Вопросы теории развития общества

Н.А. Хрумалов, А.Н. Хрумалов

Сокращенный вариант

Когда в июле 1914 года совершилось «сараевское убийство», этот факт широко обсуждали, но еще никто не знал, что именно с этого события началась первая мировая война.

Так же спокойно было воспринято очень демократичное и законное «восхождение» Адольфа Гитлера.

Существует множество предсказаний и предпосылок глобальной катастрофы, ожидающей уже ныне живущее поколение. Уже существует множество признаков, подтверждающих эту вероятность, и даже существует определенная сумма действий, направленных на предотвращение этой угрозы. Но совокупность ныне существующих предпосылок и действий практически ничем не отличается от уже существовавших сто и чуть меньше лет назад, когда это не спасло миллионы людей от невероятных испытаний.

Основная часть активного населения занимается добыванием хлеба насущного, причем, в свете последних веяний, любыми средствами, и отвлечь их от этого занятия не представляется возможным. Значительная часть тех, кто стоит на страже общественных интересов, утверждает, что все идет своим чередом, и угрозы в значительной мере носят надуманный характер. И только единицы, глас которых остается гласом вопиющих в пустыне, пытаются обратить внимание остальных на то, что край пропасти уже близок.

Существуют три реальные силы, которые под действием роста уровня сознания и соответственно изменяющейся психологической атмосферы способны влиять на положение в обществе и ориентировать направление его развития. Это политико-экономическая сфера, религия и наука, способная выступать как совместно с первыми и вторыми, так и самостоятельно.

Груз ответственности, отсутствие общепринятой парадигмы и многие другие проблемы, обсуждаемые в этой работе, делают весьма маловероятными решительные прогрессивные улучшения, определяемые, каким бы то ни было государственным аппаратом.

Не больше надежд и на религию. С одной стороны, нельзя пренебрегать ее влиянием и значимостью на все протекающие в обществе процессы. Невероятное по силе уничтожающее воздействие, оказанное в первой половине ХХ века на Православную церковь, способное стереть с лица Земли целые народы, оказалось бессмысленным, и при первом послаблении Церковь возродилась во всей своей глубине и величии. С другой стороны, еще не так давно, предавая анафеме как исчадие ада невинную паровую машину, сегодня Церковь весьма успешно пользуется новейшими достижениями науки и техники, такими как компьютеры и Интернет, несомненно, очень удобными, но таящими в себе некоторую угрозу человечеству.

Религия, несомненно, несет в себе глубинный смысл бытия на земле. Она представляет собой догматическую систему, ограничивающую последствия авантюрного творчества людей, но при этом, не являющуюся созидательным началом. Представляется очень неосмотрительным успокоиться и пребывать в уверенности, что Бог спасет, а от нас все равно ничего не зависит. Тем более что с точки зрения религии «конец света» не такая уж проблема – праведникам бояться нечего, их ожидает «царствие небесное», а для остальных это естественная и неизбежная расплата за грехи, и спорить об этом с Богом не приходится.

Таким образом, спасение всех остальных – их личное дело и единственная надежда, которая у них остается, – наука. Причем не та наука, которая обосновывает необходимость функционирования именно того правительства и той системы, которые главенствуют на данный момент. Разрозненных попыток создать именно такое направление науки существует уже немало, однако сама их разрозненность и отсутствие практических моделей говорят о недостаточной концентрации знания в данной области. Исследования, как сторонников капитализма, так и их противников, исключающих прогрессивное влияние частной собственности на средства производства, рисуют только образные субъективные картины, не соединенные путями их достижения и поджидающими опасностями.

Попытке объединить эти поиски, объективировать цели и пути их достижения, предусмотреть опасности и способности их устранения и, в конечном счете, построить реальную практическую модель более совершенного общества, позволяющего избежать неминуемого тупика естественного развития, и посвящена эта работа.

Было бы странным, если бы удалось решить эту задачу привычными методами в ракурсе привычных понятий. Более странным могло бы быть только горячее и однозначное принятие незнакомых терминов и неожиданной системы взглядов в вопросах, от которых зависит наше будущее. Тем не менее, проблему решать надо, и пусть процесс привыкания к необычному стал бы самой большой преградой на этом пути. Самым непривычным и неожиданным являются две отправные точки, с позиции которых рассматривается все происходящее.

Во-первых, сейчас не решается вопрос, какая из существующих социальных систем наилучшая и достойна повсеместного утверждения. Такой системы пока не существует, как не существует самой возможности существования единой социальной системы. Сегодня решается вопрос сохранения жизни на земле – угроза исходит от нас самих, и она имеет объективные причины.

Во-вторых, мы ни в малейшей степени не ориентируемся в сущности протекающих процессов и не управляем ими.

Исходя из этого обосновывается объективная и насущнейшая необходимость осознания причинно-следственных связей процессов, управляющих развитием общества, и предлагается модель, объясняющая сегодняшние проблемы и возможность оптимального выхода.

I

Обсуждая философские проблемы современности, нельзя забывать, что это не просто вопросы абстрактной теории, но программа выживания наших ближайших потомков и, быть может, нас самих. Все, что создавалось, чтобы кормить нас, обслуживать и защищать, грозит уничтожением нас самих в любой момент. Все знают об этом и ничего не могут сделать. Ситуация ухудшается стремительно, и это не что иное, как результат нашей совокупной деятельности.

Извечные механизмы развития цивилизации разрушены практически в одночасье и приоритетными становятся совершенно новые, еще не осознанные и потому не управляемые процессы.

Первый из них – глобализация – явление закономерное и обусловленное естественно историческими объективными процессами, не зависящими от чьего бы то ни было желания. Если до сих пор направление и темпы развития определялись, прежде всего, наивысшей концентрацией «капитала», доступного лишь ограниченному кругу людей, то с некоторых пор «все более определяющим становится "символический капитал" – знание, информация – имеющий принципиально новую природу. Он неисчерпаем и одновременно доступен бесконечному числу пользователей без ограничения» [О.Тоффлер].

