Я ОХРАНЯЛ СТАЛИНА! ...из СЕКРЕТНЫХ ДНЕВНИКОВ ГЕНЕРАЛА ВЛАСИКА...
"Под руководством Сталина было сделано немало хорошего, и народ это видел. Он пользовался огромным авторитетом. Я знал его очень близко… и я утверждаю, что он жил только интересами страны, интересами своего народа" - генерал Власик
Я ОХРАНЯЛ СТАЛИНА!..
...из СЕКРЕТНЫХ ДНЕВНИКОВ ГЕНЕРАЛА ВЛАСИКА...
Где бы ни находился Сталин, верный Власик был к нему ближе всех. Подчиняясь руководству НКГБ, а затем – МГБ, генерал Власик, имеющий три класса образования, всегда был рядом со Сталиным, фактически являясь членом его семьи, и вождь нередко советовался с ним по делам госбезопасности. Это не могло не вызывать раздражения в руководстве министерства, тем более что Власик зачастую негативно отзывался о своих начальниках. Его арестовали по «делу врачей», которое было прекращено после смерти Сталина и все арестованные выпущены на свободу – все, кроме Власика. Более ста раз его допрашивали за время следствия. В вину вменяли и шпионаж, и подготовку терактов, и антисоветскую агитацию и пропаганду. Причём по каждому из обвинений ему грозил немалый срок. «Прессовали» 56-летнего Николая Сидоровича в Лефортово изощрённо – держали в наручниках, в камере круглые сутки горела яркая лампа, спать не давали, вызывая на допросы, да ещё за стеной постоянно крутили пластинку с истошным детским плачем. Устраивали даже имитацию расстрела (об этом Власик пишет в своём дневнике). Но держался он молодцом, не терял чувства юмора. Во всяком случае, в одном из протоколов он даёт такие «признательные» показания: «Я действительно сожительствовал со многими женщинами, распивал спиртное с ними и художником Стенбергом, но всё это происходило за счёт моего личного здоровья и в свободное от службы время».
А силы личному телохранителю Сталина было не занимать. Рассказывают такой случай. Однажды молодой оперативник госбезопасности неожиданно узнал в толпе на московской улице в крепком мужчине, одетом в отличное пальто, начальника Главного управления охраны (ГУО) МГБ СССР генерал-лейтенанта Власика. Оперативник заметил, что возле него крутится подозрительный тип, явно карманник, и начал быстро продвигаться к генералу. Но, подойдя, увидел, что вор уже запустил руку в карман Власика, а тот вдруг положил свою мощную пятерню на пальто поверх кармана и сжал кисть воришки так, что, как рассказывал оперативник, был слышен треск ломавшихся костей. Он хотел было задержать побелевшего от боли карманника, но Власик подмигнул ему, отрицательно покачал головой и сказал: «Сажать не надо, больше он воровать не сможет».
После Потсдамской конференции в 1945 году Николай Сидорович вывез из Германии в эшелоне НКВД лошадь, две коровы и одного быка, полученные в подарок от Красной Армии. И доставил всю эту живность в Белоруссию своей сестре Ольге. После его ареста в 1952 году стали разбираться и с этим. Выяснили, что в 1941-м его родную деревню Бобыничи захватили немцы. Дом, в котором жила сестра, сожгли, полдеревни расстреляли, старшую дочь сестры угнали на работы в Германию (оттуда она так и не вернулась), корову и лошадь забрали. Ольга с мужем Петром и двумя детьми ушла к партизанам, а после, когда погнали немцев, вернулась в разграбленную деревню. Вот Власик и доставил из Германии сестре как бы часть её же добра. Об этом доложили Сталину, и тот, посмотрев на докладывавшего министра госбезопасности Игнатьева, сказал: «Ты что, ох..., что ли?!» Об этом вспоминал в конце жизни сам Власик.
