Становление российской буржуазии и рыночной экономики. Часть 2: приватизация.
Рассматривая вопрос о реставрации капитализма в постсоветской России, многие задаются вопросом о дате завершения этой контрреволюции. Некоторые считают, что этой датой был 1991-й год, другие называют 1993-й. Я не соглашусь с этим, ведь приватизационные процессы в России продолжаются по сей день, а их первый этап был полон неопределённости. С одной стороны, рабочий класс был полон гнева и готовности к борьбе, с другой, существовала неопределённость в верхах. Каждая из групп ранее монолитной бюрократии тянула одеяло на себя. Часть бюрократии хоть и не хотела отказываться от приватизации, но пыталась замедлить её, сделать её более плавной и системной, сохранив предприятия в руках бывших чиновников. Примерно так поступили в Китае. Но в условиях общенародного сопротивления грабительским реформам, в условиях массового подъёма и в условиях, когда часть бюрократии перешла на сторону классового врага рабочего класса, на сторону вновь созданного капитала, необходимы были не столько экономические, сколько политические меры. Даже в 1994-м году, когда был разгромлен Верховный совет, ситуация для «реформаторов» была крайне нестабильна. Вот что писал Чубайс в одном из своих писем к Ельцину: «...Идет тяжелая внутриправительственная борьба. Сначала в полускрытой, а теперь уже и в явной форме. Почти на каждом заседании консервативная группа отраслевых министерств и заместителей Председателя Правительства в жесткой форме требует "восстановления управляемости", т. е. возврата к прямому управлению народным хозяйством, наращивания объемов льготного кредитования сельского хозяйства, оборонных отраслей, резкого замедления приватизации, передачи прав управления имуществом от ГКИ отраслевым министерствам. Надо прямо сказать, что эти требования не встречают никаких возражений со стороны Председателя Правительства, на что и опирается консервативная группа. Только чрезвычайными усилиями реформаторского крыла удается сдержать этот натиск. Однако баланс сил все больше смещается в сторону консервативного крыла. Уже не хватает сил уследить за всеми разрушительными по отношению к реформам замыслами и действиями наших оппонентов, "выловить" и устранить из проектов решений правительства открыто антирыночные статьи».
Консервативные настроения и идеи реваншизма были сильны в верхах правящей клики бюрократов, так как они столкнулись с огромными трудностями. Приватизация привела к обнищанию населения, к разорению предприятий, к росту бандитизма, к усилению национальных тенденций (примером тому служит Чечня, Татарстан и «Уральская республика» в Екатеринбурге, где была введена своя валюта). Чтобы восстановить стабильность в верхах, буржуазии требовалось немедленно ослабить рабочий класс, разложить его, сделать борьбу труднодоступной. Но пока существовали многотысячные предприятия, с крепкими коллективами, с ячейками массовых рабочий партий, вроде Трудовой России и КПРФ, этого было сделать невозможно. Необходимо было уничтожить крупную собственность, разбазарить её. Эти цели, а именно цели уничтожения концентрированного рабочего класса, и преследовала приватизация на деле. Впрочем, не скрывалось это и на словах. Вспомним, что Чубайс потом сам заявлял, что цель была «уничтожить коммунизм», а вовсе не оптимизировать российскую экономику.
Если говорить о дате начала приватизации, то это лето 1991-го года, когда на КАМАЗе было создано первое в России акционерное общество. Однако массовая приватизация началась лишь с 1992 года, когда правительство на законодательном уровне утвердило её пределы, а также методы. Приватизацию можно разделить на два вида: «малую», (проводившуюся с 92-го по 94-е года) и «большую», которая продолжается до сих пор. И если малая приватизация заключалась в передаче в частную собственность предприятий торговли, обслуживания, в общем, сферы услуг, то большая прошла не так гладко и привела к краху российской промышленности и развалу экономики как к следствию. По методам проведения приватизацию следует разделить на ваучерную, которая проводилась в 1992--1995 годы, денежную, проводимую с 1995 по 1997 годы, и точечную, которая проводится до сих пор. Начнём наш анализ с ваучерной приватизации.
Опасаясь революции, либералы вынуждены были действовать весьма трусливо, идя на популистские шаги и мнимые уступки. Одной из таких полумер и была ваучерная приватизация. Её целью было столько не становление класса крупных собственников, сколько разрушение хозяйственной системы страны. Дело в том, что ваучеры доставались всем поровну, и их можно было обменять на акции или вложить в ЧИФы (Чековые Инвестиционные Фонды). Что касается акционирования предприятий, то оно шло параллельно. Всего было три варианта для акционирования:
1) Когда от 51% до 71% акций достаётся трудовому коллективу, 5% администрации, остальное поступает в свободный обмен на ваучеры.
2) Когда 25% акций достаётся коллективам, ещё на 10% они имеют право по льготам при обмене ваучеров, ещё 10% зарезервировано для рабочих по рыночным ценам, 5% достаётся администрации, остальное поступает в свободную продажу.
