Экономика витальности. Методология понятийной работы

Р.Ю. Максишко, В.А. Павлов

В предыдущем разделе мы выяснили, что главная проблема философского осмысления витальности состоит в недостаточной сформированности человеческого сознания и его неготовности к восприятию истины. А между тем, мир, который сложнее и шире, чем его материалистический слепок, постоянно окружает нас и говорит с нами, рассказывая о своих тайнах, но мы не слышим его и совершенно ничего не знаем о нем.

1. Метод спирали

Внимательный читатель по-видимому уже заметил, что в наших рассмотрениях мы все время как бы повторяемся: словно волна накатываем, потом немного откатываемся назад, потом снова накатываем, несколько расширив взгляд или видоизменив точку рассмотрения и добавив смыслов, затем снова откатываемся. Это вальсирование – один шаг вперед и вбок, два шага назад – мы проделываем не только из любви к искусству, но и во исполнение метода спирали, по траектории которой осуществляется развитие всего сущего – как принцип.

Поверхностный взгляд на это движение обычно не схватывает его суть. В определенном ракурсе спираль вообще представляется как круг, и только сбоку видно, что вращаясь она все время поднимается или опускается на один маленький шажок. Именно эти шажки и задают вектор движения, который важно не упустить в исследовании таких сложных понятий как жизнь и витальность, которыми мы тут решили заняться. Явление в своей динамике как бы постоянно вкручивается в пространство развития, словно буравчик. Так развиваются и естественные явления, и искусственные. Ничто не может пройти мимо спирали. Нередко это движение трудно заметить, поскольку и диаметры кругов могут различаться и шаги никогда не бывают одинакового размера. Спираль то расширяется, то сужается, то растягивается, то сжимается, как пружина. Зачастую несколько спиралей накладываются друг на друга, образуя сложнейшую картину постоянных изменений траектории. Но мы знаем, что она есть всегда! И это – главное в нашем методе.

Мы ищем спираль даже там, где ее, казалось бы, не должно быть, и при внимательном рассмотрении – всегда находим. Иногда это даже позволяет делать более или менее точные прогнозы: как поведет себя весь изучаемый комплекс в будущем. Впрочем, из-за лабильности элементов спирали, экстраполяции не всегда бывают успешными – особенно на значительных временных отрезках. Зависимость здесь предельно простая: чем детальнее дешифрирована спираль, тем точнее прогноз.

Например, фазу смены дня и ночи мы можем достаточно точно предсказывать на относительно коротких промежутках времени. Если сегодня рассвет был, предположим, в 5:32 утра, то скорее всего завтра он также будет примерно в это же время. Однако мы не можем сказать с уверенностью, что так будет всегда, и через полгода ничто не изменится. Не обладая знанием о наложении спирали вращения Земли вокруг своей оси на спираль движения планеты по орбите вокруг Солнца, мы не сможем дать точный прогноз, равно как и не сможем достоверно сказать в котором часу был рассвет полтора года назад. В данном случае прогноз событий от реконструкции прошлого методологически мало чем отличается. Но если мы соединим эти две спирали друг с другом, картина станет более ясной, что, впрочем, не даст никакой уверенности по поводу прогноза рассвета через тысячу лет. Для этого наших знаний опять же недостаточно. Нужно искать новую спираль, связанную уже с перемещением Солнца в галактике, равно как и с движением других небесных тел, участвующих в процессе и оказывающих влияние на него.

Спиральность в развитии живого связана с чередованием фаз жизни и смерти. Внутри так называемой жизни классическая наука выделяет зачатие, ранние стадии формирования зародыша, перинатальный период, рождение, детство, взросление, зрелость, старость, уход из жизни. О том, что происходит за гранью так называемой смерти классическая наука не ведает. Какую бы форму жизни мы не рассматривали, она всегда в той или иной степени проходит перечисленные стадии. Жизнь ли это отдельного организма, или общественной группы, или цивилизации, или планеты – не важно. По логике спирали за фазой смерти наступает новая фаза жизни.

Вывод: развитие происходит по спирали. Если спираль не видна – это не значит, что ее нет, скорее всего мы еще не научились ее распознавать.

2. Метод аналогий. Аллегории и метафоры, мифы, притчи

Метод аналогий поддерживает и сопровождает метод спирали для выявления закономерных повторений процессов и незакономерных, но кажущихся таковыми на первый взгляд, а также рассмотрения изменений и отличий, которые можно трактовать как проявление шагов развития.

Почему учителя человечества никогда не говорили прямо, но предпочитали иносказания? Боги общаются с людьми, как с детьми. А маленьким детям мудрые родители и учителя стараются не навязывать премудрости высшей математики и квантовой физики, начиная все-таки с азов, данных в виде сказок и назидательных историй, потом учат самостоятельному чтению, счету и письму и постепенно выводят на рубежи естественных наук, затем общественных, затем технических, затем – фронтирных.

Божественная мудрость на данном этапе развития сознания преждевременна и потому непостижима для человека, но духовные наставники все же дают намеки, вехи и указания на языке, понятном современнику, чтобы развитие шло в правильном направлении. Учителя древности также говорили на языке своих современников, поэтому мы сейчас с таким трудом разбираем все то, что было сообщено ими тысячелетия назад.

Сказки, легенды, мифы и притчи – вот их наследие, которое мы в состоянии усвоить, воспитывая и себя, и своих детей. Главное, делать это правильно, понимая, какая мудрость об устройстве мира в них заложена.

Метод аналогий никогда не приветствовался классической наукой и не воспринимался всерьез из-за его поэтичности и сугубой субъективности. Эмоциональная составляющая в строгих исследованиях не уместна. Ценители «объективности» не любят «домыслов». Но мы не говорим об эмоциях. Мы говорим о зашифрованном знании, которое требует расшифровки. Более того, природа сама общается с человеком закодированным языком. Если не научиться слышать его и понимать, мы ни на шаг не сдвинемся в сторону духовной науки.

Преждевременная экстраполяция в современной науке, не обоснованная духовным знанием скрытых причин явлений и процессов, – главный враг метода аналогий, поскольку аналогии – это не автоматический перенос выводов, сделанных относительно какой-либо части объектов или явлений, на всю совокупность данных объектов или явлений, но намек на то, что к явлению надо присмотреться более пристально, ибо в нем есть зоны сходных черт, свойств и характеристик. Этот феномен хорошо иллюстрирует китайский писатель Лю Цысинь в фантастическом романе «Задача трех тел» (2007), являющемся первой частью трилогии «Память о прошлом Земли». Речь идет о гипотезах «стрелка и фермера», подвергающих сомнению фундаментальные физические законы природы: «Гипотеза стрелка состоит в следующем: снайпер стреляет в мишень, пробивая ее через каждые десять сантиметров. Теперь вообразите себе, что поверхность мишени заселена расой разумных двумерных существ. Их ученые, наблюдая за Вселенной, открыли великий закон: “Через каждые десять сантиметров во Вселенной имеется отверстие”. Они приняли сиюминутную прихоть стрелка за закон природы». Таким образом, не ведая причин явления, ученые двумерного мира с легкостью переносят практически частный случай на всю организацию мира. А где же тогда пролегает «рубеж науки», после которого стрелку надоело упражняться в меткости, или у него просто закончились патроны, и тогда мир продолжается, но уже без отверстий, подчиненных определенному ритму? Спросим об этом у Ньютона, который навязал всему миру частный случай возникновения спектра в качестве мирового закона природы. Да разве один только Ньютон? Сколько еще таких «законов», которые просто перестают работать, когда отверстия от пуль в теле Вселенной заканчиваются?

