данность, которая представляет собой положительную организующую силу при применении в здоровых условиях. Данная функция становится негативной, когда невротические методы контроля используются для манипулирования и эксплуатации себя, других и окружающей среды. Хотя некоторые люди могут быть способны отказаться от потребности в контроле, я думаю, что большинство из нас могут лишь изучить свои методы контроля и стремиться к зрелым способам контроля, в рамках которых мы можем законно удовлетворить свои потребности, обретая ощущения «авторства своей жизни», стабильности и связанности, не будучи при этом «тиранами», которые эксплуатируют и не учитывают мнение других.

Анализ мотивов, лежащих в основе человеческого поведения и добавление контроля в перечень психологических видов голода может дать нам дополнительный инструмент, с помощью которого мы сможем понять себя и других . Это также может привести к внедрению новых терапевтических техник, специально разработанных для того, чтобы способствовать обретению ощущения «авторства своей жизни», стабильности и связанности.