Николай Сидорович родился 22 мая 1896 года в селе Бобыничи Слонимского уезда в семье крестьянина-бедняка. По национальности он белорус. В три года Николай лишился родителей: вначале умерла мать, а затем и отец. Трудовую деятельность начал с тринадцати лет: работал батраком у помещика, землекопом на постройке железной дороги, чернорабочим на фабрике в Екатеринославе. В марте 1915 года был призван на военную службу. Шла Первая мировая война. В ходе боевых действий он уже тогда проявил недюжинную отвагу, был ранен, награжден Георгиевским крестом и повышен до унтер-офицерского звания. В дни Октябрьской революции Николай Власик, находясь в Москве, вместе со своим взводом перешёл на сторону Советской власти. В 1918 году в боях на Южном фронте под Царицыном его тяжело ранило.
В сентябре 1919 года был переведен в органы ВЧК, работал под непосредственным руководством Феликса Эдмундовича Дзержинского в Центральном аппарате, был сотрудником Особого отдела, старшим уполномоченным активного отделения оперативной части. С мая 1926 года Н.С. Власик стал старшим уполномоченным Оперативного отделения ОГПУ. С 1935 года – начальник отделения личной охраны Сталина – так называемой «особой группы». С ноября 1938 года – начальник 1-го отдела Главного управления государственной безопасности НКВД СССР, с мая 1943 года — начальник 6-го Управления наркомата госбезопасности СССР, с апреля 1946 года — начальник Главного Управления охраны Министерства госбезопасности СССР.
Недавно были рассекречены записки Николая Сидоровича «Воспоминания о И.В. Сталине». Целиком они впервые опубликованы в журнале «Историческiй въстникъ», том пятый (152), октябрь 2013 года. В предисловии к своим воспоминаниям Н.С. Власик пишет: «Я не ставлю перед собой задачу показать Сталина как политического деятеля. Я хочу рассказать о нем как о человеке. Поделиться с читателем тем, что знаю о нем, что я лично наблюдал. Попытаться снять несправедливо возведенные на него обвинения в грубости, жестокости и бесчеловечности. Постараться опровергнуть то ложное, что было приписано ему после его смерти, оправдать в том, в чем он был незаслуженно обвинен».
Как рассказал Николай Сидорович, «в 1927 г. в здание комендатуры на Лубянке была брошена бомба. Я в это время находился в Сочи в отпуске. Начальство срочно вызвало меня и поручило мне организовать охрану Особого отдела ВЧК, Кремля, а также охрану членов правительства на дачах, прогулках, в поездках и особое внимание уделить личной охране т. Сталина. До этого времени при т. Сталине находился только сотрудник, который сопровождал его, когда он ездил в командировки.
Это был литовец — Юсис. Вызвав Юсиса, мы на машине отправились с ним на подмосковную дачу, где обычно отдыхал Сталин. Приехав на дачу и осмотрев ее, я увидел, что там царил полный беспорядок.
Не было ни белья, ни посуды, ни обслуживающего персонала. Жил на даче один комендант. Как я узнал от Юсиса, т. Сталин приезжал на дачу с семьей только по воскресеньям и питался бутербродами, которые они привозили с собой из Москвы <…>
На квартире в Кремле, где жил Сталин с семьей, были экономка Каролина Васильевна и уборщица. Питание они получали из кремлевской столовой, откуда приносили обед в судках.
Я начал с того, что послал на дачу белье и посуду, договорился о снабжении продуктами из совхоза, находившегося в ведении ГПУ и расположенного рядом с дачей. Послал на дачу повариху и уборщицу. Наладил прямую телефонную связь с Москвой. Юсис, боясь недовольства Сталина этими нововведениями, предложил мне самому доложить обо всем т. Сталину.
Так состоялась моя первая встреча и первый разговор с т. Сталиным. Жил т. Сталин с семьей очень скромно. Ходил он в старом, сильно потертом пальто. Я предложил Надежде Сергеевне сшить ему новое пальто, но для этого надо было снять мерку или же взять старое пальто и сделать в мастерской точно такое. Мерку снять не удалось, так как он наотрез отказался, сказав, что новое пальто ему не нужно. Но пальто мы ему все же сшили.