«Это означает, что в системе нынешнего политического и социального управления созрела серьезная глобальная проблема управления бешено развивающимся технотронным процессом посредством ситуативной коррекции политической системы, которая выражает содержание старопромышленного культурного цикла. С другой стороны, формы рационализированного планового управления до сих пор настолько абстрактны, что требуют тоталитарной политической организации, которая приносит больше бед, чем пользы. В то же время все отношения старой формы организации себя исчерпали, общество нуждается в принципиально ином глобальном подходе к устройству современной жизни» [Политология Борцев, Шпак, Коротец].

Естественно вытекающей из процесса глобализации является проблема модернизации «отсталых» или «архаичных» социумов.

Темпы развития различных регионов земли неодинаковы. Европейский капитализм формировался около 300 лет, многие азиатские государства находятся в системе феодальных отношений, а в глухих районах планеты до сих пор встречаются первобытнообщинные образования. Естественно, в эпоху глобальной информации «отсталые» общества не будут развиваться своим индивидуальным путем в течение сотен и тысяч лет. Они будут модернизироваться по образу существующих эталонов развития.

Неизбежным следствием глобализации и модернизации является проблема терроризма, все увереннее выходящая на первый план. Все более суровые законы, направленные на предотвращение угрозы, привели лишь к неуправляемости этим процессом и ощущению полной беспомощности.

Совершенно непонятно, каким образом целые социумы, неспособные к диалогу и компромиссам, фанатичные до самопожертвования, можно заставить выполнять рекомендации цивилизованного мира. Пожалуй, еще ни одно правительство мира не осознало, что силой эту проблему решить невозможно. Все силовые способы подавления, направленные не на причины терроризма, а на его проявления, обращаются против нас же умноженные фанатичной целеустремленностью, беспринципностью и средневековой жестокостью. Это не менее объективный процесс, чем выше перечисленные, и он не может быть управляем чьей-то волей без воздействия на образующие его причины.

«Парадоксально, но в эпоху господства информации ее организация превратилась из доминирующей сферы в обслуживающую. Выдающихся мыслителей организационная элита "слышит" только тогда, когда "хочет". Интеллектуалы практически отстранены от принятия решений, имеющих принципиальную важность для общества» [Материалы международной конференции на тему «Глобализация и регионализация», И.Д.Коротец].

В результате столь «цивилизованного» подхода к решению насущных проблем и сформировался главный парадокс современности. С одной стороны – неуправляемые глобальные процессы, являющиеся результатом человеческой деятельности и угрожающие самому роду человеческому; с другой стороны – уверенность сильных мира сего в способности решить все эти проблемы росчерком пера и невозможность адекватно оценить суть происходящего.

Нельзя снимать ответственность за это положение с научного мира, пока еще не готового предоставить программу действенных мер, способных доказательно объяснить и кардинально решить эти проблемы. Подробный анализ публикаций по этому поводу занял бы слишком много места, но общий смысл их можно выразить в нескольких словах.

Во-первых, это констатация величия проблем и необходимости их осознанного решения.

Во-вторых, горькие признания отсутствия парадигмы и методологии анализа.

В-третьих, попытки анализа и возможные варианты решения не несут в себе четкой концепции причинно-следственных связей происходящего.

Американский капитализм на своем двухсотлетнем пути развития только последние 50 лет имеет более или менее приличный вид, а до этого были долгие десятилетия каторжного труда и социальной несправедливости, в том числе концлагеря мирных японцев времен второй мировой войны и послевоенный маккартизм. Могут ли модернизируемые страны миновать все эти негативные этапы?

Любое самое развитое государство не является абсолютно совершенным. История знает немало примеров бурного расцвета более ранних эталонов для подражания – Египет, Карфаген, Рим, Византия, которые казались куда более несокрушимыми, чем современная западная демократия, напичканная внешними и внутренними противоречиями. Несомненно, что современный социум будет видоизменяться вполне определенным образом и в будущем придет к вероятностно предсказуемому виду. Вовсе не обязательно, что этот вид будет достоин восхищения, тогда на какой эталон ориентироваться: на современный, на будущий или на какой-то третий, идеальный?

С другой стороны, общепризнанный эталон, – западная демократия, далеко не для всех и не во всем может являться таковым. Для России неприемлемы ее жандармские претензии, а, например, для Афганистана и само понятие «американский образ жизни».

Следующая проблема. Как известно, Америка потребляет львиную долю мировых сырьевых ресурсов. Иными словами, пресловутый американский образ жизни существует за счет других государств. Следовательно, в обозримом будущем в принципе невозможно подтянуть отстающие государства до американского уровня. А если не до этого уровня, то до какого? И на каких условиях?

Как быть с государствами, категорически не согласными модернизироваться и при этом несущими в себе агрессивное начало? А если это практически весь исламский мир, составляющий большую часть населения земли, причем часть эта постоянно увеличивается? А как быть с Россией, темпы модернизации которой обещают стать самыми стремительными, а любое нововведение претерпевает совершенно не предсказуемые метаморфозы?

О теории развития социума можно говорить только в том случае, если мы сумеем ответить на ряд совсем непростых вопросов:

1. Каковы причинно-следственные связи, определяющие процесс развития общества?

2. Какие из них являются переменными, а какие постоянными?

3. Какие управляемы, а какие нет?

4. Какова динамика их взаимодействия, и какими законами она определяется?

5. Можно ли предсказать направление и темпы развития социума?

6. Можно ли моделировать процесс модернизации и куда его ориентировать – на сегодняшний эталон или на завтрашний?

7. Обязательно ли повторение всех этапов первопути, или некоторые можно миновать?

8. Какова оптимальная скорость модернизации, и какую роль в этом процессе играет существующий менталитет?

9. Имеет ли смысл модернизировать все существующие социумы, и если нет, то начиная с какого уровня сознания?

10. Какое значение имеет их собственное к тому отношение?

11. Какова природа терроризма и можно ли воздействовать на причины, его определяющие?

И многие другие. Только после этого мы сможем более или менее осмысленно решать, по силам ли нам изменить ход истории и как именно это делается.

