Азиатский опыт: Уроки Китая
Первая часть(Уроки Японии): https://vk.com/@russkiy_monarkhist-ekonomicheskii-bum-yaponii
Маоизм и китайский социализм
9 сентября 1976 года умер Мао Цзэдун, основатель Китайской Народной Республики и председатель Коммунистической партии Китая с 1943 года. Мао можно назвать самым ужасным примером социалистического вождя, в результате правления которого от голода умерло от 20 до 40 миллионов человек. Политика «Большого скачка» наглядно показала нам все ужасы маоизма, которые мы сию минутно разберём.
Политику Мао можно назвать братом-близнецом политики Сталина, Мао так же как и Сталин провел коллективизацию заставив крестьянство войти в коммуны, где те обрабатывали сталь и чугун, и согласно левым благодаря этому в Китае наконец-то наладилось производство чугуна и стали. Однако, во-первых, внезапно, но крестьяне не умеют обрабатывать чугун и сталь. А, вовторых, нельзя посчитать эффективность сего действия. В рыночной экономике эффективность можно выразить в виде рыночной цены производимого крестьянами товара. Рыночные цены хранят в себе информацию потребителя, являются неким сигналом для предпринимателей, они появляются в ходе конкуренции на рынке.
Экономист Вальрас создал свою схему «Равновесие Вальраса». Согласно ей существует некая равновесная цена, так сказать идеальная цена.


Если цена выше точки равновесия соответственно образуется избыток товаров, причиной тому служит снижении покупателей в следствии повышения цены, в данном случае предприниматель получит сигнал и цена получит тенденцию к понижению. Если цена наоборот, ниже точки равновесия мы получаем картинку, где образуется дефицит товара, из-за низкой цены происходит повышение спроса на товар. Предприниматель соответственно так же приходит сигнал и цена получает тенденцию к повышению.
В условиях плановой экономики не существует конкуренции, соответственно и цены не подлежат корректировки, соответственно лишены потребительской информации. Существовала попытка Карла Маркса решить эту проблему, в результате который он вывел т.н. «теорию трудовой стоимости» согласно которой цена устанавливается исходя из затрат на товар. Естественно это теорию можно легко опровергнуть. Цена устанавливается не затраченным на него трудом, а соотношением спроса и предложения. Сотовый телефон выпущенный Travel Electronic в 1979 стоил больше 3000$, сейчас же подобный образец можно купить за сущие копейки. И я сомневаюсь, что затраченный труд на этот телефон равен этим копейкам. Так что, все предельно просто, как выяснилось выше цена появляется в результате соотношения спроса и предложения.
В плановой экономике нету рыночных цен, а достойной замены им не находиться, в итоге мы получаем то, что не можем измерить, например, продажи какого-либо завода. Вдруг цена слишком маленькая, а завод несёт убытки? А как вообще подсчитать убытки в данном случае, ведь они так же выражаются в виде рыночных цен?
Мы получаем проблему планирование в виде невозможности подсчитать убытки ( а соответственно и прибыли ), выставить правильную цену на товар, это так же справедливо относится и к зарплатам которые по сути являются ценой рабочих за свой труд.
Это проблема плановой экономики которые так же и справедливы к политике Мао, ведь он то и использовал государственное централизованное планирование в экономике Китая. Так же не менее безосновательно считать, что возможно, невозможность выставить правильную цену подсыпало огонь в голод.
Голодные, недовольные, но бесправные крестьяне не слишком беспокоили правительство, несмотря на их колоссальную численность. Однако в самом центре китайского общества находилась еще одна социальная группа, которая была разочарована проводимой Мао политикой ничуть не меньше крестьян, а может быть, и больше. Ветераны Красной армии и старые партийцы один за другим становились жертвами «чисток» в ходе многочисленных политических кампаний. Немало опальных партийцев пострадали вследствие борьбы за власть, которую они вели с Мао Цзэдуном или с его приближенными, действовавшими от лица своего патрона в собственных интересах. Некоторые имели достаточно смелости, чтобы высказывать мнение, противоречившее позиции Мао; кто-то даже лично вступал с ним в спор; отдельные кампании, инициированные Мао, оказывались столь невероятны, что любому независимо мыслящему человеку было, по видимости, крайне сложно удержаться от заявления о своем несогласии.
Ни одна другая часть общества не перенесла столько унижений и не пострадала столь сильно в период правления Мао Цзэдуна, как интеллигенция. В императорском Китае интеллигенция – в высшей степени меритократическая, но при этом открытая группа, члены которой сдавали экзамен на пригодность к государственной службе, – входила в правящий класс. Однако преданность социалистическим идеям и радикальный антитрадиционализм Коммунистической партии Китая осложнили отношения между новым правительством и наиболее образованными членами общества. Личностные особенности Мао Цзэдуна лишь усугубили проблему.
В начале 1960-х годов, отказавшись от политики «большого скачка», Китай восстановил общественный порядок и вернулся к экономическому росту – чтобы снова распроститься с ними в 1966 году, когда Мао Цзэдун начал «культурную революцию».
Компартия объявила войну «четырем пережиткам» – старому мышлению, старой культуре, старым обычаям и старым нравам. В результате храмы были разрушены, книги и картины сожжены, культурные реликвии уничтожены. Во второй половине 1960-х годов единственными книгами, доступными для жителей Китая, являлись собрания сочинений Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина и Мао, а также отдельные произведения, одобренные правительством и призванные продемонстрировать победу социализма. Все прочие книги были запрещены, библиотеки закрыты. Учителя и профессора – особенно те, кто побывал за рубежом, – претерпевали унижения и издевательства, многие из них умирали или кончали жизнь самоубийством. Серьезно пострадала система образования, академическая наука превратилась в объект насмешек и пародий. Массы подхватили лозунг «Знание бесполезно».