Далее Лю описывает еще одну ситуацию, приводящую к неправомерному прогнозу без знания причин происходящего: «Каждое утро на индюшиной ферме начинается с того, что фермер кормит птиц. Ученая индюшка, наблюдавшая данное явление в течение почти целого года, приходит к выводу: “Каждое утро в одиннадцать часов прибывает еда”. Однако в утро Дня благодарения, в одиннадцать, вместо кормежки фермер является с топором и забивает всех индюшек». Печальная история. Причем, парадокс фермера в других областях индюшиных наук довольно давно наиболее честные ученые замечают с известной регулярностью, но он нисколько их не смущает, в лучшем случае его отнесут к разряду загадок природы или исключению из правил, которое только подтверждает правила.

Еще одним примером может служить прогноз, опубликованный в газете Times где-то в конце XIX в. В заметке было сказано, что, если урбанизация и все процессы с нею связанные будут развиваться «теми же темпами, что сейчас», то к 2000 году улицы Лондона покроются двухметровым слоем конского навоза. Автор прогноза даже представить себе не мог, насколько стремительно будет протекать технический прогресс, и что появятся автомобили, и социум столкнется с совершенно иными проблемами.

Вывод: природная правда говорит с человеком языком иносказаний. Метод аналогий позволяет подобрать ключ к его расшифровке, проявляя проблемную зону, на которую исследователю стоит обратить особое внимание.

3. Закон Геккеля-Мюллера

Известный в биологии закон Э.Геккеля (1834 – 1919 г.г.) и Ф.Мюллера (1822 – 1897 г.г.) о том, что в стадии зародыша онтогенез, или индивидуальное развитие организма – есть краткое повторение филогенеза, или основных этапов развития всех биотических царств, является прекрасной иллюстрацией того, на чем зиждется вышеописанный метод спирали. В самом начале развития эмбрион человека, кролика, коровы, свиньи и далее вниз по эволюционной лестнице вплоть до рыб – практически неразличим.

На стадии I мы видим хорошо выраженные жаберные щели, горизонтально ориентированное тело с четко прорисованным головным, центральным и хвостовым отделами и хорошо оформленным позвоночником. На стадии II рыбы с саламандрами начинают отставать в развитии. Все же остальные образцы демонстрируют все еще значительное сходство: у них начинают отрастать конечности, формируются внутренние органы всех основных физиологических систем. И только на стадии III мы уже в состоянии разобрать, кто есть кто.

И хотя оба ученых были ярыми сторонниками дарвинизма, полагая, что своими выкладками утверждают и доказывают его ошибочные для макроэволюции принципы, тем не менее, закон филогенеза оказался универсальным, поскольку идейно-сущностно лежит далеко за пределами теории происхождения видов, созданной человеческим рассудком, – но в области духа и духовных соответствий в рамках органо-формообразующей деятельности высших спиритуальных существ и проявлении этих действий в физически-материальном мире.

Несмотря на то, что биогенетический закон Геккеля-Мюллера был многократно подвергнут критике со стороны научного сообщества, он, базируясь все же на точном предощущении природной правды, неверно, однако, истолкованной, дает нам возможность понимать множество процессов, протекающих даже за границами сферы биологических наук.

Особенно хорошо это видно на примерах развития цивилизаций и культурных эпох, если при этом опираться на фундаментальные представления о развитии человеческого сознания, как это трактует антропософская духовная наука.

Согласно эзотерическим представлениям эволюция человека шла совсем не так, как ее описывают естествоиспытатели вслед за Дарвином. Человек был первой сущностью, возникшей из всемогущей руки Творца. Он был нематериален, но полностью духовен. Первыми признаками его материальной телесности стало тепло, а сознание его тогда находилось на уровне близком к тому, что современный человек испытывает в состоянии глубочайшего транса.

На следующем крупном этапе планетарного развития материальное в человеке сгустилось до света, потом газа, потом воды и т.д. Параллельно из него вываливались сущности, которые мешали развитию. Сначала минералы, затем растения, а после – животные.

Все это духовидцы черпают из эфирного поля, в котором, как в живой книге, отражены все события, когда-либо происходившие в мироздании. Эта мистическая хроника называется Акашей, сведения о которой дает нам Штайнер в одном из своих ранних трудов «Из летописи мира, или Акаша-хроника» (1904). Более близкие события в ней хорошо видны, более далекие – читаются с трудом, словно на смазанной фотографии. И тем не менее, посвященные учителя прошлых эпох оставили нам немало свидетельств о развитии Земли и людей на ней. И на каждой последующей фазе человек всегда в той или иной степени повторяет предыдущее, словно стараясь закрепить пройденный материал. Индивидуальная жизнь по-своему повторяет всю историю. Поэтому мы и не можем отличить зародыш рыбы, птицы и человека на первой стадии, как это показано на рисунке. Но это еще не все. Жизнь народа тоже по-своему повторяет всю историю. И жизнь культуры. И жизнь расы…

Из оккультных источников мы знаем о семи расах Атлантиды: рмоагалах, тлаватлях, толтеках, пратуранцах, прасемитах, аккадийцах и монголах. Каждая из перечисленных культур имела свою определенную задачу, или миссию. При этом все они, вплоть до пратуранцев параллельно проживали некое повторение предыдущих эпох, словно заново переживали прожитое, но уже на каком-то ином уровне – более совершенном и сложном. Начиная с пятой расы – прасемитов, атланты постепенно приходили в упадок, но в их недрах уже зрели ростки новой эры – арийской. Это был небольшой народ под предводительством великих посвященных, который стал родоначальником первой послепотопной культуры – Древней Индии. Имея собственную задачу протоиндийцы, тем не менее, также проживали повторение предыдущих эпох. За ними – древние персы, потом халдеи, вавилоняне и древние египтяне, затем Древняя Греция и Рим. И только на рубеже четвертой и нынешней пятой культуры процесс повторения прекратился. С приходом Христа Иисуса мир вошел в новую фазу развития. Каждый народ, как и отдельный человек, переживает момент рождения, младенчества, детства, юности и зрелости. А потом – закономерно – старения и смерти как подготовки к новому рождению.

Здесь случайностей нет. И что же это, если не метаморфоза закона Геккеля-Мюллера об онтогенезе, который вкратце повторяет филогенез?

Вывод: человек в развитии своего сознания постоянно повторяет предыдущие фазы как в индивидуальном, так и в общественном плане на уровне народов, цивилизаций и культур. Каждая принципиально новая фаза всегда начинается с закрепления и усовершенствования того, что уже было постигнуто и пережито – так происходит изживание и преодоление кармы.