3) Когда 20% акций остаётся коллективу с правом дальнейшего инвестирования, остальное поступало в свободную продажу.
Разумеется, рабочие выбирали первый вариант, реже второй, наконец, на третий согласилось лишь 2-3% коллективов. Такая система была уступкой, невыгодной буржуазии, и ситуацию как можно скорее требовалось исправить. Проблемой для первых капиталистов стало то, что, во-первых, даже имея капитал, они не могли приобрести контрольный пакет акций, а во-вторых, их капиталовложения зависели от решения коллектива. Разумеется, рабочие преследовали цель не получить максимальную прибыль по дивидендам, а сохранить предприятие, его инфраструктуру и социальные гарантии себе. При этом производительность труда нисколько не повысилась, а, даже наоборот, понизилась вследствие разрушения производственных цепочек, включавших в себя множество предприятий. Фактически, первый этап приватизации был не переходом к частной, а скорее переходом к коллективной собственности. Это было де-юре.
Де-факто же буржуазия, которая либо тесно сотрудничала с администрацией заводов, либо вообще ей и была, не захотела мириться с половинчатостью мер правительства Гайдара. Начались искусственные саботажи работы предприятий, срывы поставок, в общем, все те меры, что ведут к разорению заводов. Таким образом, рабочих вынуждали продать акции и уйти. Схема заключалась в том, что рабочим крайне часто задерживали зарплату, им нечего было есть и им нужен был любой доход. Дивиденды также не приносили прибылей, т.к. капиталисты искусственно разрушали предприятия. В конце концов, администрация предлагала рабочим продать не приносящие доход акции, за которые обещала им небольшую сумму. Рабочие соглашались и контрольный пакет переходил в руки заводовладельцев. Порой не обходилось и без бандитизма, когда у рабочих эти акции «отжимали» насильно.
Отдельно стоит сказать и об инвестиционных фондах, в которые вложили акции миллионы людей. Их смысл заключалась в том, что за процент от ваучерных дивидендов вкладывали эти ваучеры в перспективные компании и, таким образом, использовали их рационально. Но на деле этим фондам была предначертана печальная участь. Дело в том, что эти ЧИФы могли выкупить лишь 10% акций любой компании. Это обеспечивало то, что в прибыльной отрасли их вклад был бы мал и дивидендов они могли бы получить совсем немного. К тому же, общий разлад экономики, её крах, не позволял делать продуманные инвестиции. Но зачастую до них и не доходило, ведь предприимчивые владельцы ЧИФов выводили накопленный капитал за рубеж, оставляя вкладчиков с носом. Разумеется, правительство позволяло им выводить эти деньги не даром, и получало с ограбленного населения процент. Самыми известными такими мошенническими фондами были «Московская недвижимость» и «Нефть-Алмаз-Инвест». В сумме они ограбили миллионы людей.
И хоть первый этап приватизации натолкнулся на значительные трудности, и даже заставил некоторых представителей ельцинской клики откреститься от приватизации в целом, своих результатов он достиг. Уже к 1994-му доля государственного сектора в ВНП страны упала до 38%, а доля приватизированных предприятий почти сравнялась с ним и составила 37%. Остальная часть экономики находилась в руках кооперативов и созданных с нуля частных фирм.
Денежная приватизация
Вторым этапом приватизации, происходившим с 1995 по 1997 год, была денежная приватизация. Её задачей было уже не столько ослабление рабочего класса и разрушение производственных цепочек, необходимое для этого, сколько создание касты крупных капиталистов-олигархов. Стоит сказать, что, как бы либералы не любили выбивать Путина из своих рядов, именно при нём была проведена приватизация, например, железных дорог и газового сектора. В 90-е годы многие ключевые отрасли ещё находились в руках государства и у этого были свои причины: экономика была слишком нестабильна, потому молодое буржуазное государство боялось банкротства предприятий в отраслях, на которых держалась экономика после уничтожения машиностроения, ведь это могло бы привести или к новой революции, или к развалу страны. Подобного российский правящий класс допустить не мог, потому на какое-то время наиболее важные активы государство придержало в своих руках.
Но большинство крупных заводов всё же подлежало приватизации. И, в отличии от ваучерной приватизации, этот этап уже был сделан без искусственных иллюзий для рабочего класса. Предприятия распродавались на аукционах, и получал их тот, кто заплатит наибольшую сумму. Таким образом, ни о какой кооперативной собственности уже не могло идти речи. Задача была простой: построить класс крупных капиталистов, на которых могла бы опереться ельцинская, а впоследствии и путинская клика. Это было ещё больше необходимо в контексте выборов президента 1996-го года, к которым Ельцин подошёл с рекордно низким рейтингом в 2%. Чтобы надурить отсталую часть народа, куда входили мелкие собственники, рабочая интеллигенция и классово-неопределившаяся молодёжь, олигархи выделили Ельцину огромные деньги на рекламную кампанию. В обмен тот обещал им неприкосновенность их вновь приобретённой собственности.