Сразу после смерти Мао Цзэдуна 9 сентября 1976 года в Китае началась ожесточенная борьба за власть, исход которой было невозможно предугадать
Реформы
Вскоре, Китай покончил с интеллектуальной изоляцией и закрытостью. После смерти Мао правительство быстро отказалось от экспорта революции и приступило к налаживанию связей с азиатскими соседями и развитыми странами. 1978 год стал для Китая «годом дипломатии».
Как только Китай перешел к политике открытости, стали стремительно расти объемы внешней торговли. В 1977 году внешнеторговый оборот Китая (импорт плюс экспорт) едва дотягивался до 14 миллиардов долларов США. Для сравнения: внешнеторговый оборот Тайваня в ту пору составлял 18 миллиардов долларов США, Южной Кореи – 21 миллиард, Японии – 141 миллиард. В 1978 году Китай увеличил показатель на 50 %. Огромную роль в этом сыграл Гонконг. По словам Ричарда Вона, «Китай открылся миру с помощью» Гонконга.
Сразу же после провозглашения курса на внешнюю открытость в Китай хлынул поток потребительских товаров, произведенных на Тайване, в Гонконге, Японии и других странах; для китайских потребителей они были в новинку.
Мало кто мог предположить, что Коммунистическая партия Китая будет в конце концов привержена рыночной экономике. Однако сегодня общепризнано, что идея перевести экономику страны на капиталистические рельсы принадлежала именно правительству. Какие конкретные шаги предприняло китайское руководство, чтобы осуществить столь радикальные преобразования?
Сразу же после Третьего пленума китайское правительство приступило к реформам в области, считавшейся одним из наиболее слабых мест социалистической экономики, – на государственных предприятиях. В коммюнике 1978 года утверждалось: «Одним из серьезных недостатков системы экономического управления является чрезмерная концентрация власти», – следовательно, необходимо было передать ее как местным органам власти, так и хозяйственным организациям, чтобы «местные органы власти, а также промышленные и сельскохозяйственные предприятия получили больше прав на принятие управленческих решений в рамках единого государственного плана».
Во время зарубежных командировок китайские лидеры лишний раз убедились в том, что главное – не децентрализация власти, а самостоятельность госпредприятий. Больше всего их поразила высокая производительность и динамизм капиталистических компаний. В отличие от Nissan – фирмы, которая произвела глубочайшее впечатление на Дэн Сяопина в ходе его визита в Японию в 1978 году, – погрязшие в бюрократизме китайские предприятия были крайне неэффективны.
Китай стал капиталистическим благодаря периферийным революциям. Важнейшая из этих революций произошла в сельском хозяйстве – наиболее ослабленном секторе китайской экономики, сильно пострадавшем при Мао Цзэдуне, особенно от катастрофических последствий «большого скачка». По сравнению с промышленностью аграрная сфера хронически недофинансировалась. Хуже того, прибыль от сельскохозяйственной деятельности направлялась на субсидирование индустриализации – посредством навязанной крестьянам экономии и занижения цен на сельскохозяйственную продукцию. По этой причине большая часть сельского населения была вынуждена голодать, что представляло угрозу для китайских властей во время правления Мао Цзэдуна.
Поэтому произошла настоящая аграрная реформа – деколлективизация и введение системы производственной ответственности крестьянских хозяйств – шла снизу вверх.
В течение 1979 года Вань Ли использовал любую возможность выступить в защиту частного фермерства. Спустя год центральное руководство пересмотрело свои взгляды. Поздней весной 1980-го Чэнь Юнь, Ху Яобан и Дэн Сяопин пришли к выводу, что индивидуальное предпринимательство на селе имеет свои преимущества.
Необходимо отметить, что история аграрной реформы в Китае не заканчивается на деколлективизации и возрождении частного фермерства. Деколлективизация освободила крестьян от диктатуры коммун и производственных бригад. Но для возрождения духа коммерции и предпринимательства гораздо важнее было то, что крестьянам вернули возможность выбора. Поэтому даже в районах, в штыки воспринявших частное фермерство, люди радостно приветствовали сопутствовавшую ему экономическую свободу. Это послужило лишним доводом в пользу быстрого внедрения системы производственной ответственности и стало главной движущей силой аграрной реформы в Китае.
Волостные и поселковые предприятия превратились в серьезных конкурентов для госпредприятий. Они переманивали квалифицированные кадры и директоров из госсектора, предлагая высокую зарплату и прочие блага. Получив право распоряжаться прибылью, они вкладывали средства в совершенствование производственных технологий. Жестокая конкуренция заставила госпредприятия задуматься об улучшениях. Подъем волостных и поселковых предприятий покончил с монополией государственных предприятий в китайской промышленности – за исключением нескольких секторов под государственным управлением.
Значение волостных и поселковых предприятий выходит за рамки их вклада в рост ВВП. Они привнесли в китайскую экономику конкуренцию и послужили катализатором экономических преобразований.
Итог
Китай показал нам пример, как государство может трансформироваться из аграрной экономики в государство которое теперь занимает первые места по ВВП в мире. Развитие индивидуального предпринимательство помогло Китаю стать таким, каким он стал сейчас.
Большая часть материала взята из книги «Как Китай стал капиталистическим»