4. Закон Вернадского. Исследования на стыках наук. Универсальность истины

Известный русский ученый-энциклопедист академик В.И.Вернадский (1863 – 1945 г.г.), формулируя в монографии «Биосфера» (1926) законы распределения жизни на планете писал: «Скопление живых организмов находятся на границах слоев биосферы: на дне океана – проходит граница между литосферой и гидросферой, в поверхностных водах Мирового океана – рубеж между гидросферой и атмосферой, на границе литосферы и атмосферы находится почва – место обитания микроорганизмов, насекомых, других животных. В этих местах создаются благоприятные условия для существования: высокая концентрация кислорода, доступ к солнечному свету, влага, питательные вещества». Итак, наибольшая концентрация жизни находится на границах сред, на их стыках (см. схему Павлова в разделе II)! Этот принцип, как и биогенетический закон Геккеля-Мюллера, можно смело отнести к универсальным истинам, базирующимся на природной правде и потому проявляющимся во всех видах и формах человеческих знаний. Если сочленить его с методом аналогий, то можно отчетливо увидеть, насколько он применим и в сферах других наук – казалось бы далеких от биологии, в сложноустроенной области диверсификации и интеграции человеческого знания, где известное как бы вываливается в пределы неизвестного. И тогда ученые видят, что космос устроен так же, как и микромир, а в социуме всегда можно подметить действие естественных законов. Наиболее проблемными зонами, насыщенными парадоксами и отклонениями от привычных норм, прописанных учеными-предшественниками являются пограничные области наук. Но проблема для науки – всегда есть точка развития. На стыках наук рождаются новые области исследования: биохимия – на стыке биологии и химии, геофизика – на стыке геологии и физики, биогеохимия – на стыке биологии, геологии и химии и т.п.

Не отстают от этого принципа и технические науки. Уже упоминавшийся нами основной закон функционирования технических систем в известных пределах применим и для общественных наук: социологии, политологии, политтехнологии, экономики. Для этого достаточно только на блоке, обозначающем «черный ящик» трансформатора написать вместо «системы» слово «государство», и можно достаточно адекватно трактовать процессы, протекающие в актуальной ситуации, стоить прогнозы, планировать, разрабатывать стратегии развития на уровне страны и мира.

Вывод: наибольшая вероятность появления нового находится в маргинальной зоне стыка областей. Это и есть подлинный фронтир.

5. Метод ритмичности

Все вышеописанное тем или иным способом упаковывается в представление о вибрационно-волновой природе процессов будь то естественных, или искусственных, следовательно, метод ритмичности можно сформулировать как необходимость поиска цикличности в любом явлении. Синусоиду можно трактовать как след колеса Сансары.

Практика показывает, что ритмы часто накладываются друг на друга, превращая итоговую картину бурлящих процессов в нечто неудобоваримое, нерасчлененное и непостижимое. Если игнорировать метод ритмичности, схватить это целостно в понимании очень трудно.

В предыдущих пунктах мы подспудно уже неоднократно касались ритмичности, когда говорили о спирали и кратком повторении предыдущего на последующих этапах. Все так. Сейчас хотелось бы детальнее рассмотреть несколько принципов наложения ритмов и различные резонансные эффекты, чтобы иметь возможность использовать представление о ритмичности как исследовательский метод в явлениях, вибрационно-ритмическая основа которых неочевидна.

И первый случай, требующий нашего внимания, – это наложение смещенных ритмов, двух или более бегущих волн, называемое «эхом». Предположим, у нас есть два ритма с одинаковыми характеристиками по длине волны, амплитуде, скорости и частоте. Это абсолютно одинаковые колебательные процессы. Разница лишь в некотором смещении их по фазе. По оси X у нас будет время, а по оси Y – некая условная единица интенсивности, или амплитуды.

Посмотрим на схему: синяя волна как будто бежит рядом с красной наперегонки. График выглядит так, будто синяя синусоида догоняет красную, а красная – старается оторваться от синей. Так бывает, когда явление, завершившись не исчезает, но продолжается в виде сказания, урока истории, памятной оды. Например, подвиг царя Леонида и трехсот спартанцев, остановивших несчетную армию персов под предводительством Ксеркса в узком Фермопильском ущелье, произошла в реальности один-единственный раз, но затем многократно отозвалась эхом, обросла «подробностями» и до сих пор отзывается в виде произведений искусства. На основе этого первичного эха (синяя кривая) рядом формируется вторичное эхо (красная кривая), когда люди, вдохновленные фермопильским сражением, начинают вносить в свою жизнь эти импульсы и как бы повторяют подвиг спартанских героев. Легендарное противостояние при Фермопилах повторилось спустя 730 лет – буквально на том же месте греки сражались с готами, как повествует найденная и восстановленная исследователями из Оксфордского университета средневековая копия текста, написанного Девксиппом Афинянином в III в. н.э. Но на этом эхо Фермопил не закончилось. Историкам известно множество случаев героических неравных сражений. Достаточно вспомнить 222 мушкетеров Брянского полка во время русско-турецкой войны за Крым, или 140 егерей под предводительством секунд-майора Колычева, которые 17 июля 1774 года шесть часов удерживали Алушту под натиском многочисленной армии турецкого военноначальника Гаджи-Али-бея; или 300 арагвийцев, призванных в сентябре 1795 г. царем Ираклием II защищать Тбилиси опять же от неугомонных персидских захватчиков хана Каджара, которые вели неравный бой с противником и пали, но не пропустили врага; или сражение 17-го егерского полка под командованием полковника Карягина с пятью сотнями штыков против все тех же персов численностью в 40000 в 1805 г. в рамках антинаполеоновской кампании, когда Российская Империя воевала с Францией в составе Третьей коалиции. В народе так и называют этих героев: «наши 300 спартанцев».

Мы не стали усложнять график изменениями амплитуды колебаний, но они тоже имеются, и здесь мы наблюдаем ту же ритмичность, словно периоды «забвения» материнского события сменяются периодами всплеска нового интереса к нему. В этом плане любопытно наблюдать статистику запросов в интернет-поисковиках по поводу царя Леонида, Спарты, Фермопил и пр. после выхода на экраны фильма «300 спартанцев». Люди словно «вспомнили» об этом историческом событии и это проявилось взрывом интереса.

Помимо эха мы можем весьма часто наблюдать так называемый эффект «матрешки», когда на ритм с большой длиной волны и амплитудой накладывается ритм с меньшей длиной волны и амплитудой.

На примере Акаши-хроники мы видим, как ритмически сменяющиеся глобальные эпохи, или расы Земли содержит в себе более дробные ритмы из семи культурных эпох, или подрас. Сейчас мы живем и действуем в рамках пятой глобальной расы – арийской (синяя линия) и пятой же культурной эпохи – европейской (красная линия). До нас были раса атлантов, еще ранее – раса лемурийцев, еще ранее – раса гиперборейцев, и в самом начале земной истории – полярная раса, о которой даже продвинутые эзотерики имеют слабое представление. Точки на схеме (красная и синяя, соответственно) – это наше нынешнее положение. Более блеклые линии – то, что ожидает человечество в будущем. Ближайшую культурную эпоху, которая придет на смену умирающей европейской культуре, антропософы называют славяно-германской, а христианские эзотерики с легкой руки великого посвященного Иоанна Богослова – эпохой братской любви, или Филадельфией. Филадельфия продлится около 2500 лет, также по-своему придет в упадок и сменится американской культурной эпохой, но люди этой эпохи будут не теми современными американцами, с которыми весь мир имеет дело сейчас, и даже не угнетенными ими индейцами, потомками атлантов, а индивидуальностями, способности и даже сам внешний вид которых мы сейчас не в силах представить.

