Фолклендский кризис — социалистический ответ

Тед Грант

Написано: май 1982 г.
Источник: «Милитант» (Militant)

Война между Британией и Аргентиной из-за Фолклендских островов — симптом мирового кризиса капитализма. Международный экономический спад открыл новую эпоху потрясений, которая принесёт с собой мощные столкновения между классами и конфликты между национальными государствами. Классовые конфликты будут переплетаться с национальными, взаимно обостряя друг друга.

Марксистское отношение к войне не может определяться ужасами войны, страданиями и смертью или теми кошмарными условиями, которые она неизбежно навязывает как гражданскому населению, так и рядовому составу вооружённых сил. Война лишь доводит ужасы капитализма до крайнего предела. Наше отношение к войне определяется классовыми интересами тех, кто её ведёт. В современную эпоху войны определяются властью, прибылью и престижем правящих классов, а также властью, доходами и привилегиями правящих бюрократий в деформированных рабочих государствах России, Восточной Европы, Китая и других сталинистских стран. Рабочий класс всех стран ничего не выигрывает от капитализма и его политики — ни в мирное время, ни на войне. Война есть продолжение политики иными средствами, а в наши дни мир есть продолжение войны иными средствами.

Марксистская позиция определяется непримиримой оппозицией любой войне, которую ведёт капиталистический правящий класс. Наше отношение к войне между Британией и Аргентиной определяется тем, какой класс эту войну ведёт. С обеих сторон в ней участвуют капиталистические державы, а потому мы выступаем против войны как со стороны Британии, так и со стороны Аргентины.

Почему война разразилась именно сейчас? Аргентина предъявляет права на Фолклендские острова уже 150 лет, но до сих пор не решалась перейти к действиям. Именно неуправляемые социальные противоречия внутри Аргентины продиктовали обращение к оружию хунте, которая возглавляет военно-бонапартистский режим, использующий фашистские методы. Точно так же социальный кризис в Германии толкнул Гитлера к войне. За фразами о «национальном суверенитете» скрывается жадность капиталистов к потенциально прибыльным нефти, рыбе и минеральным богатствам Антарктики. Хунта полагает, что эксплуатация Антарктики — вероятно, в роли младшего партнёра американского капитала — дала бы дополнительную опору аргентинской экономике и увеличила доходы большого бизнеса. Они воображают, что это стало бы средством разрешения обострившегося социального кризиса в Аргентине.

И всё же это не главная причина захвата Фолклендов. Аргентина стояла на пороге революционных событий. Всего за несколько дней до вторжения в Буэнос-Айресе прошли массовые демонстрации рабочих против хунты. Чтобы уйти от социального кризиса, аргентинская диктатура решилась на захват Фолклендов в отчаянной попытке направить социальные устремления масс в националистическое русло. Таков был её расчёт. Массовое воодушевление в Аргентине по поводу захвата Мальвин показывает, что временно хунте удалось перенаправить гнев рабочих против британского империализма. Мотивы хунты в этой войне, таким образом, продиктованы капиталистическими соображениями захвата ресурсов и бегства от невыносимых социальных противоречий.

Марксисты всегда проводили различие между войнами, которые ведёт капитализм, и войнами, которые ведёт рабочее государство — деформированное или здоровое. Во Второй мировой войне (1939–1945) единственной страной, которой марксисты оказывали критическую поддержку, был Советский Союз. Так было, несмотря на чудовищнейшую тоталитарную диктатуру сталинистской бюрократии, чьи привилегии и доходы покоились на государственной собственности на средства производства и на плане, которые она поэтому вынуждена была защищать. Деформированное рабочее государство в России было относительно более прогрессивным, чем капитализм. Победа Гитлера открыла бы целую эпоху контрреволюции. Поэтому марксисты оказывали критическую поддержку войне России против нацистской Германии. Они также оказывали критическую поддержку Китаю — колониальной стране в её войне против Японии, которая захватила Маньчжурию в 1931 году и вела войну с Китаем в 1937–1945 годах. И это несмотря на то, что Китаем правил палач китайской революции 1925–1927 годов, бонапартистский диктатор Чан Кайши. Поддерживая Китай, марксисты указывали на полную неспособность Чана и помещичье-капиталистического режима вести войну против Японии. В случае Второй мировой войны так называемая защита демократии со стороны американских и европейских союзников была насквозь пропитана лицемерием и обманом. В действительности они защищали материальные интересы капиталистического класса. Война велась за рынки, сырьё, колонии и сферы влияния. Поэтому марксисты выступали против всех империалистических держав в этой войне. Однако этим вопрос не исчерпывался — как мы сейчас объясним — из-за глубоко укоренившейся ненависти британских рабочих к нацистам и их поддержки борьбы за разгром фашистского режима.