II

Неотъемлемым звеном разработки любой теории является выявление механизмов причинно-следственных связей.

Как утверждают представители точных наук, – закон нельзя выдумать, его можно сформулировать. Вся история развития человеческой цивилизации является не набором случайных событий, а несомненной цепью закономерных процессов. Невозможно представить себе капитализм впереди феодальных отношений, а последующей фазой развития – общинно - родовой уклад.

Как бы сейчас не относились к К.Марксу, отрицать сущность и значимость роста производительных сил на развитие человеческой цивилизации могут только фанаты каких-либо течений. Яркой иллюстрацией данного утверждения является уникальный опыт нашей новейшей истории.

Как известно, Россия в момент зарождения капитализма испытала колоссальное потрясение, и все послереволюционные события очень напоминают историю развития цивилизации в ускоренном виде: сталинская эпоха не что иное, как реставрация рабовладельческой системы отношений с основными ее признаками – полным отсутствием закона, за которым кто-либо мог бы спрятаться, и экономикой полностью построенным на подневольном труде. Через переходную фазу Хрущева сформировалась эпоха Брежнева, которая мало чем отличалась от феодализма – появляется элемент заинтересованности, но все сферы деятельности покрыты феодальной зависимостью. Через очередную переходную фазу Горбачева мы сейчас мужественно строим капиталистическую систему отношений, не исключая бандитский способ первоначального накопления капитала. Подобные аналогии можно проводить и с Китаем, проходящим этот процесс практически идентично с нами, и с Северной Кореей, система отношений, в которой уж очень напоминает нашу сталинскую эпоху, и многими другими историческими примерами, начиная с французской революции и, заканчивая формационными сдвигами начала 90-х годов – те же хаос беззакония, превалирование силы и феодальные перераспределения.

Это позволяет сделать очевидные, принципиально важные выводы:

1. Ход истории подчиняется законам развития общества и не зависит от чьей-то конкретной воли.

2. Любой регрессивный сдвиг неизбежно возвращает все на круги своя, и последовательность событий возобновляется вновь и вновь в качественно новых условиях.

3. Управлять развитием социума можно, только осознав эти законы и воздействуя на их управляемые составляющие.

4. Управлять развитием социума можно, только ориентируясь в пространстве развития. Зная, откуда мы идем, где находимся, и доказательно предполагая, в каком направлении движемся.

5. На сегодняшний день мы не знаем, каким законам развития мы подчиняемся, каковы их составляющие, можно ли на них воздействовать и как именно.

6. Мы не способны не только предсказать будущее, не только объяснить настоящее, но и однозначно оценить прошлое.

7. Если разумение – это способность выбрать наилучший выход из множества возможных, то с точки зрения социального развития мы не разумны.

8. Все, что происходило с человеческой цивилизацией до сих пор – эмпирическое развитие, а революции, съезды, перестройки и т. д. не более, чем оформление этого процесса.

9. Первым признаком нашего разумения будет общественное признание этого очевидного факта.

Вторым признаком станет возможность предсказать неминуемое социальное событие.

Только после этого появится возможность очень осторожно, оглядываясь и перепроверяя себя, что-либо изменять в грядущем развитии.

10. До тех пор, пока мы не осознаем себя как единое живое существо, мы не сможем влиять на естественный ход истории.

III

Главной дискредитацией идеи осознанного развития общества является опыт построения социализма в Советском Союзе.

Только ленивый не критиковал марксизм, а количество негативных отзывов можно сравнить лишь с количеством дифирамбов советских времен. Единственное, что объединяет эти позиции, – практически полное отсутствие трезвого анализа соответствия теории и практики. Главные претензии, предъявляемые к марксизму-ленинизму как «социальной теории» следующие:

1. «Марксизм-ленинизм сегодня оказался в ситуации острейшего методологического дефицита, не позволяющего адекватно описать и концептуально осмыслить феномен "регрессивного" формационного сдвига.

2. По замыслу самого Маркса, наступление коммунистической эры должно было быть ознаменовано исчезновением экономики как специфического феномена, определявшего с давних пор развитие человечества.

3. Марксизм постигла теоретико-методологическая катастрофа» [Л.В Поляков. «Полис», 1997, №7].

4. «Марксизм оказался не в силах выйти за пределы своего времени. Многие предрассудки этого времени остались не преодоленными и в этой самой последовательной революционной теории. Одним из таких предрассудков было убеждение о возможности исключить социальные конфликты из жизни общества. Высказывание Маркса о завершении предыстории человечества и грядущем начале его подлинной истории, где на смену политическим революциям придет социальная эволюция, об изобилии материальных благ, которые польются полным потоком и принципиально изменят природу общественных отношений не только не противоречили этому убеждению, но, наоборот, в принципе утверждали его, оставляя возможность конфликтов лишь на уровне взаимоотношений в рамках промышленной фабрики» [Учебник «Конфликтология», 2001 г.].

5. Формационная теория упрощает исторический процесс, оперирует обобщающими понятиями, которые выражают высокую степень абстрагирования от конкретных условий. В результате, формации оказались довольно умозрительными конструкциями, в чистом виде нигде и никогда не существовавшими. Придание решающей роли развитию производительных сил и производственных отношений, сделало исторический процесс сугубо детерминированным. Формационный подход мистифицирует вопрос о будущем общества.

Поскольку речь идет о марксизме, исходить надо из того, что социум есть составляющая двух величин – производительных сил и производственных отношений. Если первую наши уважаемые классики разработали подробнейшим образом, то второй коснулись лишь кратко. Назвать ее теорией допустимо только в том случае, если производственные отношения неизбежно развиваются вслед за производительными силами и скачкообразно изменяются при достижении определенных противоречий между ними.

Иными словами, марксизм – это теория, определяющая сущность развития цивилизации как взаимодействие производительных сил и производственных отношений. При этом марксизм не является социальной теорией, так как не имеет в своем составе важнейшей составляющей социума – теории производственных отношений.

Кроме того, настало время разобраться в истинности понятия «марксизм-ленинизм».