Жена его, Надежда Сергеевна, необыкновенно скромная, очень редко обращалась с какими-нибудь просьбами, скромно одевалась, не в пример женам многих ответственных работников <…>
Вставал Сталин обычно в 9 часов, завтракал и в 11 часов был на работе в ЦК на Старой площади. Обедал на работе, ему приносили в кабинет из столовой ЦК. Иногда, когда в Москву приезжал т. Киров, они вместе ездили обедать домой. Работал часто до глубокой ночи, особенно в те годы, когда после смерти Ленина пришлось активизировать борьбу с троцкистами <…>
Осенью, обычно в августе — сентябре, Сталин с семьей уезжал на юг. Свой отпуск он проводил на Черноморском побережье в Сочи или в Гаграх… Развлечением на юге были поездки по морю на катере, кино, кегельбан, городки, в которые он любил играть, а также бильярд… Много времени т. Сталин уделял саду. Живя в Сочи, он посадил в своем саду много лимонов и мандаринов. Всегда сам следил за ростом молодых деревьев, радуясь, когда они хорошо принимались и начинали давать плоды
1933 г. у т. Сталина трагически погибла жена. Иосиф Виссарионович глубоко переживал потерю жены и друга. Дети были еще маленькие, уделять им много внимания т. Сталин ввиду своей занятости не мог. Пришлось передать воспитание и заботу о детях Каролине Васильевне, которая вела у них хозяйство, я упоминал о ней выше…
Когда дети подросли и оба уже учились, часть ответственности легла и на меня. Дочь, любимица отца, хорошо училась и была скромной и дисциплинированной. Сын по натуре одаренный, занимался в школе неохотно. Слишком он был нервным, порывистым, не мог долго усидчиво заниматься, часто в ущерб занятиям и не без успеха увлекаясь чем-то посторонним вроде верховой езды. О его поведении скрепя сердце приходилось докладывать отцу и расстраивать его. Детей он любил, особенно маленькую дочь, которую в шутку называл «хозяйкой», чем она гордилась. К сыну относился строго, наказывал за шалости и проступки
После смерти отца был арестован и осужден на 8 лет. За что? Не знаю. Отбыв наказание, он вышел на свободу совершенно больным… Ему предложили, как и сестре, отказаться от фамилии отца Джугашвили, на что он не согласился. После этого он был выслан в Казань, где вскоре умер в марте 1962 г. в возрасте 40 лет.
1 декабря 1934 г. в Ленинграде был убит С.М. Киров. Смерть Кирова потрясла Сталина. Я ездил с ним в Ленинград и знаю, как он страдал, переживал потерю своего любимого друга. Это подлое убийство показало, что враги Советской власти еще не уничтожены и готовы в любой момент нанести удар из-за угла. Тов. Киров был убит врагами народа.
Его убийца Леонид Николаев в своих показаниях заявил: «Наш выстрел должен был явиться сигналом к взрыву и наступлению внутри страны против ВКП(б) и Советской власти».
Летом 1935 г. было произведено покушение на т. Сталина. Это произошло на юге. Сталин отдыхал на даче недалеко от Гагр. На маленьком катере, который был переправлен на Черное море с Невы из Ленинграда Ягодой, тов. Сталин совершал прогулки по морю.
Когда мы вышли из бухты и повернули в направлении Гагр, с берега раздались выстрелы. Нас обстреливали. Быстро посадив т. Сталина на скамейку и прикрыв его собой, я скомандовал мотористу выйти в открытое море. Немедленно мы дали очередь из пулемета по берегу. Выстрелы по нашему катеру прекратились.
При допросе стрелявший заявил, что катер был с незнакомым номером, это показалось ему подозрительным, и он открыл стрельбу… Все это был один клубок. Убийство Кирова, Менжинского, Куйбышева и Горького, а также упомянутые покушения были организованы правотроцкистским блоком. Это показали процессы Каменева и Зиновьева в 1936 г.