В 1935–1936 годах Муссолини, фашистский диктатор Италии, вторгся в Абиссинию (ныне называемую Эфиопией) в интересах итальянского капитализма. Несмотря на существование в Абиссинии рабовладения, Троцкий выступал за поддержку Абиссинии в войне за национальное освобождение от империалистической державы, стремившейся её поработить. Позиция лидеров НРП (Независимой рабочей партии), таких как Джон Макговерн и Джеймс Макстон, — «никакой поддержки ни одному из диктаторов» — была отвергнута марксистами. Марксизм всегда поддерживает бедных, угнетённых и порабощённых в их борьбе против богатых и могущественных империалистических государств. При этом веским соображением было и то, что поражение итальянских капиталистов и фашистских захватчиков несомненно вызвало бы пролетарскую революцию в Италии.

Марксистская позиция никогда не может определяться вопросом о том, кто начал войну. Лидеры рабочего движения, как левые, так и правые, одержимы определением «агрессора» как способом выработать своё отношение к войне. Это привело руководство Лейбористской партии к положению, при котором оно плетётся в хвосте у консервативного правительства.

Решающий вопрос состоит в том, какой класс ведёт войну и в чьих интересах. Метод рассуждения, исходящий из того, кто напал первым, совершенно поверхностен. В истории есть множество случаев, когда война провоцировалась той или иной державой. Наше отношение определяется классовыми интересами держав, вовлечённых в войну.

Ультралевые секты всех мастей — вполне предсказуемо! — поддержали Аргентину на том основании, что это колониальная страна, столкнувшаяся с империалистической агрессией. Это чепуха, свидетельствующая о совершенно недиалектическом подходе. Аргентина — одна из наиболее развитых стран Латинской Америки. Её землевладельцы не феодальные, а буржуазные, сопоставимые с капиталистическими землевладельцами в Британии. Восемьдесят шесть процентов населения живёт в городах, страна обладает достаточно развитой промышленностью. Финансовый капитал, как иностранный, так и местный, переплетён с буржуазными землевладельцами и городскими капиталистами. Где это видано — колониальная страна с фондовой биржей! Аргентина имеет основу, сходную с основой Соединённых Штатов. Поселенцы истребили местное индейское население и начинали с буржуазных, а не феодальных отношений, хотя Аргентина, разумеется, не столь развита, как Соединённые Штаты. Мотивы режима вовсе не состоят в защите прав рабочих и фермеров — точнее, сельскохозяйственного пролетариата, — а в защите интересов аргентинского крупного бизнеса и высокоразвитого финансового капитала страны.

На самих Фолклендских островах аргентинское присутствие сводилось к одному аргентинцу, женатому на жительнице островов, который бежал оттуда, как только увидел возможность войны. Если бы там жила колония, скажем, из 100 000 аргентинцев, можно было бы говорить о колониальном угнетении. Но острова находятся во владении Британии уже 150 лет. До этого там всего несколько месяцев стоял мимолётный аргентинский гарнизон, изгнанный британцами. Население островов англоязычное и британского происхождения.

Хотя фолклендцев всего 1800 человек, марксисты тем не менее обязаны учитывать их права и интересы. Притязания хунты на Фолкленды — чисто империалистические притязания на добычу в виде ресурсов, которые можно разрабатывать, хотя даже это второстепенно по сравнению с её целью предотвратить революцию, направив рабочих в националистическое русло. Если бы хунта взвесила шансы на успешный захват Фолклендов, она не нанесла бы удар сейчас, а подождала бы ещё год. К тому времени британские авианосцы, фрегаты и бомбардировщики «Вулкан» были бы отправлены на слом, и у Британии не было бы средств противостоять захвату островов. Но горячее дыхание революции заставило хунту действовать преждевременно. Решающим фактором был её страх перед революцией. И всё же ультралевые секты совершенно не замечают этого факта.