Фундаментом производственных отношений является тот факт, что в процессе производства все мы вступаем в какие-то отношения между собой и средствами производства. Иными словами, именно взаимоотношения индивидов (человеческий фактор) являются ключевыми при оценке общественных отношений или социального строя. В этом отношении позиция марксизма определена весьма однозначно: «Признать интересы своих ближних своими собственными интересами – это означает лишь то, что мы утверждаем наши интересы в качестве интересов своих ближних.

Никто не может сделать что-нибудь, не делая этого вместе с тем ради какой-либо из своих потребностей и ради органа этой потребности.

Всеобщий интерес есть именно всеобщность эгоистических интересов, уничтожить «частного человека» в угоду «всеобщему», жертвующему собой человеку – это чистейшая фантазия» [К.Маркс и Ф.Энгельс «Немецкая идеология», «Экономические рукописи», т. 3].

Иными словами, что бы ни делал человек, он делает это только из эгоистических побуждений.

Если «человеческий фактор» является фундаментом социальных отношений, то все, что происходило с нами после 1917 года, стояло на ином фундаменте, нежели марксизм и было лишь огорожено цитатами из марксизма.

И вообще, когда анализируешь общепринятое сегодня отношение к марксизму, вспоминается знаменитая тройка слепых мудрецов, которые оценивали слона в зависимости от того, за что держались – за хвост, хобот или за ногу.

Не корректно упрекать марксизм в «регрессивном формационном сдвиге». Сдвиг действительно был, но произошел он в феврале 1917 года. в результате процессов, к которым большевики имели минимальное отношение.

На сцену они вышли, не управляя этими процессами, а в результате их, подобрав власть, «валявшуюся на набережных Петербурга». Все остальные 80 лет новейшей истории России наблюдалась невиданная до сих пор прогрессивная смена формаций, повторившая в «эмбриональном» виде всю историю развития цивилизации.

Столь же не состоятельны «экономические» упреки. По К.Марксу и Ф.Энгельсу, социализм как первая фаза коммунизма и, тем более, коммунизм как таковой, возможны в том и только в том случае, когда они будут обеспечены необходимым уровнем производства с одной стороны и соответствующим уровнем общественного сознания – с другой. Состояние экономики России, Советского союза и опять России было и остается весьма неудовлетворительным. В еще более плачевном состоянии находится уровень общественного сознания. Это ни в малейшей степени не является следствием попытки реализации идей марксизма. Немыслимо ни при каких условиях в считанные годы скачкообразно увеличить уровень общественного сознания и, тем более, уровень производительных сил. Нет, и не могло идти речи о построении социализма в СССР. Мы не пережили социализм. Мы все еще на пути к нему.

К.Маркс никогда не говорил и не мог сказать об «исчезновении экономики». Он совершенно очевидно моделировал социальную ситуацию, при которой в результате увеличения производительности труда и совершенствования производственного процесса уровень производства превысит уровень потребления, что неизбежно вызовет переоценку ценностей и радикальное изменение социального уклада, независимо от того, как его назовут – «коммунизмом», «либерализмом» или еще каким-нибудь «…измом». Не наступление коммунистической эры отменит экономику, а наличие избыточного бюджета вызовет тот социальный уклад, который К.Маркс называл коммунизмом и при котором экономика действительно потеряет свой вид «специфического социального феномена».

Кроме того, любой рассудочный процесс подразумевает элемент насилия исходя из условия, что действие должно происходить не под влиянием желания или потребности, а вопреки ним, основываясь на осознанной необходимости. Самым непосредственным образом это относится к процессу теоретического развития общества. Как выясняется ныне, даже 15-20 лет назад наш социум должен был развиваться совсем другим путем, нежели это было на самом деле, и, как выяснится через сколько-то лет, сейчас мы тоже поступаем далеко не самым идеальным образом. При этом и тогда, и сейчас это не было определено никакой теорией, и тогда, и сейчас не существует исполнительного института, способного реализовать этот самый элемент коррекции направления социального развития, следовательно, не может идти речь ни о каком «социальном эксперименте», в котором неоднократно обвиняли марксизм.

К.Маркс действительно писал о возможности значительного ослабления диалектического противостояния. Но, опять же, не в назначенный час объявления «коммунистической эры», а по достижении достаточной материальной базы и соответствующего уровня «общественного сознания», способного направить громадное количество энергии, прежде расходуемой на междоусобную борьбу, определяющую истинное направление движения, на достижение осознанной цели.

Не менее неуклюже обвиняют марксизм в излишней детерминированности и ограниченности. Любая система исходит из условия ограниченности и закрытости, и состоит из множества систем более низкого порядка, в совокупности своей являющихся открытыми и подчиняющимися законам нелинейности, бифуркации, аттракции и т.д. Онтогенез – это жестко ограниченная детерминированная программа развития физиологической системы – индивида. Воздействуя на ее составляющие, можно некоторым образом видоизменять протекание этого процесса, вплоть до катастрофических сдвигов и полного прекращения функционирования системы, но в любом случае, это будет ухудшение программы, ориентированной на выживание в естественных природных условиях, ни при каких сегодняшних условиях не улучшающих ее. Попробуйте решить проблему детских шалостей в отрыве от детерминированного подхода формирования личности, и вы получите нравственных уродов.

То же самое относится к социогенезу. Рост производительных сил как и развитие производственных отношений – это детерминированный процесс, не приемлющий скачкообразных изменений, за исключением разрушения.

Если представить совершенно фантастическую картину, что однажды вдруг исчезнут все существующие производительные силы, то при любом качестве каждого отдельно взятого человека, мы будем встречаться только на звериных тропах, обмотанные шкурами с дубинкой в руках в погоне за предметом своего питания, оперирующие соответствующим категориальным аппаратом. И наоборот: дав волю «человеческой субъективности» в отрыве от объективных условий, определяемых существующими производительными силами и производственными отношениями, которая действительно подвержена разного рода флуктуациям, неизбежно формируются социальные коллизии, ведущие к деградации существующего социума. Так было, есть и будет. А формационная теория не более чем вариант расчленения глобального процесса на этапы.