Рассмотрим бегло еще два примера наложения ритмов:

· колебаний в противофазе – «бусы», которые часто сопровождаются внутренними завихрениями, которые физики называют «биениями»;

· а также наложением дробных колебаний на более крупные с повторением элементов большой синусоиды, которое называется «пила», или «дрожь».

Не будем подробно описывать эти картины. По ним и так видно, что происходит. Единственное, на что хотелось бы обратить особое внимание, так это точки «замирания», когда все кривые одновременно пересекают ось времени. Пульсация, которая возникает подобным образом, говорит нам о том, что после промежутков активности наступают зоны затишья, такими как сон – момент перехода от одного дня к другому, или смерть – момент перехода от одной инкарнации к другой, или пралайя – момент перехода от одного планетарного состояния к другому и т.п. Такие зоны помечены на схеме черными квадратами.

Это далеко не все возможности усложнений картины при наложении ритмов, и у нас сейчас нет задачи дать полную картину этих процессов. Важно понимать, насколько явление подчинения ритмам распространено в природе и социуме, и учитывать его в умозаключениях и понятийных построениях.

Вывод: ритмы и вибрационные процессы пронизывают все мироздание, накладываю отпечаток на события, происходящие в истории и культуре человечества. Изучая и реконструируя их, мы приближаемся к постижению духовных закономерностей, проявляющихся в мире материи.

6. Метод мировоззренческой интеграции

Бытует такое представление: сколько людей, столько и мнений. В условиях формирования духовно-научной парадигмы, ориентированной на субъект-субъектные отношения, мы должны считаться с этим разнообразием. И здесь нам на помощь приходит онтология, которую мы понимаем как персональную картину мира у каждого индивида. Это базовая онтология – личная, так сказать. Бывают онтологии групповые, объединяющие как малые группы – друзья, члены семьи, единомышленники и коллеги, – так и крупные – горожане, крестьяне, финансисты, средний класс и т.п. Онтология, таким образом, есть призма, через которую человек или некоторое общество смотрит на мир и понимает его устройство, принципы взаимоотношений, законы и закономерности, правила, порядки и нормы. Как правило онтологические группировки стараются не сильно контактировать с соседними во избежание конфликтов непонимания и всяких непредвиденных ситуаций – в чужой монастырь со своим уставом люди стараются не соваться.

Онтологии запредельного масштаба – уровня человечества – называются мировоззрениями. Существует и еще более высокий уровень – метамировоззренческий. Туда очень трудно прорваться обычному человеку, поскольку он уже граничит с истинной реальностью, и в формировании «онтологических схем», если можно так выразиться, уже непосредственно участвуют существа высших иерархий. Метамировоззрения – это канал связи человечества с духом в планетарно-историческом масштабе.

Наша цель – метамировоззрение. Но оно в силу ряда причин недостижимо. Поэтому для выхода на общечеловеческие законы существования и развития мы пользуемся суррогатным методом интеграции мировоззрений.

Штайнер в курсе лекций «Человеческая и космическая мысль» (1914) насчитывает 12 мировоззрений или философий (спиритуализм, пневматизм, психизм, идеализм, рационализм, математизм, материализм, сенсуализм, феноменализм, реализм, динамизм, монадизм), соответствующих зодиакальному кругу. Их ассимиляция может в первом приближении привести к пониманию причинно-следственных связей в глобально-космических процессах и явлениях. И каждое из этих мировоззрений по-своему право!

При этом схема всякий раз усложняется, преломляясь через семь планетарных умонастроений (гнозис, логизм, волюнтаризм, эмпиризм, мистика, трансцендентализм, оккультизм), и онтологически проводится еще через три «тональности» (теизм, интуитивизм, натурализм).

К.А.Свасьян в книге «Человек в лабиринте идентичностей» (2008) приводит для этой схемы следующие примеры: «Историко-философская динамика одного только идеализма допускает до 21 модуляций. Идеализм, в первом приближении, может быть:

1. гностический (Валентин),

2. логический (Гегель),

3. волюнтаристический (Шопенгауэр),

4. эмпирический (Гете),

5. трансцендентальный (Кант),

6. мистический (Майстер Экхарт),

7. оккультистский (Сен-Мартен).

Эта седмерица уточняется, в свою очередь, через троякую призму теизма (universalia ante rem), натурализма (universalia in re) и интуитивизма (universalia post rem), так что, скажем, Валентин предстает как гностический идеалист в аспекте теизма. А в аспекте натурализма таковым оказывается молодой Шеллинг. Поздний же Шеллинг становится им в аспекте интуитивизма. Соответственно: Гегель есть идеалист в настроении логизма и тоне теизма. Напротив, Кант идеалист в настроении трансцендентализма и тоне интуитивизма. Или Гете: идеалист в настроении эмпиризма и тоне натурализма».

Вывод: каждое интересующее нас явление честный исследователь и духовный ученый должен пропускать через призму всех мировоззрений, и в итоге, обретя интегрированный инсайт, отвечать с чем он имеет дело.

Только тогда он сможет по-настоящему приблизится к идейно-духовному метамировоззрению и пониманию сути происходящего. До тех же пор взгляд его, каким бы он глубоким ни был, все же остается однобоким.

7. Метод расслоения понятий

В ходе работ по созданию теорию экономики витальности, мы с коллегами натолкнулись на принцип, который был трансформирован нами в методику «расслоения» понятий, отвечающую и философским нормам построения понятий, и натуралистическим, и методологическим, и эзотерическим. Это углубляет и расширяет наши представления о содержании понятия за счет добавления к классическому материально-объектному видению ряда нематериальных и субъектных ракурсов. Метод расслоения понятий – для нас главный и основной, поскольку он вытекает из всех предыдущих методов как закономерное органичное взаимопроникновение и слияние описанных подходов, но не компиляция.

Классическое построение понятия принято рассматривать на так называемой методологической схеме «трельяжа», где центральную плоскость занимает устройство понятия, а боковые, соответственно, генезис – слева и использование, или применение понятия – справа. Наша многолетняя практика показала, что такого членения недостаточно.

Так, собственно, и возникла идея дробления понятия на дополнительные страты, коих мы, вслед за духовной наукой Штайнера, выделили – четыре.

Нижний слой – это привычная всем нам материально-физическая телесность. Здесь денотат можно в прямом смысле пощупать руками. Верхний слой – духовная имагинация понятия, или его чистая идея. Между ними располагаются еще два слоя: душевный, или на языке оккультистов астральный, примыкающий к духовному; и жизненно-эфирный, примыкающий к физическому на уровне перетекания живого в неживое и наоборот. Эти внутренние слои обеспечивают связку духа с физикой природы и дают многомерное наполнение понятия смыслами.

Таким образом, мы получаем матрицу, нуждающуюся в заполнении каждой ячейки конкретным содержанием. А в итоге – в общем пространственно-смысловом единстве – искомое понятие.

Как это выглядит практически? Очень просто. Мы берем любое интересующее нас явление, разбиваем его на генезис, устройство и употребление, а затем начинаем рассматривать как бы послойно, вырезая сектор духовных представлений о нем, затем материальных или научных, далее на стяжке между духовным и физическим – душевных – на уровне эмоций и восприятия, и в конце – эфирных – на уровне ощущения жизни.

Иными словами, при построении понятия в исследуемом проблемном поле нами выбираются представления о духовной составляющей денотата, душевной, жизненно-эфирной и физической. Далее: представления о духовной составляющей генезиса понятия, а также душевной, жизненно-эфирной и физической. И наконец: представления о духовной составляющей практики применения понятия, а также душевной, жизненно-эфирной и физической.