Отношение марксистов к этой войне определяется всеми этими соображениями и прежде всего тем фактом, что воюют две империалистические державы, даже если Аргентина в прошлом и была, подобно Соединённым Штатам, колониальной страной. Поэтому мы выступаем против капиталистической войны Аргентины против Британии и против капиталистической войны Британии против Аргентины.

Некоторые ультралевые секты цитируют отдельный отрывок из замечаний Троцкого 1938 года о позиции марксистов в случае войны между Бразилией и Британией, не принимая во внимание контекст. Необходимо учитывать все обстоятельства конфликта. Троцкий рассматривал возможную попытку британского капитализма колонизировать Бразилию. Бразилия едва ли могла напасть на Британию! В этом случае, как и в случае с Чан Кайши или негусом Абиссинии, было бы правильно оказать критическую поддержку диктатуре Варгаса — но не ту некритическую поддержку, которую секты оказывают аргентинской диктатуре. Аргентина — капиталистическая страна, и её захват Фолклендов, или Мальвин, которых она не удерживала 150 лет, есть империалистическая авантюра, точно так же как и ответ Британии есть империалистическая авантюра. В этой войне поражение Аргентины вызовет революцию. Если же будет разбит экспедиционный флот, это будет означать падение правительства Тэтчер. Любой из этих исходов отвечал бы интересам рабочего класса в международном масштабе. После замечания о Бразилии Троцкий продолжает: «Нужно иметь поистине пустую голову, чтоб сводить мировые антагонизмы и военные конфликты к борьбе между фашизмом и демократией. Под всеми масками нужно уметь различать эксплуататоров, рабовладельцев и грабителей»[1].

Глупость правительства Тэтчер обнаружилась со всей ясностью даже с капиталистической точки зрения. Будучи государством-клиентом американского империализма, британский капитализм был одержим борьбой против сталинистской России. Было решено пустить на слом бóльшую часть флота и даже значительную часть военно-воздушных сил, положившись исключительно на ракеты «Трайдент» против того, кого считали главным врагом, — Советского Союза. Глупость и неподготовленность британского правящего класса обнаружились при вторжении хунты, которое застало консервативное правительство совершенно врасплох. Однако позиция различных секций британского правящего класса не ясна. Финансовый капитал имеет крупные вложения в Аргентине, и это отразилось в прохладном отношении «Файнэншл таймс» к действиям правительства Тэтчер.

И в серьёзной, и в бульварной прессе появлялись сообщения о том, что Форин-офис был прекрасно осведомлён о планах вторжения, но ничего не предпринял. По-видимому, Форин-офис, а возможно, и Каррингтон просчитались. Они, вероятно, полагали, что после захвата островов удастся прийти к какому-то соглашению с хунтой. Они были не прочь подпереть хунту, подарив ей внешнеполитический успех. Но они забыли, что престиж — важный фактор в отношениях между государствами и нациями, стоящий выше непосредственных материальных соображений. Мощь британского империализма в его дипломатических делах была бы полностью подорвана, если бы он безропотно принял вторжение. Именно поэтому в парламенте и в прессе поднялся вопль о «национальном унижении». Поэтому консервативное правительство спешно собрало и отправило экспедиционный флот — крупнейшую военную эскадру, собранную британским капитализмом со времён Второй мировой войны. Однако что касается хунты, то после того, как она сделала шаг к захвату островов, отступить ей было крайне трудно, если не невозможно.

Тэтчер и правительство консерваторов не искали конфликта с бонапартистской военно-полицейской диктатурой. Подобно Рейгану, Тэтчер желает поддерживать любой реакционный режим: в Чили, Турции и в других диктатурах по всему миру. Но как только Гальтиери захватил Фолкленды, у тори не осталось выбора. Тэтчер с сожалением видит, что поражение аргентинского режима приведёт к краху Гальтиери и хунты. С полным лицемерием они «только что обнаружили», что этот режим диктаторский, объявляя его «фашистским», чтобы оправдать войну против Аргентины. В Британии финансовый капитал не был доволен политикой своего правительства. В Америке, напротив, британская дипломатия переиграла Рейгана, который склонен поддерживать диктаторские режимы Латинской Америки: она привлекла на свою сторону представителей республиканцев и демократов в Палате представителей и Сенате Конгресса. Американская пресса — от «Уолл-стрит джорнэл» до «Виллидж войс» — единодушно на стороне британского капитализма. Это отражает решающие интересы американской буржуазии, связанные с НАТО и европейскими союзниками.