Интересно, никто не задумывался, а вдруг К. Маркс прав? Не мы, кичащиеся своим компьютерным веком и свысока поглядывающие на его взгляды, выстроенные в соответствии с научными представлениями своего времени, а он, без малого 200 лет назад сумел познать то, к чему мы до сих пор не можем подступиться и увидеть в целом без искажений, недомыслия и убогих трактовок! Единственная его недоработка заключалась в том, что как экономист он увлекся только одной из составляющих двигателя прогресса, зато разработал ее столь совершенно, что без нее немыслима современная экономика вообще и только избранные из посвященных могут похвастаться, что действительно понимают все, что там написано.

Все это можно подтверждать десятками страниц, выдержек из работ К.Маркса и Ф.Энгельса, но, к вопросу об ошибочности этого учения, привести хочется только одну фразу В.Ленина, пожалуй, единственного, кто последовательно пытался следовать марксизму: «В народной массе мы все же капля в море, и мы можем управлять только тогда, когда правильно выражаем то, что народ сознает. Без этого коммунистическая партия не будет вести пролетариата, а пролетариат не будет вести за собою масс, и вся машина развалится» [Полное собрание сочинений, т.45].

Все это позволяет сделать следующие выводы:

1. Социализма не было и не могло быть ни в действительности, ни по условию К.Маркса и Ф.Энгельса.

2. Адекватно описывать и концептуально осмысливать феномен «регрессивного формационного сдвига» можно только в контексте событий, происходивших задолго до 1917года, и причин, породивших запоздалую «буржуазную» революцию, каковой она и являлась.

3. Нет, и не может быть речи о «теоретико-методологической катастрофе», постигшей марксизм. Все, что происходило в России с момента революции и по сегодняшний день, соответствует основным положениям марксизма и может считаться предсказанным этим учением.

4. Социальной теории, а, следовательно, и осознанного целенаправленного управляемого развития социума не было, нет и, пока еще, не предвидится.

5. Никто не планировал, не задумывал и не выбирал Великую Октябрьскую Революцию и все, что за ней последовало. Точно так же, как никто не повинен в бесконечных восстаниях рабов и потрясших весь мир «буржуазных революциях».

6. Все, что с нами сейчас происходит, является продолжением циклических социальных изменений, вызванных революционными сдвигами 1917 года и не может быть определено ни отдельной личностью, ни какой бы то ни было партией.

IV

Возникновение любых объектов и систем и изменения их свойств во времени имеют свои основания в предшествующих состояниях материи; эти основания называются причинами, а выявляемые ими изменения – следствиями. Сущность причинности – порождение причиной следствия; следствие, определяясь причиной, оказывает обратное воздействие на нее. Причинность объективна и всеобща [СЭС. Москва «Советская энциклопедия», 1987].

Неотъемлемым звеном разработки любой теории является выявление механизмов причинно-следственных связей того или иного процесса. Не могут являться исключением и социальные процессы очевидно не существующие сами по себе.

Когда-нибудь главным парадоксом современности назовут уверенность в исключительной зависимости всех протекающих в природе процессов от нашего к ним отношения при полной неспособности объяснить или предсказать какое бы то ни было явление. На сегодняшний день не существует проявление человеческой деятельности, которое не находилось бы в тупике и являло бы собой, хотя бы в отдаленном будущем, уверенную надежду на успешное разрешение бесконечных окружающих нас проблем. Вся наша совокупная деятельность во всех ее проявлениях ведет нас к самоуничтожению, этот процесс нельзя остановить какими-то частными решениями, глобальные изменения немыслимы без соответствующего обоснования, а современные общественные науки занимаются сбором доказательств принципиального отсутствия подобных обоснований. Нет науки, которая отрицала бы развитие познания окружающего нас мира и соответствующего изменения мировоззрения, при этом каждая наука, как и религия, сильна именно своими догмами, объективно призванными исключить возможность авантюрных тупиков и в пределе активности исключающими развитие самой науки.

Не существует практической сферы деятельности человека, в которой не было бы известно состояния лучшего, чем нынешнее, не было бы цели и способа ее достижения. И только социальная сера, от которой в первую очередь зависит будущее всего человечества, продолжает развиваться эмпирически.

Представьте себе, что ремонт автомобилей осуществляется силами самих автолюбителей путем голосования, кто, что и как будет делать при полном отсутствии пособий, инструкций и схем, и зависит только от степени активности отдельных заинтересованных групп, а контроль качества выполняют общественные организации на базе престарелых политических деятелей. Этот абсурд безо всяких натяжек является моделью нашей социальной деятельности.

Наука, лишенная мощной теоретической базы, теряет свой смысл. Все, чем могут похвастаться современные общественные науки, это сложнейший механизм систематизации следственных признаков, доступный лишь избранным и допускающий множество трактовок. Естественно, речь идет не только о российской науке.

Мощное, поддержанное многими учеными движение антиглобалистов во всем мире говорит о непонимании неизбежности и необратимости этого процесса как составной части роста производительных сил. В принципе поддающийся управлению, процесс модернизации полон внутренних противоречий. Естественная и неизбежная проблема приведения социума "отсталых" или "архаичных" обществ к наиболее прогрессивному виду вылилась в основном в теорию "открытого общества" таких авторов, как К. Поппер, Ф. Хайек, А. Беркон, а так же Д. Соррос, Ю. Хабермас, Р. Дарандорф. В России этими вопросами занимались Ю. Бокарев, Г.Г. Дилигенский, А.С. Панарин и другие. При такой популярности и степени авторитетности исследований общий смысл их сводится к констатации достоинств свободы творчества и широких возможностей и недостатков их отсутствия.

Несколько особняком в ряду этих исследований стоит одна из последних работ ведущего научного сотрудника института философии РАН Л.В.Полякова «Методология исследования Российской модернизации» [1997, журнал «ПОЛИС»]. Здесь автор излагает свое видение проблем модернизационного процесса и предлагает свою качественно новую методологию исследования, подчеркивая необходимость теоретически обоснованной политики, основой которой может служить только такая теория, «которая будет в состоянии рассмотреть события последнего десятилетия в нашей стране в более широкой и универсальной перспективе российского модернизационного процесса».