Процесс Пятакова, Радека и Сокольникова в 1937 г. и процесс Ягоды, Бухарина и Рыкова в 1938-м. Этот клубок удалось распутать и таким образом обезвредить врагов Советской власти. «Бухарины и Рыковы, Ягоды и Булановы, Крестинские, Розенгольцы», сказал советский обвинитель Вишинский в своей речи 11 марта 1938 г. на процессе Ягоды в Доме союзов, это «пятая колонна».
Среди многочисленных обвинений, возведенных на тов. Сталина после его смерти, самым значительным, пожалуй, является обвинение в физическом уничтожении группы военных руководителей Красной армии во главе с Тухачевским.
Как должен отнестись т. Сталин к документу, уличавшему Тухачевского в измене и переданному другом Советского Союза президентом Чехословакии Бенешем? Если все они, как теперь утверждают, были невиновны, то почему застрелился Гамарник? Я что-то никогда не слышал о таких случаях, когда ни в чем не повинные люди в ожидании ареста стрелялись. Ведь революционеры, всегда живущие под угрозой ареста, никогда не кончали жизнь самоубийством. Кроме того, эта группа военных не была расстреляна, как 26 бакинских комиссаров, без суда и следствия.
Суд происходил при закрытых дверях, поскольку показания на суде должны были касаться военных тайн. Но в состав суда входили такие авторитетные, известные всей стране люди, как Ворошилов, Буденный, Шапошников <…>
Я лично знал Тухачевского, встречался с ним. О нем было известно, что он происходил из дворянской помещичьей семьи… Внешность, жесты, манера держаться, разговор, ничто не указывало в нем на пролетарское происхождение, наоборот, во всем видна голубая кровь… Тухачевский бежал из немецкого плена и вернулся в Россию накануне Октябрьской революции. Он сначала примкнул к бывшим офицерам царской армии, затем порвал с ними. Сайерс и Кан пишут, что своему приятелю Голумбеку на вопрос, что он намерен делать, он ответил: «Откровенно говоря, я перехожу к большевикам. Белая армия ничего не способна сделать. У них нет вождя».
Вот что пишут Сайерс и Кан: «Работая в штабе Красной армии, Тухачевский сблизился с троцкистом Путной, последовательно занимавшим должности военного атташе в Берлине, Лондоне, Токио, и начальником Политуправления Красной армии Яном Гамарником», которого Сайерс и Кан называют личным другом рейхсверовских генералов Секта и Гаммерштейна… В начале 1936 года Тухачевский… ездил в Лондон на похороны короля Георга V. Незадолго до отъезда он получил желанное звание маршала Советского Союза. «Он был убежден, что близок час, когда советский строй будет низвергнут и “новая” Россия в союзе с Германией и Японией ринется в бой за мировое господство». По дороге в Лондон Тухачевский останавливался ненадолго в Варшаве и Берлине, где он беседовал с польскими полковниками и немецкими генералами. Он так был уверен в успехе, что почти не скрывал своего преклонения перед немецкими милитаристами.
В Париже на официальном обеде в советском посольстве, устроенном после его возвращения из Лондона, Тухачевский говорил: «Мы должны ориентироваться на новую Германию. Германии… будет принадлежать гегемония на Европейском континенте. Я уверен, что Гитлер означает спасение для нас всех».
В 1938 г. на процессе Ягоды троцкисты Крестинский и Розенгольц в своих показаниях подробно рассказывали о роли Тухачевского в заговоре военных. А Ягода на вопрос о том, почему они не объединились с военными, ответил, что они не знали о бонапартистских наклонностях Тухачевского и это их не устраивало.