События в Южной Атлантике разрушили все тщательно составленные планы Рейгана и американского империализма. Их политика состояла в поддержке диктатур Латинской Америки против социальной революции. Но американский империализм оказался в положении, когда два государства-клиента — Гальтиери, с одной стороны, и Тэтчер, с другой — отказались подчиниться его требованиям. За двадцать четыре часа до вторжения Гальтиери отверг требования США отменить вторжение. Тэтчер также отвергла предложения американского империализма о компромиссе. Падение хунты подготовило бы взрывы по всей Латинской Америке. Именно этого боится Рейган. С другой стороны, американский империализм в конечном счёте не мог отказать в поддержке правительству Тэтчер. Это разрушило бы и НАТО!

Скрепя сердце, в качестве последнего средства, ему пришлось поддержать британский империализм против Аргентины.

Позиция британского империализма не может принести пользы рабочему классу. Его реакция на захват Фолклендов продиктована соображениями престижа, а также богатствами Антарктики и нефтью и рыбой вокруг самих островов. Фолкленды — ворота в Антарктику, а Южная Георгия — вход на Южный полярный континент. Именно поэтому Британия захватила зависимую территорию Южная Георгия и формалистически проводит юридическое различие между Южной Георгией и Фолклендами, хотя в прошлом их всегда объединяли «для административного удобства». После обращения к оружию британский империализм будет считать это решающим способом урегулирования вопроса. Никакие дальнейшие притязания Аргентины даже не будут рассматриваться. На целую историческую эпоху вопрос будет закрыт. Если Британия вернёт себе острова, британский капитализм в обозримый срок примется за освоение ресурсов Антарктики, особенно вокруг Фолклендов. Таковы подлинные военные цели британского капитализма. Как и все режимы, включая аргентинский, его интересуют власть, прибыли, привилегии и престиж, и именно это диктует его политику.

Как всегда, правые лидеры рабочего движения выступили в поддержку британского капитализма и империализма в час нужды. Парламентское руководство Лейбористской партии сразу же поддержало отправку экспедиционного флота и захват Южной Георгии. Фут и Хили скомпрометировали себя связью с тори. Их оппозиция носит самый вялый характер и полностью лишена реального содержания классовой оппозиции. Поддерживая отправку экспедиционного флота, они всё же настаивают на дипломатическом урегулировании того, что теперь неразрешимо иначе как «арбитражем» силы. Ни одна из сторон не может отступить. Если бы хунта сейчас отказалась от Фолклендов, она немедленно пала бы и потому предпочтёт даже риск поражения в войне. Правительство Тэтчер находится в том же положении. Признание поражения означало бы крах правительства и разрушение дипломатической мощи британского империализма.

Экспедиционный флот послан не для того, чтобы катать пасхальные яйца, и не просто ради демонстрации силы, а чтобы воевать, если противник не отступит. Лидеры Лейбористской партии поставили себя в нелепое положение, поддерживая отправку флота, но выступая против его применения. Чтобы защитить свои интересы на международной арене, британский империализм, ныне упадочная и слабеющая держава, вполне готов пойти на авантюру войны.