Сущность новой теории видится автору в обстоятельствах разрыва с предшествующей архаичной социальной структурой и характере сопротивления последней, а также в формах «ментальности коллективного сознания», в которых субъекты социальности воспринимают, осознают и символизируют очередную трансформацию в обществе, а значит, и легитимируют ее в качестве произошедшей и, в этом смысле, «окончательной».

Анализ данной статьи вызывает ряд вопросов, адресованных механизму формирования «новой методологии» при помощи различных философских концепций.

Да, действительно, «коллективное сознание» образует определенную систему, имеющую свою жизнь, влияющую на социум в целом, на динамику его развития и взаимодействия с окружающим миром.

Да, действительно, существует феномен «социального невроза», достаточно обратить свой взор на исламские республики и материала для исследований хватит на многие десятилетия.

Да, действительно, существует некий «идеолого-утопический» феномен и он далеко не нов.

Но:

1. Почему взяты именно эти три концепции? С таким же успехом можно было бы взять любую из классических философских концепций, котрая отражает ту или иную сторону бытия, а значит, может быть применена для освещения динамики развития как российского, так и любого другого социума?

2. Почему не затронуты вопросы принципиального характера, присущие именно российскому социуму последних лет? Например, такая характеристика, как форма распределения. Не по этой ли причине у нас кардинально меняется социальный уклад едва ли не каждый год? Или такая, как эффективность использования производительных сил. Не это ли причина изменений форм распределения? Или с исчезновением «социализма» эти величины стали абстрактными и перестали влиять на нашу жизнь?

3. Почему вместо того, чтобы попытаться максимально конкретизировать суть проблемы, термины и причины, определяющие эти проблемы, автор окончательно окутал туманом даже то, что до сих пор еще просматривалось? Например, понятие «теория», предполагающее четкую ориентацию в пространстве развития и не допускающее двусмысленных трактовок даже «скомпрометированного» марксизма.

Гораздо больше оптимизма внушает новое междисциплинарное научное направление, связанное с изучением самоорганизующихся систем, которое получило название – синергетика – учение о взаимодействии. Синергетика ориентирована на поиск неких универсальных закономерностей эволюции и самоорганизации мира, эволюции сложных систем любой природы, будь то системы природные, социальные или когнитивные.

В отличие от вышеперечисленных направлений и традиций строго ограниченной науки, она полагает, что наступает эра синтеза, что прошло время узких специалистов. Нужны не люди со справками, что они умные, а специалисты по решению проблем… Один из главных результатов синергетики – установление конечного горизонта прогноза. Сила состоит не в том, чтобы пребывать в иллюзии всемогущества, а в том, чтобы реально представлять, что ты можешь сделать сегодня и чего ты хочешь добиться завтра.

Научиться определять границы достоверности и социального знания, предупредить о несостоятельности некоторых ожиданий, об отдельных, чреватых бедой попытках вмешательства в события, о действиях, ухудшающих ситуацию. По существу, именно понимание пределов своей компетенции, отличает профессионала от дилетанта.

Уже четко созрело убеждение в том, что нельзя вслепую управлять государством, принимая решения ориентируясь на неведомое шестое чувство, случайный выбор или далекое от реальности представление о процессах, происходящих в обществе и природе.

С другой стороны, хотя синергетики всячески пытаются откреститься от идеологизированной однобокости науки недавнего прошлого, призраки «табу» все еще оказывают влияние на выбор пути и способы его преодоления.

Во-первых, любое действие человека и человечества можно оценить только в том случае, если оно ориентировано в пространстве развития. Говоря об обществе, речь надо вести не об управляемом, а направляемом развитии. Теорию последнего предстоит построить.

Иными словами, несмотря на многомерность и многоуровневость окружающего нас мира, направление развития существует, оно неразрывно связано с историей и, следовательно, его можно определить. И только в отношении к этому направлению можно оценивать все происходящие события и способы влияния на них. Если нет принципиальной разницы в каком направлении двигаться или если ошибка в выборе направления нам ничем не грозит, то какая разница что и как мы делаем? Если же расплата существует, а это, как мы уже неоднократно убеждались, именно так, то прежде чем что-либо оценивать необходимо достоверно определить хотя бы «сторону света» и ее ориентиры, а это первое, о чем представители всех общественных наук не хотят даже разговаривать, полагаясь на «естественное развитие». Тогда причем здесь теория в частности и наука вообще?

Во-вторых, мировоззрение подавляющего большинства людей, которые в настоящее время населяют нашу планету, не отражает современных достижений фундаментальной науки в области изучения законов природы и общества, а самое главное – не соответствует объективной реальности проявления этих законов в нашей повседневной жизни и деятельности. Именно поэтому многие люди сегодня не понимают причин и смысла происходящих вокруг них стремительных изменений, испытывают чувства растерянности и страха перед будущим, которое приближается слишком быстро. Они не успевают психологически перестроиться в соответствии со все более ускоряющимся темпом жизни и новыми условиями своего существования.

Анализ развития глобального кризиса современной цивилизации убедительно показывает, что для его преодоления необходимо сформировать у людей совершенно новое естественно научное мировоззрение, которое было бы основано на последних достижениях фундаментальной науки и давало бы им интегральную целостную картину мира. Такое мировоззрение позволило бы людям не только адекватно осознавать причины происходящих сегодня высокодинамичных процессов в природе и общественной жизни, но также создавало бы основу для объединения их усилий по решению многих общих для всего человечества глобальных проблем.

Есть еще одна неразрешимая проблема. Самоорганизация системы, каждый элемент которой не хочет выполнять объективно обусловленные функции – невозможна. Всю историю формирования нашего социума строительство шло спонтанно, не подчиняясь каким бы то ни было планам и целям, исходя только из сиюминутных задач и только из подручных материалов. Подавляющее большинство участников современного социума не способно выполнять свои функции. В результате получилась сложнейшая конструкция, определяемая неподдающимся описанию количеством переменных нелинейных составляющих, которые синергетика и пытается просчитать. С учетом существующих тенденций невозможности, неспособности и недопустимости вмешательства в процесс естественного формирования социума, решение этой проблемы традиционными методами представляется крайне сомнительным.