Вот что писал по этому поводу американский посол в СССР Джозеф Дэвис в 1941 г. после нападения нацистов на Советский Союз: «В России не было так называемой внутренней агрессии, действовавшей согласованно с немецким верховным командованием… в России не оказалось судетских генлейнов, словацких тисо, бельгийских дегрелей или норвежских квислингов. Все это фигурировало на процессах 1937–1938 гг., на которых я присутствовал лично, следя за их ходом… Теперь совершенно ясно, что все эти процессы, чистки и ликвидации, которые в свое время казались такими суровыми, были частью решительного и энергичного усилия сталинского правительства предохранить себя не только от переворота изнутри, но и от нападения извне… В России в 1941 г. не оказалось представителей “пятой колонны”, они были расстреляны. Чистка навела порядок в стране и освободила ее от измены».
Кроме всего этого, арестован и судим Тухачевский был по документам, этого никто не берется отрицать. Документ, переданный Бенешем Сталину, существовал, и ему трудно было не поверить. А вот реабилитирован Тухачевский по довольно сомнительному заверению гитлеровских агентов, что будто бы документ, переданный Бенешем, был фальшивым. Можно ли этому верить? Сомневаюсь <…>
9 августа 1947 г. крейсер «Молотов» под командованием адмирала Юмашева в сопровождении двух эсминцев вышел из Ялтинского порта. На борту крейсера кроме т. Сталина находились приглашенный Иосифом Виссарионовичем т. Косыгин, отдыхавший в это время в Ялте, командующий Черноморским флотом адмирал Октябрьский и другие сопровождавшие Сталина лица. Крейсер взял курс на Сочи. Незабываемое впечатление произвела на меня эта поездка. Погода стояла великолепная, настроение было у всех приподнятое. Тов. Сталин под несмолкаемое приветственное «Ура» всего экипажа обошел крейсер. Радостны и восторженны были лица матросов. Согласившись на просьбу адмирала Юмашева сфотографироваться вместе с личным составом крейсера, т. Сталин подозвал меня… Когда я закончил снимать, сделав для гарантии несколько фотографий, он подозвал сотрудника из охраны и сказал: «Власик так старался, а его никто не снял. Вот вы сфотографируйте его вместе с нами». Фотографии получились очень удачные и были перепечатаны во многих газетах <…>
Прекрасно разбирался Иосиф Виссарионович в чекистской работе. Так, в 1947 г. в Сочи он вызвал министра госбезопасности Абакумова. Многому можно было поучиться, слушая указания, которые он давал по нашей работе. Он прекрасно знал работу разведки буржуазных стран, приводил много интересных примеров.
Не грубо и жестоко, а бережно и внимательно относился Сталин к людям. Всем известно его теплое и отеческое отношение к прославленному летчику Валерию Павловичу Чкалову. Вспомним его слова, сказанные Чкалову: «Ваша жизнь дороже нам любой машины»… На приеме в Кремле в Георгиевском зале в честь возвращения чкаловского экипажа из Америки после перелета через Северный полюс возбужденный Чкалов, рванув на груди гимнастерку, воскликнул, обращаясь к Сталину: «Не только жизнь мою готов отдать Вам, сердце мое возьмите!»
Я привел все эти факты теплого и чуткого отношения Сталина к окружающим, народу в опровержение распространенного после его смерти утверждения, представляющего его как человека грубого и жесткого, бесчеловечного и беспощадного к окружающим. Это — ложь. Таким он никогда не был. Он был прост и приветлив, снисходителен и чуток. Он был беспощаден к врагам, но крепко любил друзей.
Сталина упрекают в том, что в 1941 г. страна оказалась неподготовленной к войне. Так ли это? И так ли просто было подготовиться к такой страшной опустошительной войне? Ведь воевать пришлось не против одной страны. Гитлер обрушился на нас военной техникой, собранной почти со всей Европы, и имел союзников в лице Италии, Венгрии, Румынии и Финляндии… мирному строительству молодой Советской республики мешали враги, находящиеся внутри страны.