Вывод: при построении понятия мы различаем не только его генезис, устройство и употребление, но и рассматриваем все его проявления через призму физической, жизненно-эфирно, душевной и духовной составляющей.

8. Понятие «деньги». Пример понятийной работы

Когда речь заходит об экономике, большинство людей сразу начинают связывать ее с такими представлениями как «деньги», «ресурсы», «рынок», «производство», «потребности» и т.п. Существует даже устоявшийся жаргонный термин, отличающийся полной безграмотностью и тотальным непониманием того, чем на самом деле занимается экономика: «посчитать экономику» какого-либо проекта, или стартапа. Речь в данном случае, как мы все понимаем, идет исключительно о сведении баланса вероятного дебета с кредитом, из чего недалекие счетоводы делают далеко идущие выводы: проект «экономически» выгоден, или невыгоден.

Именно поэтому мы решили взять животрепещущую тему «денег», чтобы на ней подробно продемонстрировать, как работает наша методология построения понятий. Думаем, широкой публике будет интересно разобраться в этом вопросе, а также и в том, чем на самом деле являются в нашей жизни столь вожделенные всеми деньги, чем они были в глубоком прошлом и чем станут в будущем.

Итак, начнем.

Устройство понятия

Жизнь – явление сложное и многогранное, и оно никак не может быть редуцировано до пресловутого «способа существования белковых тел» описанного Ф.Энгельсом (1820 – 1895 г.г.) в его «программном» произведении «Анти-Дюринг» (1878). Работая над экономикой витальности, мы рассматриваем все явления, связанные с человеком и его общественной жизнью, как триединство духовной, социально-политической (правовой) и хозяйственной (экономической) сфер.

Сущность денег также можно было бы рассматривать в их троичности, как это наблюдают и другие исследователи – наши предшественники. Проведем следующие корреляционные линии у Штайнера в его «Политэкономическом курсе» (1922), у В.Ю.Катасонова в книге «Религия Денег. Духовно-религиозные основы капитализма» (2013) и у С.Б.Дементьева в эссе «Метафизическая сущность денег» (2017):

1. духовное содержание денег – мир духа, идей – мир причин;

2. душевное содержание денег – мир социума, культуры, политики, права – мир смыслов;

3. физическое содержание денег – мир хозяйства и экономики – мир явлений.

В классической экономической теории принято считать, будто рыночные принципы господствуют не только в экономике, но и во всех других сферах жизни общества. Однако, на наш взгляд, – это заблуждение, ибо изначально даже в самой хозяйственной жизни эти принципы никогда не были определяющими. Люди налаживают связи друг с другом, опираясь на совершенно другие основания – обмен дарами (принцип реципрокности), централизованное перераспределение (принцип редистрибуции) и только потом рынок (принцип обмена товарами и услугами), как это разъясняет нам К.Поланьи (1886 – 1964 г.г.) в работе «The Livelihood of Man. Средства к существованию человека» (1950). Такая постановка вопроса также великолепно соотносится с идеей тройственности.

Но мы на этом не остановимся и пойдем немного дальше, расширив проблемное поле и добавив к рассмотрению еще одну составляющую – жизненно-эфирную. И оговоримся сразу, наши выкладки мы будем в первую очередь строить исходя из культурно-исторического образа денег – золота.

Говоря о деньгах, мы подразумеваем два информационных потока движущихся навстречу друг другу: поток объективности, несущий сермяжную идею денег, которая не меняется при взаимодействии с человеком; и поток субъективности, наделяющей сущность денег индивидуальными штрихами в зависимости от того, что мы в данный момент думаем о деньгах и как их используем.

На этом фоне начнем рисовать уже известную нам четырехслойную матрицу, отвечающую стратам телесности, жизненного эфира, души во всех ее проявлениях и бесконечного духа. Чтобы более точно отразить состояние текущего момента, рассмотрим этот слоеный пирог в виде пирамиды, в которой становится очевидным удельный вес каждой страты в нашей реальности. Естественно, каждый из слоев под влиянием тех или иных факторов может раздуваться, равно как и сужаться, порождая бесчисленное множество вариантов и конфигураций.

Во-первых, деньги мы будем рассматривать как некую духовную дефиницию, и в этом срезе они имеют совершенно определенные свойства, которые требуют метафизических подходов к пониманию, ведущих к формулированию конкретных формул и законов жизни и движения.

Во-вторых, деньги необходимо рассматривать как социально-политическое явление, живущее строго в правовом поле. И это – уже совершенно другая ипостась денег, которая коррелирует с душевной составляющей и всеми ее формулами.

В-третьих, в деньгах следует видеть их экономическую составляющую, понимая, что свойства денег в пределах хозяйственной сферы уже иные – не те, что представлялись нам в сфере духовной или душевной. Здесь они согласуются с законами жизни и движения.

В-четвертых, это сугубая материальность денег, их земная кристаллическая формула, их физика.

Нельзя путать и произвольно переплетать указанные характеристики – это чревато непредсказуемыми последствиями. Противопоказано работать с деньгами в пределах духовной сферы как с инструментом политики или экономики. Не стоит к социально-политической сфере применять законы сферы духовной или хозяйственной. Также и в экономической сфере неуместна работа с деньгами как с духовной дефиницией или же социально-политическим инструментом. При этом, естественно, важно всегда помнить о живой составляющей денег. В итоге мы должны научиться осуществлять синтез всех указанных ипостасей, видя единую сущность денег в ее четырехчленности.

Разберем теперь это в деталях.

В первую очередь нам необходимо выделить характеристики, или прототипы (они же имагинации), на которых строятся все жизненно-важные, или витальные отношения.

В духовной сфере деньги несут в себе импульс вселенской мудрости. Это их сигнал человеку, от которого в ответ могло бы выступать доверие.

В сфере души сигналом денег является любовь, а характеристикой или прототипом ответного отношения служит ожидание как проспективная категория, нацеленная на работу с будущим. Весь бизнес, и особенно его финансовая составляющая, строятся на ожидании определенного эффекта от инвестиций, окупаемости, прибыли и т.п.

В сфере жизненных сил господствуют настроения роста и развития, постоянной метаморфозы живого в неживое и наоборот: неживого в живое. Здесь человеческим ответом служит баланс как таковой, а в идеале – равновесие между жизнью и смертью. Здесь деньги живут на рынке, к которому у простых людей есть только одно требование, идущее из глубин телесности – порядок и стабильность. Человек должен быть уверен, что цены не вырастут, рынок – надежен, отношения между покупателями и продавцами – честные и незыблемые, как сам мир. Чем больше в этой сфере порядка, тем устойчивее вся система, а вовсе не наоборот, как мы привыкли читать у теоретиков рыночной конкурентной экономики: рынок не терпит хаоса и всегда стремится к порядку. Если бы не постоянные интервенции игроков, расшатывающих ситуацию, он был бы подобен крепкой гранитной скале.

В страте материи господствуют идеи порядка и стабильности. Это ответная реакция человека на проявление материально-физического импульса денег, который представляет собой покой. Там живут накопления денежных средств – вклады, клады и копилки, кощеевы сундуки и заначки.