В-третьих, существует два исключающих друг друга основополагающих условия. Человек должен быть удовлетворен! Это цель и смысл всех наших устремлений, в противном случае – бунт и война. Человек не может быть удовлетворен! Это неизбежно сделает его аморфным существом, ведущим растительное существование.

Ни при каких условиях экзистенциональный подход, все более выходящий в последнее время на первые роли, не способен разрешить эту проблему. Здравый смысл подсказывает необходимость дифференциации составляющих личности, а это – попытка описать человека графиками и цифрами, роботизация общества.

В-четвертых, к вышеперечисленному можно добавлять десятки высказываний о неизбежно грядущих качественных изменениях бытия и необходимости формирования совершенно нового мировоззрения, но так и не удалось выяснить в чем именно заключаются эти качественно иные, несуществующие сегодня и, естественно, гораздо более совершенные отношения.

Так как же формировать это совершенно новое?

Нет мало-мальски серьезного ученого отвергающего суть и значимость причинно-следственных связей протекающих процессов. При этом для представителей общественных наук не приемлемы никакие «жесткие конструкции», являющиеся «недопустимой примитивизацией» как личностных, так и социальных явлений, представляющих собой некий всеобъемлющий, пульсирующий, бесконечно сложный образ, вокруг которого можно бесконечно ходить и столько же его описывать. Разрыв понятий наступает в точке осознания того факта, что причинность и является жесткой конструкцией.

В природе не существует сложности, не состоящей из элементарных составляющих. Сутью любой науки является изучение этих составляющих и законов их взаимодействия. При этом диалог представителя общественных наук и специалиста по структурированию можно сравнить только с обменом опытом выживания якута и жителя Сахары.

Как утверждает народная мудрость – многознание уму не научает.

Великие художники не удовлетворялись лицезрением позирующих перед ними понимая, что невозможно изобразить тело человека, не зная досконально его анатомии. Представители современных общественных наук отрицают само наличие «анатомии» социальных процессов и пытаются наугад нарисовать то, чего никто никогда не видел.

«Орлы, которые поднимаются так высоко, находятся не ближе к солнцу, чем пресмыкающиеся, столь они еще далеки от него. Так же и ученые и невежды далеки от первых причин. Каждая истина, открываемая нами – это первый шаг к тем истинам, которые нам осталось открыть. Знание некоторых принципов легко возмещает незнание некоторых фактов» [К.А. Гельвеций. т.1].

Слово «атом» в переводе с греческого означает «неделимый». Как сейчас очевидно, ученые ошибались, называя так открытую тогда мельчайшую частицу, но эта «ошибка» позволила сделать массу новых открытий, определяющих сегодняшнее ее осознание.

Любая первичная конструкция социальных отношений будет примитивна и ограничена, но без нее невозможно будет двигаться дальше по пути осознания законов бытия и обеспечения собственного выживания.

Пожалуй, действительно нельзя решить современные проблемы, опираясь только на какую-то одну философскую концепцию. Каждая из них отражает лишь часть из бесконечного числа, составляющих истину. Но это не должно быть эклектичное притягивание за уши. Это должна быть тончайшая и скрупулезная мозаичная работа, восстанавливающая по мере сил и возможностей весь ее облик.

V

На все поставленные вопросы действительно можно ответить, но для этого надо абстрагироваться от ощущения нашего «социального всемогущества» и хоть на время представить себе, что все, происходящее вокруг нас, есть следствие процессов, имеющих свои законы развития, в которых мы пока ориентируемся весьма слабо, не говоря уже о воздействии на них.

При всем многообразии современных философских течений и их трактовок, не удалось найти более доказательную и стройную систему, чем марксистское представление развития цивилизации как взаимодействия растущих производительных сил и совершенствующихся производственных отношений.

Производительные силы не могут остановиться в своем развитии. Это как езда на велосипеде: можно ехать бесконечно медленно, но не медленнее скорости, необходимой для поддержания равновесия. Критически малый рост производительных сил неизбежно приводит к крушению государства и наоборот.

Можно предположить, что регрессивный формационный сдвиг России в 1917 г. имел в своей основе именно экономическую причину. Предельно маленький прирост производительных сил времен первой мировой войны и последующей гражданской, подобно судорожному вздоху задыхающегося человека, требовал резкого увеличения производительности труда. В условиях действующего тогда уровня сознания именно рабовладельческий способ производства был наиболее эффективен. Нельзя забывать, что именно этот способ производства определял развитие человеческой цивилизации в течение пяти тысяч лет. Нечто подобное происходит с нами и сейчас – очередные революционные изменения социума в начале 90-х годов в очередной раз привели к резкому снижению действующего значения уровня сознания и, как следствие, уменьшению производительности труда – прироста производительных сил.

Эти смены микроформаций являются моделью глобального процесса развития общества.

Некая передовая форма отношений вызывала бурный рост производительных сил и укрепление государства. На каком-то этапе эти отношения переставали соответствовать выросшим производительным силам и начинали тормозить их дальнейшее развитие. Это приводило к лавинообразному накоплению противоречий, которые, в свою очередь, разрешались через исторические коллизии и скачкообразное совершенствование производственных отношений. Так было при переходе от рабовладельческой системы к феодальной, сопровождаемом невиданными по масштабам восстаниями рабов. Так было и при переходе от феодального способа производства к капиталистическому, при котором сто лет весь мир сотрясался от так называемых «буржуазных революций». Несомненно, все более нарастающая напряженность в современном мире определяется очередным отставанием производственных отношений от уже существующих производительных сил. Однако очевидны и принципиальные отличия.

До сих пор и производительные силы, и производственные отношения развивались эмпирическим путем, что позволяло формироваться некой относительно гармоничной развязке. Т.е, исподволь формировалось понимание более совершенной формы отношений и соответствующее общественное мнение, которое создавало энергетический потенциал, направленный на преодоление устаревших отношений – «ментальность коллективного сознания» и «архаичную социальную структуру и характер ее сопротивления».