В годы первой пятилетки была разоблачена крупная вредительская организация под названием «Промпартия», которая устраивала диверсии на советских предприятиях, выводила из строя шахты, действовала на транспорте, в нефтяной промышленности и кроме этого передавала за рубеж шпионские сведения о состоянии советской авиационной промышленности, о постройке аэродромов, о работе транспорта и т.п. Финансировала эту организацию международная организация бывших миллионеров царской России — Торгпром.
Второй вредительской организацией, которая также устраивала диверсии и занималась шпионажем в Советском Союзе, была московская контора английского электропромышленного предприятия «Метро-Виккерс», которая действовала по заданию Интеллидженс сервис при помощи русских сотрудников предприятия, завербованных английской разведкой.
К концу второй пятилетки были окончательно разгромлены и ликвидированы троцкистско-бухаринские организации. Довести до конца третий пятилетний план, рассчитанный на развитие машиностроения, металлургии, электроэнергии, химической промышленности и топлива, помешала война <…>
Работа тыла по снабжению армии всем необходимым, что тоже чрезвычайно важно, была безукоризненна. Надо учесть, что много складов боеприпасов находилось на территории Белоруссии и в первые дни войны они попали в руки врагу. Такое размещение военных складов на территории, близкой к границе, и спланированное по распоряжению военного командования нельзя не заподозрить в преднамеренности. Вот тут уместно вспомнить о заговоре военных. Несмотря на все это, если мы и отступали, то оказывали при этом упорное сопротивление, нанося противнику огромный урон.
За несколько дней до ноябрьских праздников 1941 г. т. Сталин вызвал меня и сказал, что надо подготовить помещение станции метро «Маяковская» для проведения торжественного заседания... Спускаясь по эскалатору на торжественное заседание, т. Сталин посмотрел на меня, я был одет в бекешу и папаху, и сказал: «Вот у тебя на папахе звезда, а у меня ее нет. Все-таки, знаешь, неудобно, главнокомандующий, а одет не по форме. А на фуражке даже нет звезды, ты уж достань мне, пожалуйста, звезду». Когда т. Сталин уезжал домой после заседания, на его фуражке блестела звезда.
В этой фуражке и в простой шинели без каких-либо знаков отличия он выступал на историческом параде 7 ноября 1941 года.
Мне удалось его удачно сфотографировать, и эта фотография была распространена в большом количестве. Бойцы прикрепляли ее на танки и со словами «За Родину! За Сталина!» шли в ожесточенные атаки.
После заседания был ужин, затем все разъехались. Сталин прилег отдохнуть. Спал он вообще очень мало, а во время войны иногда и совсем не ложился, приляжет днем часа на два, и то просит Поскребышева разбудить его при малейшей необходимости.
Сталин всегда был абсолютно твердо уверен в победе. Слова, сказанные им на торжественном заседании 6 ноября 1941 г., «Наше дело правое, победа будет за нами», — стали лозунгом. Народ верил и любил его. С его именем шли в бои, побеждали и умирали. Пусть ценой больших потерь, в такой войне они неизбежны, он привел страну к победе.
И как неотделим образ Кутузова от героев Отечественной войны 1812 года, так нельзя отделить образ Сталина от героев Второй Отечественной войны 1941–1945 гг. <…>
Во время Крымской конференции, которая проходила в феврале 1945 г. в Ялте, Главное управление охраны обеспечивало всем необходимым все три делегации. Много трудов было положено на то, чтобы привести в порядок помещения, дороги, наладить телефонную связь. Крым немало пострадал от врага, который разрушал все что мог <…>
Хотя время было еще военное, с продуктами были трудности, я решил принимать гостей по русскому обычаю хлебосольно и распорядился, чтобы бутерброды приготовили большие, такие, как у нас принято, густо намазанные маслом, икрой, чтобы ветчины или рыбы лежал солидный кусок.