Таким образом, излучения денег в виде мудрости, любви, метаморфозы и покоя имагинативно трансформируются в человеке соответственно в доверие, ожидание, баланс и порядок.

Это – идеальная картина. Жизнь же вносит в схему свои коррективы.

Благодаря воздействию темных сущностей, сигналы денег доходят до нас в искаженном виде, словно преломленные в системе линз и кривых зеркал бесовских сил. Высшему «Я» человека трудно в таких условиях достучаться до его низшего «я».

То, что в идеальной схеме выступало навстречу мудрости как доверие и вело к бескорыстным и безусловным дарам, теперь у низшего человеческого «я» превращается в магию, которая требует бесконечных чудес в отношении собственной индивидуальности – в виде незаслуженного золотого дождя, перманентного достатка, «божественной справедливости» к своему эго и столь же «божественной кары» на головы недругов и конкурентов.

В душевной сфере извращенное демонизированное сознание превращает поток любви, ведущей к ожиданию, в искушения, отправляя навстречу им свои пылающие страсти и неутолимые вожделения – богатства никогда не бывает много!

В сфере жизни сбалансированное развитие превращается в неутолимую жажду бессмертия.

В материальной сфере божественный покой превращается в стагнацию, косность и, в конечном итоге, душевно-духовную смерть Кощея, который бессмертен лишь физически, но на самом деле рабски «чахнет над златом» вселенской мудрости.

Рассмотренные нами четыре сферы различных сущностей денег не имеют четких границ. Нельзя сказать с достоверностью: «Вот здесь заканчивается реципрокность, основанная на доверии, и начинается редистрибутивность как метаморфоза ожидания или товарный обмен в качестве стремления к стабильности». И хотя среди экономистов есть теоретики, которые вообще все процессы пытаются рассматривать с какой-то одной точки зрения, например, все, что ни происходило бы в сфере хозяйства, описывается ими как инвестиции, как у нобелевского лауреата Г. Беккера, в книге «Инвестиции в человеческий капитал: теоретический анализ» (1992), мы все же предлагаем рассматривать явления, связанные с деньгами, в четырехчленном комплексе триединство. И конечно же, между базовыми сферами существуют сложные зоны перехода.

Некие силы все время растаскивают их, но они удерживаются местами своего пересечения, как звенья одной цепи, то сближаясь, то отдаляясь, но никогда не разрываясь.

Первая из указанных сил направлена ввысь – это вектор бескорыстия, альтруизма и человеколюбия. Поэтому сферу даров вернее было бы описывать не просто как альтруистические процессы, руководимые доверием, но идущие существенно дальше – как бескорыстное стремление делиться, отдавать, а не брать, руководствуясь принципами высшего «Я».

Вторая сила – вектор владения. Она руководствуется эгоизмом и действует в противовес принципу бескорыстия, превращая порядок в нерушимую форму, закостеневшую и выпавшую в осадок, как клад, зарытый в землю, как накопления, спрятанные в чулок или под матрас, как сундук с золотом, над которым чахнет скупой рыцарь или царь Кощей.

Этот вектор буквально вдавливает человека в твердый фундамент, состоящий из уплотненных до состояния камня «драконов», сидящих на злате, изъятом из оборота под воздействием духовного устремления к владению.

В этом плане интересно рассмотреть принципиальную схему работы банков.

Исторически банки возникали как хранилища богатств клиентов с возможностью пускать деньги в рост, инвестировать их, выплачивая клиенту депозитный процент – так была во многом организована банковская деятельность рыцарей-тамплиеров. Здесь мы невооруженным глазом видим, как они в прямом смысле этого слова вытаскивали деньги из сферы полной стагнации – из сундуков и кладов – в область рынка и далее – в сферу ожиданий.

Еще одной исторической функцией банка были ссуды под процент – финансовые формулы и схемы еврейских банкиров. Здесь чаще происходил обратный процесс. Деньги, выданные в рост, обеспечивали выведение сферы ожидания в зону порядка, стабильности и накопления.

И первый и второй случай можно рассматривать как волны, перемешивающие сущности денежной массы и тем самым обеспечивающие жизнь.

Налоговая система тоже интересно устроена. С точки зрения налогоплательщиков – это бескорыстные дары, отданные государству на принципе доверия. С точки зрения самой системы – сфера ожидания от госинвестиций и, по сути, редистрибуция пожертвований экономических субъектов.

Когда нам раньше говорили, что при коммунизме не будет денег, никто не мог объяснить механизм, как это произойдет, поэтому дальше лозунгов и обещаний дело не ушло, а сознание «барыг» как было у обывателей, так и осталось.

Экономика витальности наоборот апеллирует к процессу смещения удельного веса общественных явлений из сферы телесности в сферу жизненности и далее в сферу души на уровне ожиданий при полном удалении денег из нижних сфер по мере трансформации сознания человека от владения к бескорыстию. И в итоге – окончательное смещение всех процессов в область духа на уровне даров и полного доверия. Тогда деньги как таковые исчезнут сами собой. Однако это уже совсем другая тема. Придет время, мы рассмотрим и ее.

Держа в руках монету или банкноту, мы не можем определить в какой сфере она сейчас находится, поскольку все описанные сферы едины и не существуют расчленено. Мы расчленяем их только для удобства понимания. А непонимание будет длиться ровно до тех пор, пока мы не начнем действовать, наделяя деньги тем или иным содержанием, и превращая их в дары, инвестиции, платежи или пряча в виде сбережений. – «Девки сыплют изумруд в кладовые, да под спуд», – метко характеризует А.С.Пушкин (1799 – 1837 г.г.) чудо бесконтрольного производства денег в «Сказке о царе Салтане» (1831).

Мы коснулись пока лишь одной составляющей трельяжа понятия – содержательной. Остаются еще генезис и употребление. Рассмотрим же и их, снова дробя имеющийся в нашем распоряжении материал на четыре сегмента, доискиваясь духовных, душевных, эфирных и физических корней как в происхождении денег, так и в их использовании.

Генезис понятия

Говоря о глубокой древности, нам придется на некоторое время убрать знак равенства между золотом и деньгами, поскольку в доисторические эпохи деньги, как считает большинство современных исследователей, служили лишь эквивалентом товаров на зарождавшемся рынке, где в качестве средства обмена люди древности использовали все, что угодно: ракушки, камни, пшеницу, соль и т.п. Другие характеристики, которые мы вскрыли выше, приросли к деньгам значительно позже. И примерно в это же время – ученые полагают, что это произошло в Месопотамии 4.5 тысячи лет назад – понятие денег якобы срослось с серебром, чуть позже – с золотом и еще позднее – медью.

Любопытно наблюдать, какими красивыми и полными драматизма словами начинаются почти все статьи и книги по этому поводу: никто не знает, кто именно и когда впервые изобрел деньги; артефакты, выполнявшие функции денег – универсальный эквивалент, платежное средство, средство накопления – существовали практически с самого зарождения человеческой истории, когда у полудиких племен начался обмен излишками…

И дальше, словно пропуская многие тысячелетия, исследователи дружно описывают возникновение первых денег едва ли не «вчера», если смотреть на проблему с точки зрения масштабов истории становления человечества. Где зачатки цивилизации десятки и даже сотни тысяч лет назад, и где шумеры и аккадийцы Междуречья? Почему так? Да просто нет фактических данных о более ранних периодах… А если нет данных, то и истории нет. Увы.