Оппозиция внутри Лейбористской партии со стороны Тони Бенна, Джудит Харт и других носит, в сущности, чисто пацифистский характер. Тони Бенн занял очень мужественную позицию, но не продумал её до конца. Их оппозиция войне окажет некоторое влияние на активные слои Лейбористской партии и особенно на работающих женщин, которые страшатся гибели людей и страданий, неизбежно приносимых войной. В Лейбористской партии сильна инстинктивная ненависть к войне, и подавляющее большинство активных рабочих ненавидит правительство консерваторов. Но пацифистская оппозиция лейбористских левых не есть оппозиция классу, ведущему войну, и не направлена против целей этого класса в войне. Это бесплодная оппозиция, которая, когда война примет большие масштабы, может сыграть на руку империалистам. Требование «отозвать флот», впервые выдвинутое так называемой «Коммунистической» партией, а затем подхваченное Тони Бенном, Джудит Харт и другими лейбористскими левыми, — бессмысленный пацифистский жест. Естественно, секты с энтузиазмом следуют за компартией в этот пацифистский тупик. Каким образом можно было бы осуществить требование отзыва флота? Попросив Тэтчер? Она лишь пожала бы плечами и рассмеялась. На протяжении всей истории пацифистские требования «остановить войну», прекратить военную мобилизацию или отозвать флот никогда не давали никакого результата. Компартия слишком труслива, а секты слишком глупы, чтобы продумать всё до конца. Чтобы добиться отзыва флота, потребовалась бы всеобщая забастовка, и не только всеобщая забастовка, но и восстание. Иных средств для этого нет. Но такие требования не нашли бы отклика ни у массы рабочих, ни у какой-либо секции рабочего движения. Выдвигать подобные требования было бы смехотворно. Верно, что ни одна война не могла бы вестись без поддержки профсоюзных и лейбористских лидеров. Но большинство из них фактически поддерживает действия правительства Тэтчер. Было бы нелепо призывать сейчас к всеобщей забастовке. Но это означает, что призыв к отзыву флота ещё более нелеп. Марксисты не выдвигают бессмысленных лозунгов и не выдвигают идей, которые не поднимут уровень активных слоёв рабочего и профсоюзного движения и рабочего класса в целом.

Однако второй линией обороны как правых, так и левых профсоюзных лидеров является апелляция к Организации Объединённых Наций, которую следовало бы называть Организацией Разъединённых Наций.

Вся история послевоенного периода показала, что ООН способна решать лишь второстепенные проблемы, имеющие второстепенное значение для вовлечённых государств. Если сверхдержавы и другие державы едины, некоторые вопросы, возможно, и удаётся урегулировать. Но и тогда ничего не выйдет, если одна из сторон достаточно сильна, чтобы пренебречь Разъединёнными Нациями. Со времён окончания Второй мировой войны произошла череда «малых» войн, которые ООН не смогла ни предотвратить, ни прекратить. Фактически с 1945 года было всего около 17 дней мира. Каждый день где-то шла война или гражданская война, главным образом в третьем мире. ООН была бессильна их предотвратить.

ООН состоит из империалистических держав, сталинистских деформированных рабочих государств и бывших колониальных стран. Они неизбежно раздираемы национальными и классовыми антагонизмами. Если существует союз гангстеров, значит ли это, что, когда один гангстер выйдет из повиновения, не произойдёт гангстерской войны? История мафии в Италии и чикагских гангстеров в Америке показывает, что союз гангстеров рушится в тот момент, когда один из них обнаруживает, что шаткое соглашение не служит его интересам. Генеральная Ассамблея ООН не может быть бесклассовым, беспристрастным собранием — как не могут им быть парламенты и ассамблеи государств-членов, которые сами разделены на классы или управляются привилегированными элитами. Более того, крупные державы, образующие Совет Безопасности, обладают правом вето и могут заблокировать любое действие и даже заявление ООН. Позиция лидеров рабочего движения по этому вопросу проистекает из неспособности понять, что общество разделено на классы, а также разделено на нации, на которых эти классы основаны. Классовая борьба носит одновременно национальный и международный характер. Марксисты объясняют: рабочее движение должно понять, что оно не может доверять внешней политике тори так же, как не может доверять их внутренней политике. Внешняя политика есть продолжение внутренней политики — она основана ровно на тех же классовых соображениях.

Задача марксистов состоит прежде всего в том, чтобы поднять уровень понимания передовых слоёв рабочего класса, действующих в профсоюзах, в комитетах цеховых старост и в Лейбористской партии. Это возможно только на основе ясного анализа классовых интересов капиталистических держав.