И официанток подобрал рослых, румяных девушек. Успех моих бутербродов превзошел, как говорится, все мои ожидания. Крымская конференция продолжалась в течение восьми дней. При подписании коммюнике у т. Сталина что-то случилось с авторучкой, он обратился ко мне, я дал ему свою ручку, которой и был подписан этот исторический документ. Эту ручку я храню как память об этом знаменательном дне.
Все три конференции прошли безупречно, никаких недоразумений и неприятных происшествий не было.
Вся охрана, весь командный и офицерский состав, обслуживающий персонал и лично я были награждены орденами. За конференцию в Тегеране я был награжден орденом Ленина. За Крымскую конференцию — орденом Кутузова I степени. За Потсдамскую конференцию — орденом Ленина.
В течение всей войны Иосиф Виссарионович напряженно работал, радуясь успехам и тяжело переживая неудачи, внимательно следя за тем, что происходило на фронтах, вникая во все мелочи… Во время войны т. Сталин выезжал на фронт, но я его не сопровождал из конспиративных соображений. Считалось, что если Власик в Москве, то и Сталин в Москве.
После смерти Сталина появилось такое выражение, как «культ личности»… Если человек — руководитель своими делами заслуживает любовь и уважение окружающих, что в этом дурного… Народ любил и уважал Сталина. Он олицетворял собой страну, которую вел к процветанию и победам.
Под его руководством было сделано немало хорошего, и народ это видел. Он пользовался огромным авторитетом. Я знал его очень близко… и я утверждаю, что он жил только интересами страны, интересами своего народа.
Личной жизни у него не было! Я не считаю, что этот культ, о котором сейчас так много говорят, причинил большой вред стране.
Я на себе испытал обаяние этого человека. Я верил ему, любил его и был безгранично ему предан. В любую минуту я готов был отдать жизнь за него. Меня же никто на это не агитировал.
Легко обвинить человека во всех смертных грехах, когда он мертв и не может ни оправдаться, ни защититься. Почему же при жизни никто не решился указать ему на его ошибки? Что же мешало? Страх? Или не было этих ошибок, на которые надо было указывать?
Уж на что был грозен царь Иван IV, а находились люди, которым дорога была родина, которые, не боясь смерти, указывали ему на его ошибки. Или перевелись на Руси смелые люди?
Да нет, война показала, что Сусанины не перевелись на Русской земле. Молодежь, ничего в жизни еще не успевшая испытать, не задумываясь, отдавала жизнь за родину, закрывая своей грудью вражеские дзоты. Так в чем же дело? Долгое время все молчали и никто не решался опровергнуть хотя бы одно обвинение, выдвинутое против умершего. И только спустя тринадцать лет начали появляться робкие попытки оправдания.
В газете «Красная звезда» от 30 мая 1967 г. в своей статье «Мемуарист и история» генерал-майор Жилин и полковник Макаров пишут: «Верховный главнокомандующий И.В. Сталин, проявляя большую твердость, руководил военными действиями в целом правильно и имел немало заслуг в этой области».
После смерти тов. Жданова медсестра кремлевской больницы Тимошук опротестовала диагноз врачей, лечивших Жданова, о чем было доложено на Политбюро начальником Санитарного управления Кремля профессором Егоровым П.И. После вскрытия тела тов. Жданова было установлено, что лечение Жданова было правильным, а заявление медсестры Тимошук было ошибочным и совершенно безграмотно... Все же через несколько дней мне было поручено Сталиным провести тщательную проверку всех профессоров, лечивших тов. Жданова, и взять их под агентурную разработку, что мною и было выполнено.
Никаких данных, порочащих профессоров, не было, о чем я и доложил Сталину.
Но несмотря на это, «дело врачей» было передано на дальнейшую разработку во Второе управление МГБ.
В мае 1952 г. мне заявили, что в Управлении охраны не все благополучно. Сталин предложил создать комиссию для проверки работы возглавляемого мною Управления охраны под председательством Маленкова…
Я обвинялся в том, что не принял мер по сигналу медработника Тимошук и покрывал вражеские действия профессоров Егорова, Виноградова и других.