Самыми древними чеканными монетами считаются лидийские статиры, изготовленные из электрума – самородного металла, представляющего собой сплав золота и серебра. Они имели весьма примитивный вид: на одной стороне была изображена голова рычащего льва – символа Солнца, другая же сторона – пустая, имеющая лишь вмятины, нередко правильной геометрической формы.

Первый статир был найден в Палестине, его возраст составляет приблизительно 2700 – 3000 лет. Такого типа деньги начал чеканить правитель Лидии Гиг на рубеже VIII – VII в.в. до н.э. А вскоре монеты появились во всех городах-государствах Древней Греции. Китайцы, правда, утверждают, что они стали чеканить монеты значительно раньше – более 5 тысяч лет назад, однако первые известные находки датируются теми же годами, что и деньги Гига.

Источником лидийских богатств были уникальные природные ресурсы. В реке Пактол (ныне Сарт на территории современной Турции) велась добыча электрума, который древние лидийцы мыли практически в промышленных масштабах. Поэтому появление первых монет именно в этом месте явилось скорее закономерностью, нежели исторической случайностью.

К тому же великолепию Лидии способствовало и ее выгодное расположение на пересечении торговых путей между древнегреческими полисами и Месопотамией.

Массовая чеканка монет началась в правление царей Садиатта и Алиатта – деда и отца Креза, владельца несметных сказочных богатств. Это уже были официальные деньги, отвечавшие всем требованиям, которые делают простой кусочек драгоценного металла полноценной валютой и платежным средством:

· наличие сертифицированной маркировки;

· обозначение конкретной обменной стоимости;

· государственная защита и гарантия подлинности.

Вскоре Кир Великий, основатель Персидской империи, завоевал Лидию и положил начало распространению этого остроумного изобретения по всем своим обширным владениям. И уже к концу VI в. до н. э., при Дарии I, в Персии сформировалась полноценная денежная система, включавшая серебряные сигли (библейский «сикль», или «шекель» – однокоренные слова) и золотые дарики. Таким образом, она была основана на биметаллическом стандарте.

Дарики охотно принимали повсюду – от Греции до Индии, поэтому их иногда называют первой международной резервной валютой. Чеканка дариков прекратилась с разгромом Персидской империи Александром Македонским.

Это практически все, что современная наука может поведать о древнейших деньгах.

Приверженцев духовно-научного подхода такая ситуация принципиально не устраивает, ведь смешно даже подумать, что первыми чеканными деньгами считаются античные монеты из электрума всего-то VIII – VI в.в. до н.э.

А раньше-то что? Денег не было?

За справками по этому поводу волей-неволей приходится обращаться к эзотерикам, которые прослеживают историю человечества как в прошлое, так и в будущее на немыслимые для науки временные дистанции, которыми в состоянии оперировать разве что геологи и палеонтологи, да и то лишь с огромными допущениями и оговорками.

Мы уже упоминали ранее хронику Акаши, где запечатлены образы прошлого, доступные ясновидящему взору посвященных. Изучая эти сообщения, мы понимаем, что все развитие Земли и человечества представляет собой путь развития сознания, выраженный физически во все большем и большем сжатии, уплотнении и концентрации материи. Физическое золото появилось на нашей планете в весьма отдаленные времена, но его свойства и характеристики сильно отличались от того, что мы в состоянии наблюдать сегодня, изучая физико-химические свойства этого металла. Над «созданием» изначального золота трудились, если можно так выразиться, солнечные существа из сонма так называемых люциферических духов, наделяя именно этот кусочек сгущавшейся материи имагинативными чертами света истины и подлинной божественной мудрости, преждевременно данной человеку как искушение. Иначе говоря, генетически золото по словам Штайнера, сообщенным им в цикле лекций «Храмовая легенда и Золотая легенда» (1905 – 1906 г.г.), само по себе есть «сгущенный солнечный свет», свернутый в постепенно отвердевшую частицу физического вещества. В каком-то смысле оно и есть тело падшего архангела Люцифера (Lucifer, лат. – несущий свет).

Итак, в духовной страте генезиса понятия «деньги» лежит свет истины, воспринятый человеком как искушение преждевременной мудрости и богоуподобления – вот какова духовна имагинация золота, которое потому и представлялось человеку истинным богатством, символом власти и господства, весьма сильно извращенным в ходе исторических эпох, что несло на себе печать греховного богоуподобления высоких духов из божественных иерархий. Значительно позднее – во времена, описываемые антропософской духовной наукой как Лемурия – золотое яблоко Адама с древа познания добра и зла, данное змеем-искусителем, стало тем самым камнем преткновения, с которого началась человеческая карма, раскручивающаяся спирально виток за витком, поскольку первый человек материализовавшейся Земли воспроизвел грехопадение Люцифера.

Следующим витком, вкратце повторившем предыдущее развитие была Атлантида. Здесь золото впервые стало прорастать и наполняться смыслами, присущими современным деньгам. Золотой век, вспоминаемый многими поздними авторами античности как легенда, завершился деградацией цивилизации атлантов. И хотя потомки последней атлантической расы – монголов, как их принято называть в среде эзотериков – до сих пор живут на земле, их расцвет остался в далеком прошлом. Посвященные короли-жрецы седой древности ушли, их место заняли более прагматичные цари, взрастившие в себе алчность и себялюбие. По мере смены рас атлантов и приближения к Потопу, в человеке развился рассудок, прототипичеки приближавшийся к его современным формам, и осознание своего совершенства и превосходства над природой. Природная магия уходила в прошлое, и в душевном плане генетической составляющей золота становилось мышление. «Золото служит импульсом для оживления человеческого мышления, так что человеческое мышление может действовать вплоть до эфирного тела, которое в свою очередь может действовать далее на физическое тело. Золото обусловливает тот факт, что человек может сильно удерживать мысли», – читаем у Штайнера в цикле докладов «Облики Мистерий» (1923).

Превосходство мышления над природой отражается в деньгах, как в зеркале и превращается в целенаправленную деятельность. Высокоразвитая память атланта претерпевает метаморфозу и становится зачатком того, что мы теперь называем рефлексией.

Эфирная составляющая генезиса денег расцветает в следующем витке развития, начавшемся после Потопа как цивилизация праведника Ноя. В это время возникает наша нынешняя арийская раса, прорастая из атлантического семени сперва в древнеиндийской культуре, затем в древнеперсидской, далее – в египетско-халдейской, позднее – в греко-латинской и, наконец, в нашей нынешней – европейской.

Эпоха Древней Индии, руководимая духовными инспирациями посвященных учителей-риши, отличалась презрением человека к материи. Тем самым она проходила краткое повторение более крупных древних эпох становления человечества. В Древней Персии, когда в ее глубинно-духовных основаниях закладывались и развивались принципы зороастризма, человек стал взирать на окружающий мир как на объект исследования. В противостоянии Ормузда с другими высшими богами и древнего искусителя к последнему добавился еще один дух – Ариман, который усовершенствовал искушение человека, привязав его к материи и назначив всему цену, эталоном которой стали все те же деньги, только уже не то солнечное золото, каким оно было у толтеков – расы атлантов эпохи золотого века – и далее вплоть до их потомков, воплотившихся в более поздних народах майя, ацтеков, уари и инков, но еще и лунное серебро.