Капиталистические союзники Британии по Европейскому экономическому сообществу теперь единодушно поддержали Британию против Аргентины. Это делается, чтобы продемонстрировать солидарность держав ЕЭС, но прежде всего они ввели экономические санкции по военным соображениям, показывая свою поддержку НАТО — Организации Североатлантического договора. Во всяком случае номинально они ввели запрет на импорт из Аргентины, и, если дело дойдёт до решающих сражений, американскому империализму скрепя сердце придётся сделать то же самое. Однако санкции, даже если они станут тяжёлым ударом для аргентинской экономики, не могут удержать хунту от войны, потому что Гальтиери боится, что его режим рухнет, если он не займёт твёрдую позицию и не станет защищать захват Фолклендов.

Отвоевание Южной Георгии даёт британскому империализму базу снабжения для флота и войск. Но, похоже, у Тэтчер и правительства тори есть настоятельные причины для немедленных действий в отношении самих Фолклендов. С точки зрения военной стратегии лучше было бы создать базу на Южной Георгии. Но даже при том, что отсрочка на шесть-девять месяцев могла бы подготовить частичный крах аргентинской экономики, правительство тори не готово ждать. Тори опасаются, что поддерживать боевой дух в течение шести месяцев, года или дольше будет трудно. Поэтому, судя по всему, правительство Тэтчер готово поставить всё на быстрое завершение конфликта путём штурма Фолклендских островов. Флот, часть авиации и подразделения регулярной армии вместе со специальными частями (САС, коммандос, Специальная лодочная служба — СБС) будут использованы в попытке отбить острова. Тем не менее для Британии это будет малая война, тогда как для Аргентины — большая.

Роль марксизма в Аргентине

В Аргентине роль марксистов состоит в том, чтобы умело выступать против войны. Они будут разоблачать непоследовательность хунты, показывая, в какой беспорядок капиталистическая офицерская каста привела экономику. Хунте временно удалось направить аргентинские массы по националистическому руслу. Но марксисты покажут неспособность офицерской касты вести революционную войну, без которой практически исключено, чтобы Аргентина могла победить Британию, всё ещё сравнительно мощную империалистическую державу. Почему хунта воюет в белых перчатках? Аргентинские капиталисты, на интересы которых опирается хунта, связаны с американским и британским финансовым капиталом. Марксисты в Аргентине будут требовать экспроприации сначала британских вложений, а затем и всего иностранного капитала в стране.

Они будут требовать вернуть Аргентину аргентинцам, то есть экспроприировать как земельный, так и промышленный капитал. Они покажут привилегии и некомпетентность прогнившей верхушки офицерской касты и её военную несостоятельность. Без подлинного планирования промышленности и справедливого нормирования и распределения товаров для всех вести эффективную войну невозможно. Марксисты подвергнут критике сугубо своекорыстные цели хунты и аргентинских капиталистов, которые, удержав Фолкленды, стремились бы извлекать прибыль в роли младших партнёров американского империализма за счёт рабочего класса. Марксисты объяснят, что победа над мощной империалистической Британией не может быть достигнута военными средствами, тем более под руководством тоталитарной хунты, а только средствами политическими и социальными. Свержение хунты рабочими и установление социалистической Аргентины стало бы самым мощным оружием против всякого империализма, особенно британского и американского. Аргентинский рабочий класс мог бы тогда обратиться к рабочему движению, к рабочим и солдатам Британии. Рабочие Аргентины предложили бы тогда социалистическую федерацию Аргентины, Фолклендов и социалистической Британии. Социалистическое правительство Аргентины указало бы, что фолклендский вопрос был раздут сверх всякой меры поколениями аргентинских капиталистов в их собственных интересах. Оно обратилось бы к рабочим всей Латинской Америки с призывом сбросить экономическое ярмо капитализма и империализма, свергнуть собственные хунты и готовить социалистическую федерацию Латинской Америки. Цели хунты не могут быть целями рабочего класса ни во внутренней, ни во внешней политике. Для капиталистов война будет прибыльной. Для рабочих и солдат война означает кровопролитие и страдания. В ходе долгой войны, если нынешний конфликт затянется, марксистские идеи такого рода получили бы огромную поддержку в Аргентине и по всей Латинской Америке. Свержение хунты стало бы началом социалистической революции в Аргентине, хотя из-за отсутствия марксистского руководства она поначалу приняла бы искажённую перонистскую форму.