Важно понимать, что Зюганов, будучи главным оппонентом Ельцина, не выступал за отмену приватизации. Выступая на Давовском международном экономическом форуме перед международной буржуазией, он не только не призвал отменить приватизацию, а, наоборот, ругал Ельцина за то, что его политика недостаточно способствует вхождению России в мировой рынок, открытию дверей иностранному капиталу.[2] Любимые словечки про «правительство народного доверия» и упования на опыт СССР смешивались в речах Зюганова с такой реакционной чушью, которая теперь может удивить даже многих либералов. В войне с российским капиталом Зюганов пытался заручиться поддержкой иностранного.
Но раз Зюганов, этот закоренелый оппортунист, не представлял угрозу рыночной экономике России, чего же боялся правящий класс? Ответ тут очень прост: рабочего класса. Хоть Зюганов из-за своих ревизионистских выступлений и не получил поддержку массовой на тот период РКРП, за его спиной были миллионы промышленных рабочих, которые ненавидели ельцинскую власть и хотели её поражения. Да и всё-таки программа КПРФ включала в себя много прогрессивных пунктов: бесплатная медицина, образование, мораторий на приватизацию природных ресурсов и т.д. Потому, сплотившись вокруг неё, рабочие могли осознать свою силу, осознать себя как класс, и, даже если бы Зюганов дал заднюю, это могло бы их не остановить.
Именно поэтому российской буржуазии требовалось, с одной стороны, завершить приватизацию, её основной этап, передав большинство ключевых отраслей в руки буржуазии, с другой, провести победную кампанию Ельцина, обозначив свою победу и окончательный поворот России к капитализму политически. Потому, второй этап приватизации был проведён форсированно, именно во время него ряд предприятий просто «раздавались» буржуям, во многих случаях аукционы не были нормально проведены и оформлены. В итоге уже к 1996-му году доля госсектора в экономике упала до 23%. Тем не менее, данный этап лишь ещё больше усугубил дыры в бюджете страны, ведь абсолютное большинство появившихся олигархов не собирались платить ни налоги, ни тем более процент с нефтедолларов. Устранить эти просчёты и необходимые издержки должен был третий этап приватизации – точечный. Он сопровождался как точечной приватизацией предприятий, список которых одобрялся кабмином, так и изменениями в законодательстве, потому что в 90-е Россия во многих сферах жила ещё по советским законам.
Точечная приватизация
Начиная с 1997 года и вплоть до сегодняшнего дня приватизация продолжилась, хоть и в меньших масштабах и более «гуманными» (по буржуазным меркам) методами. Теперь план приватизации определяет кабмин, а подписывает его премьер-министр. Задача данного этапа приватизации состояла уже не в том, чтобы ликвидировать плановое хозяйство и не в том, чтобы взрастить класс крупных собственников, на которых и опирается российский режим, а в том, чтобы систематизировать рыночные процессы, подогнать законодательство, различные кодексы, под возникшие отношения. Именно на этом этапе был принят реакционный по сравнению с советским КЗОТом трудовой кодекс, был пересмотрен жилищный и гражданский кодексы.
Некоторые охранители надеялись, что пришедший на смену Ельцину Путин пересмотрит итоги приватизации, тем не менее, они не были пересмотрены и Путин заявил, что никакого отката назад не будет. Начало точечной приватизации фактически ознаменовало победу класса капиталистов в скрытой гражданской войне 90-х годов. На смену вакууму, возникшему в силу разложения советского бюрократического режима, пришли хоть и неокрепшие, но действующие буржуазные институты. В дальнейшие десятилетия их власть только укреплялась, в итоге государство в каком-то смысле возвысилось над классом буржуазии и стало несколько независимым от него (хотя в конечном итоге, правительство Путина всё равно опирается и действует в интересах капиталистов), что мы и наблюдаем сейчас. Для возникновения путинского бонапартизма потребовались десятилетия строительства капитализма в России. Методы этого строительства были насквозь лживыми и прогнившими, но иначе нельзя было подавить и разделить сильнейший рабочий класс мира. Буржуазные экономисты порой ужасались российским капитализмом, тем не менее, Чубайс сказал, что основную задача перестройка выполнила: остатки «коммунизма» были уничтожены. Россия перешла от национализированной экономики, действующей в интересах рабочих, к рыночной анархии, к полуколониальному положению и зависимости от иностранного капитала. Хотя российский правящий класс порой скалит зубы и имеет свои амбиции на территории бывших союзных республик, Россия почти полностью экономически зависима от мирового рынка, впрочем, как и все государства в эпоху монополистического капитализма – империализма.
Источники:
1 — https://ecsocman.hse.ru/data/250/690/1219/Glava_13.pdf
2 — https://www.kommersant.ru/doc/12041
Артем Морозов