Эфирная составляющая генезиса денег превратилась в эталон для сравнения: больше-меньше в росте и развитии, или, наоборот, в увядании и деградации. Позже из меры, определявшей размер храмовых пожертвований, драгоценный металл претерпел метаморфозу и стал участвовать уже не в диалоге между человеком и богами, а в примитивном и более прагматическом обмене между людьми, окончательно и бесповоротно превратившись в меновую меру.

Физическая составляющая генезиса денег знаменует собой окончательное воплощение низшего «я» человека в форме индивидуального мышления, которое рассматривает материальный мир уже как поле деятельности и лабораторию. Деньги здесь становятся целью и смыслом жизни для большинства людей.

Деньги существовали на Земле не всегда, но лишь в течение короткого промежутка истории человечества от последних эпох Лемурии до наших дней, исчисляемого оккультистами в корреляции с данными геологии и палеонтологии от нескольких сотен тысяч до нескольких миллионов лет. В ходе этого времени они постоянно наращивали свои свойства, смещаясь из обширнейшей духовной сферы в узкий сегмент физически материального бытия. Примечательно, что ту же самую пирамиду, состоящую из четырех слоев, которую мы рассматривали выше относительно содержания и устройства понятия денег, мы теперь можем перерисовать вершиной вниз, демонстрируя тем самым удельный вес духовной, душевной, эфирной и физической составляющей в процессе генезиса, а именно – уменьшение культурно-исторического значения денег для развития человеческого сознания и общества.

Цивилизация развивается, и по ходу этого развития изменяется понятие «денег»: наполняется новыми смыслами, часть из которых в историческом процессе редуцируется, часть – достигает огромных, порой гипертрофированных размеров. Если мы реконструируем в своем воображение встречу ацтеков с конкистадорами, то легко представим себе, насколько различным было отношение к золоту и деньгам у представителей обоих миров – потомков допотопной атлантической расы толтеков и новой человеческой расы арийцев, представителей пятой послеатлантической культуры. Первыми руководила божественн-духовная составляющая золота, вторые воспринимали золото уже как цель и одновременно средства обретения власти.

Миссия денег на физической Земле подходит к концу. С завершением европейской культурной эпохи и началом Филадельфии, они полностью утратят свое позитивное значение. Но деньги не исчезнут в одночасье за ненадобностью. Для определенных слоев человеческих существ, отставших от мейнстрима развития, они еще очень долгое время будут по-прежнему иметь огромную важность. Но это уже признаки деградации, ведь не все одинаково отправятся в светлое будущее. Большинству, к сожалению, придется пережить нечто подобное библейскому Потопу.

Использование понятия

Есть расхожее мнение, что деньги являются кровью социально-хозяйственной жизни современной цивилизации. Так ли это? Тут необходимо разобраться. С одной стороны – это безусловно так, особенно если рассматривать экономику и социум лишь в физической сфере. Но мы-то уже знаем, что этого явно недостаточно. Если считать задачей крови лишь перенос материи кислорода во все уголки тела и его систем, то у нас, уже умудренных опытом предыдущих рассмотрений, сразу возникает вопрос, а как это представляется на уровнях жизни, души и духа?

Золото, как мы уже знаем, – это импульс для мышления. Но что дает человеку стяжание мудрости, если он ни на йоту не становится мудрее?

Ощущение мудрости, ведущая к ощущению власти при полной беспомощности – есть ложь и подмена Аримана. Почему же высшие силы не разберутся раз и навсегда с этим? Потому что искушение ощущением мудрости и силы – есть препятствие, которое человеку необходимо преодолеть свободно и самостоятельно, без высшего вмешательства в процесс.

В духовном же плане кровь человека является носителем его «я». Но деньги не несут «я» человека. Чье же «я» они несут, являясь для него формой телесности? Вопрос не риторический, он требует ответа. Деньги, как мы уже упоминали выше являются одним из элементов физического тела Люцифера, который после Мистерии Голгофы был вытеснен оттуда коварным и грубым Ариманом – злым гением материализма. До Христа деньги служили средством искушения человека мудростью. После событий в Палестине они стали средством искушения человека властью.

Подчинение подмене «я» мудростью и властью, и вера в нее – есть акт продажи души дьяволу. Но дает ли он за душу власть продавцу? Никогда! И в этом – главный обман и иллюзия. Тот, кто предоставил душу в обмен на власть, никакой власти не получает, но становится послушной марионеткой в руках бесовских сил в страхе потерять свою иллюзию власти.

Показательна в этом плане тройная метаморфоза алхимии в истории человечества. Древнейшая алхимия первых атлантов рмоагалов, тлаватлей и толтеков – наследница лемурийской природной магии не занималась производством золота как денег. Она вообще была далека от подобных целей. Золото создавалось как аккумулятор и транслятор священных солнечных сил – целые города и гигантские храмовые комплексы выстраивались атлантами из золотых кирпичей неспроста. Подавляющее большинство этих культовых построек сейчас разрушены и находятся глубоко под водой Мирового океана. Но и то, что чудом сохранилось как древние артефакты индейцев Латинской Америки, бесспорно потрясает. Это была первая трансмутация золота – лемурийско-раннеатлантическая. Она происходила под девизом прославления архангела Люцифера до его падения. И алхимики тех времен весьма преуспели в искусстве концентрации золота из света, причем делали это практически в промышленных масштабах. Золото, а впоследствии и символы, сделанные из него, использовались как средство священнодействия, инструмент культа в высшем смысле этого слова. Ни о какой «крови экономики» речи тогда в принципе не шло.

Вторая метаморфоза алхимии произошла с завершением Золотого века. Алхимики более поздних времен увлеклись стяжанием божественной мудрости, прославляя Люцифера уже падшего. Они еще хорошо помнили принципы старой школы, но феноменальная память атлантов понемногу ухудшалась, давая простор для развития мышления и человеческой индивидуальности. В поздних атлантах проснулось низшее эго, и алхимия сыграла в этом процессе не последнюю роль. Золото и деньги стали средством стяжания мудрости.

Третья метаморфоза алхимии началась на водоразделе времен, когда мир треснул пополам, как старинная завеса в храме Соломона, прикрывавшая Святое святых. Постепенно вросло новое поколение евреев-алхимиков, колдовавших над золотом как средством обретения земной власти, которая уже была прерогативой Аримана. Вот тогда-то и возник этот современный тренд использовать алхимию для производства золота как денег, но уже не из света, а из распространенных на земле материальных элементов. Деньги окончательно стали символом и средством стяжания власти.

Теперь мы можем снова нарисовать пирамиду наоборот.

А что же происходит в нижнем слое? Вот там-то деньги и выступают как кровь социально-хозяйственной жизни. И адская сущность, претендующая на роль «хозяина» жизни, действует здесь безжалостными и коварными методами выдавливания покорности из людей до последней капли их крови, превращая кровь человека – носитель его «я» в золото. Деньги современного мира делаются из крови людей и служат средством их порабощения па потребу дьяволу Ариману.

Зная эти принципы использования денег, мы теперь можем правильно оценивать другие области, где деньги якобы «используются» в привычном для нас режиме.

Вывод: деньги являются кратковременным элементом жизни в определенном историко-культурном диапазоне. Выполнив свою миссию искушения и воспитания души, они исчезнут. В настоящую эпоху их роль крови в социально-хозяйственной жизни завершается. Деньги не могут служить основой экономики будущего.