Истина всегда конкретна. В любом конкретном конфликте марксисты всегда анализировали все нити классовых и национальных противоречий, приведших к войне. Война в Южной Атлантике будет иметь неисчислимые последствия в Аргентине и Латинской Америке, но также в Британии и Европе. Каким бы ни был исход войны, Тэтчер, вероятно, будет смещена с поста лидера консерваторов в ближайшие шесть-девять месяцев — подобно тому как Каррингтон был устранён из-за своих ошибок в Форин-офисе. Вперёд, вероятно, будет выдвинут Пим в качестве следующего лидера и премьер-министра.

Тэтчер и тори делают вид, что фолклендцы и их пожелания — их первейшая забота. В действительности это последнее, что их волнует. Если бы того требовали интересы британского империализма, они пожертвовали бы интересами островитян не моргнув глазом. Политику правительства тори определяют престиж британского империализма и перспектива сказочных богатств Антарктики, а не интересы островитян. Вторая мировая война якобы разразилась из-за города Данцига, захваченного силой нацистами. В действительности же главной причиной войны были соображения рынков, сырья, колониальных владений и сфер влияния. Для британского империализма 1800 фолклендцев — не более чем пешки в игре. Если он предпримет штурм сейчас, это будет отчаянный шаг, хотя не исключено, что он добьётся победы быстрым ударом. Британские войска — высокообученные профессионалы, а британский флот всё ещё третий по мощи в мире. Британские вооружённые силы чрезвычайно сильны и оснащены сложнейшим техническим вооружением и средствами защиты. Боевой дух войск, по-видимому, высок.

Марксисты должны объяснять, что к этой войне привели диалектические противоречия — национальные и международные. Необходимо терпеливо разъяснять, что война не отвечает интересам ни аргентинского, ни британского народов, ни фолклендских островитян. Если британский капитализм добьётся успеха, ирония ситуации будет в том, что Аргентина, которая в конечном счёте могла бы путём переговоров получить какую-то долю в богатствах фолклендского региона, не получит ничего. Если британский капитализм победит, он останется глух к аргентинским притязаниям; но именно социальные противоречия в Аргентине вывели режим из равновесия и толкнули генералов к действию.

Мы должны требовать немедленных всеобщих выборов как способа свалить тори и вернуть к власти Лейбористскую партию с социалистической программой. Капиталистическое правительство завело нас в тупик и дома, и за границей. Это предполагает выдвижение нашей общей программы: национализация 200 монополий с компенсацией на основе доказанной нужды; рабочий контроль и управление промышленностью; социалистический план производства. В случае необходимости британские рабочие и марксисты будут готовы вести войну против аргентинской хунты, чтобы помочь аргентинским рабочим взять власть в свои руки. Но только у демократической социалистической Британии были бы чистые руки. Лейбористскому правительству, приверженному социалистической политике, вероятно, не пришлось бы вести войну: оно могло бы обратиться к аргентинским рабочим с социалистическим призывом свергнуть чудовищную хунту, взять власть и затем организовать социалистическую федерацию Британии и Аргентины вместе с Фолклендскими островами. Опасения фолклендских островитян могла бы развеять социалистическая Аргентина, которая предоставила бы им полную автономию с демократическим управлением в руках самих фолклендских трудящихся.

Подход такого рода — с требованием всеобщих выборов и возвращения лейбористского правительства, приверженного социалистической политике, — поставил бы перед сознанием рабочего класса все вопросы о том, ради кого и ради чего ведётся война. Ирония в том, что финансовый капитал не хотел войны, но через своих представителей-тори ввязался в конфликт, который будет иметь неисчислимые последствия для Латинской Америки и Британии.

Стратеги британского капитала утешают себя тем, что Аргентина — не Сальвадор и не Никарагуа, что у неё есть мощная капиталистическая промышленность и мощный класс сельскохозяйственных капиталистов. Они рассчитывают, что даже если они разобьют Аргентину и — с большим сожалением — избавятся от нынешнего режима, военных правителей сменят, по крайней мере на первом этапе, перонисты и перонистские профсоюзные лидеры. Перонистские профсоюзные лидеры робко выдвинули требование экспроприации иностранного капитала, но хунта не станет с ним считаться. Однако когда хунта будет свергнута, требование экспроприации иностранного капитала может получить серьёзную поддержку. Впрочем, стратеги британского капитала знают, что в Аргентине нет ни марксистской партии, ни марксистского течения.