После того, как Берия удалось добиться ареста профессоров, Тимошук была награждена, как разоблачившая врагов народа, но вскоре она погибла в автокатастрофе…
Не имея ни одного взыскания, а только одни поощрения и награды, я был исключен из партии и брошен в тюрьму.
Но никогда, ни одной минуты, в каком бы состоянии я ни находился, каким бы издевательствам я ни подвергался, находясь в тюрьме, я не имел в своей душе зла на Сталина. Я прекрасно понимал, какая была создана вокруг него обстановка в последние годы его жизни. Как ему было трудно. Он был старым, больным, одиноким человеком. Он никогда не верил никакой клевете, какую на меня возводили мои завистники и враги.
Меня два раза за эти годы удаляли от него, но он не верил никому, лично все проверял и снова приближал меня к себе.
Он был и остается для меня самым дорогим человеком, и никакая клевета не может поколебать то чувство любви и глубочайшего уважения, которые я всегда питал к этому замечательному человеку.
Он олицетворял для меня все светлое и дорогое в моей жизни — партию, родину и мой народ. Н.С. Власик».
СВЕТЛАЯ ПАМЯТЬ!..
Примечательно, что Власика сняли с занимаемой должности 29 апреля 1952 года – менее чем за 10 месяцев до убийства И.В. Сталина. Приемная дочь Николая Сидоровича в своём интервью газете «Московский комсомолец» 7 мая 2003 года отмечала, «что отец бы не дал ему умереть». Это интервью, как мы увидим ниже, обернулось и для неё печальными последствиями.
Вот что рассказала сотрудница Слонимского краеведческого музея Ирина Шпыркова:
– Личные вещи Николая Сидоровича передала в музей его приемная дочь – родная племянница Надежда Николаевна (своих детей не было). Эта одинокая женщина всю жизнь добивалась реабилитации генерала.
В 2000 году Верховный суд РФ снял все обвинения с Николая Власика. Он был реабилитирован посмертно, восстановлен в звании, а награды возвращены семье. Это три ордена Ленина, четыре ордена Красного Знамени, ордена Красной Звезды и Кутузова, четыре медали, два почетных чекистских знака.
– В то время, – рассказывает Ирина Шпыркова, – мы связались с Надеждой Николаевной. Договорились о передаче наград и личных вещей в наш музей. Она согласилась, и летом 2003 года наш сотрудник поехал в Москву.
Но все обернулось как в детективе. В «Московском комсомольце» была опубликована статья о Власике. Многие звонили Надежде Николаевне. Один из звонивших назвался Александром Борисовичем – юристом, представителем депутата Госдумы Демина. Он пообещал помочь женщине вернуть бесценный личный фотоархив Власика.
На следующий день явился к Надежде Николаевне якобы составить документы. Попросил чая. Хозяйка вышла, а когда вернулась в комнату, гость вдруг собрался уходить. Больше она его и не увидела, как и 16 медалей и орденов, золотых часов генерала…
У Надежды Николаевны остался лишь орден Красного Знамени, который она передала в Слонимский краеведческий музей. А также два листочка из записной тетради отца.
Вот список всех наград, исчезнувших у Надежды Николавны (кроме одного ордена Красного Знамени):
Георгиевский крест 4 степени
3 ордена Ленина (26.04.1940, 21.02.1945, 16.09.1945)
3 ордена Красного Знамени (28.08.1937, 20.09.1943, 3.11.1944)
Орден Красной Звезды (14.05.1936)
Орден Кутузова I степени (24.02.1945)
Медаль ХХ лет РККА (22.02.1938)
2 знака Почётный работник ВЧК-ГПУ (20.12.1932, 16.12.1935)
©Дутов Андрей
ДРУЗЬЯ ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ на канал "СКАЗАНИЯ о РОССИИ" каждый день выкладываю статьи, которые Вы нигде больше не прочитаете. ссылка
https://vk.com/russkazi