После междуцарствия — а оно было бы неизбежно, если бы рабочие не взяли власть в Аргентине, — установилась бы новая военная диктатура, чтобы «покончить с хаосом», — тоталитарный режим, вероятно, ещё худший, чем нынешний.

Война в Южной Атлантике и её отголоски — результат накопления противоречий на протяжении последних десятилетий. Анализ кризиса британского капитализма и развития событий в Консервативной партии, который мы дали, оказался верным. Тэтчер и тори в отчаянии. Без победы в этом вопросе они обречены. Раскол между «мокрыми» и жёсткими «сухими» [2] отражается в закулисных расколах по этому вопросу. Если бы не были предприняты никакие действия, Консервативная партия раскололась бы натрое. Это отражает социальные противоречия в Британии, и расколы среди тори — такое же свидетельство непримиримых противоречий между классами в обществе, как и сама война. Мы вступили в новую эпоху, национально и интернационально, — эпоху крутых поворотов и внезапных перемен. Социальные противоречия внутри Британии и Аргентины ещё острее, чем национальные противоречия между ними. Мелочи высвечивают классовые противоречия. Британские офицеры в экспедиции на Южную Георгию были готовы рисковать жизнями солдат, которым, несомненно, говорили, что они сражаются против фашистов. Но, не приглашая солдат и матросов обедать вместе с собой, офицеры пригласили за свой стол офицеров разбитых войск хунты.

Это лишь начало цепи потрясений во всех странах в предстоящий период.

Примечательно, что Тэтчер перестала огрызаться на лейбористских лидеров и ворковала с Майклом Футом на телевидении. Без поддержки профсоюзных и лейбористских лидеров вести войну — по крайней мере сколько-нибудь длительную — было бы невозможно. Но если дело примет серьёзный оборот и Британия окажется под угрозой поражения, капиталисты потребуют коалиции с лейбористскими лидерами, и правые лидеры пойдут на это при новом лидере Консервативной партии и премьере коалиции. Тори пустились в эту авантюру потому, что у них нет иного способа защитить свою власть и престиж и обеспечить британскому большому бизнесу решающее слово в эксплуатации ресурсов Фолклендов и Антарктики. Они ставят своё будущее на решительную победу.

Хунта полностью просчиталась, чему способствовали просчёты британского Форин-офиса. Но социальные противоречия толкнули её к войне, и другого выхода у неё нет. Кровавое уравнение войны не поддаётся расчёту. Хотя почти наверняка британский империализм одержит победу, это не абсолютно достоверно. Поражение хунты имело бы огромные последствия и способствовало бы революции в Аргентине. Поражение Британии также имело бы огромные социальные последствия здесь, у нас, и означало бы крах Консервативной партии.

Каким бы ни был исход, марксисты — при правильном подходе к войне и к настроениям рабочих в Британии — выиграют. Правильная ориентация на трудящихся Аргентины также имеет решающее значение. Сектанты так и будут вариться в своей фантастической мешанине из вздорных лозунгов и мнимых объяснений и не приобретут ничего, кроме разве что нескольких чудаков. Марксистский подход к войне может привести к значительному росту поддержки подлинных сил марксизма. Мы — единственная секция рабочего движения, обладающая ясным пониманием, во-первых, войны вообще и войны из-за Фолклендов в частности, и, во-вторых, того, как подойти к рабочему классу и другим эксплуатируемым слоям и завоевать их на сторону марксизма в случае войны.

[1] Источник — «Из беседы тов. Троцкого с аргентинским делегатом тов. Фосса. (беседа состоялась 23 сентября 1938 года.; «Бюллетень оппозиции», №70). Первая фраза приведена по русскому подлиннику. Вторая фраза в сокращённом тексте «Бюллетеня оппозиции» отсутствует и дана здесь в переводе с английского текста статьи Гранта.

[2] «Мокрые» (the Wets) — умеренной крыло Консервативной партии, противники жёсткого монетаристского курса Тэтчер; «сухие» (the Dries) — его сторонники.

Архив Теда Гранта

Перевод — Александра Каштанова.