Однако с некоторых пор производительные силы развиваются на теоретических началах несравненно быстрее, чем социальные отношения, развивающиеся эмпирически. Можно предположить два возможных варианта развития: или будет разработана теория совершенствования производственных отношений, и в кратчайшие сроки достигнута необходимая гармония; либо дисгармония будет углубляться все интенсивнее и очень скоро достигнет критической величины.

Теперь у нас нет в запасе несколько сот лет, чтобы не торопясь сформировать понимание неминуемого. Если запоздавшая «буржуазная революция» явилась для России таким потрясением, что только через 80 лет мы вернулись на исходные рубежи формирования капиталистического способа производства, не хочется даже думать, каким потрясением явится 3-я мировая война, учитывая уровень разрыва и мировую однозначность процесса. При этом 3-я мировая война – это не возможный, а неизбежный ход событий, если мы и дальше собираемся развиваться эмпирическим путем.

Из этого следуют выводы:

1. Рост производительных сил осуществляют выдающиеся умы, а используют их представители гораздо более низкого уровня сознания. Каждая отдельно взятая проблема – это следствие взаимодействия устаревших производственных отношений и превалирующих производительных сил.

2. Разработка теории производственных отношений – единственное, что позволит ориентироваться в динамике развития социума.

3. Ориентация в тенденциях развития общества – единственное, что может способствовать осуществлению «ситуативной коррекции» и «принципиально иного глобального подхода к устройству современной жизни».

4. Владение теорией развития общества – это единственное, что позволит в кратчайшие сроки совершенствовать действующие производственные отношения, привести их в соответствие с существующими производительными силами и избежать исторического потрясения, сохраняя в дальнейшем достигнутую гармонию.

5. Разработка теории производственных отношений – это не желательное решение научной проблемы, а условие продолжения жизни на земле.

VI

Классики в разработке социальной теории остановились на том, что производственные отношения неизбежно изменяются вслед за ростом производительных сил. К сожалению, естественным путем происходит это при помощи мощнейших социальных потрясений, что для нас уже неприемлемо. С другой стороны, проследить механизм совершенствования производственных отношений, неоднократно происходивший уже на наших глазах, не столь сложно.

Начнем с уже упоминавшегося утверждения, что все социальные изменения, происходившие на памяти человеческой цивилизации, являются не набором случайных событий, а следствием процесса, протекающего по определенным законам. Как показывает опыт новейшей истории, любые регрессивные изменения неизбежно приводят на круги своя и последовательность событий возобновляется вновь и вновь в качественно новых условиях. Из этого следует, что сегодня мы находимся там, где и должны находиться, а завтра будем там, где нам предопределено, а не там, где кому бы то ни было, из нас захотелось.

Этот закономерный ход исторических событий является единственной объективной реальностью, необходимой для моделирования будущего и доступной нам на современном уровне.

Поскольку именно человек, выделяя свою энергию, преобразует окружающий нас мир, а человеческая цивилизация постоянно развивается по восходящей, то, несомненно, существует некая совокупность людей, так или иначе следующая направлению, соответствующему объективной истине, и осуществляющая всеобщее движение вперед.

Несомненно, существует некая совокупность людей, которая в силу своей крайней субъективности, самым активным образом сопротивляется этому движению.

И, несомненно, существует очень большое количество людей, не определивших свое отношение к этому процессу. В зависимости от условий они примыкают к одной или другой группе и таким образом влияют на скорость развития.

Следовательно, вся человеческая цивилизация, в конечном счете, зависит от числа и организованности людей, наделенных высоким уровнем объективности. Уровень сознания, о котором в том или ином виде все постоянно говорят, – это уровень объективности нашего субъективного восприятия окружающего мира.

Антитезой уровня сознания является уровень субъективности, в пределе упрощения – психическое состояние субъекта или социума, при котором не зависимо от уровня их информированности не существует достаточного количества доводов, способных обосновать им очевидную истину, – элемент невменяемости, или более привычно – фанатизм.

Пространство состояний, ограниченное крайними значениями, – максимально доступной объективностью с одной стороны, и невменяемостью с другой, вмещают в себя все известные образные представления – «субъектная направленность», «ментальность», «религиозный фанатизм», «индивидуализм», «актуальное сознание» и т.д.

Сущность человека имеет тройственное начало:

1. Любой человек, прежде всего, является физиологической системой, продуктом деятельности которой является определенный запас биологической энергии.

2. Данная система имеет согласующее устройство с окружающей средой. Среда воздействует на соответствующие рецепторы, и система реагирует адекватно воздействию.

3. При всем совершенстве эмоциональной системы она реагирует только на непосредственные воздействия, а это воздействие может оказаться неадекватным возможностям организма. Для достижения достаточной безопасности системы природа на одном из витков развития изобрела мозг как инструмент, который способен моделировать ситуацию и может подготовить систему к воздействию или избежать его.

Иными словами, все многообразие и неповторимость человеческой личности сводится всего к трем образующим: – физиология, эмоциональность, интеллект.

Из этого следует, что дар объективности, о котором говорилось выше, не что иное, как определенная гармония запаса энергии, эмоциональной направленности и способности перерабатывать информацию, это способность выделять собственную энергию в строго определенном направлении, ведущем в будущее. Взаимодействие энергетических потоков, выделяемых в разном направлении, и есть диалектика бытия.

Поскольку характер человека практически не изменен в обозримых отрезках времени, можно утверждать, что уровень сознания – это объективная величина, определяемая некой гармонией трех первопричин и имеющая тенденцию к развитию, но на определенном отрезке времени способная считаться постоянной составляющей личности.

Это утверждение чрезвычайно важно, так как до сих пор в общественных науках нет однозначно принятых базисных величин, и все понятия носят субъективный характер.

Несомненно, существует:

· минимальный уровень сознания, с которого, собственно, и начинается человек.

· максимально доступный на сегодняшний день уровень сознания, определяющий «академическую верхушку».

· некое среднее значение уровня сознания, присущее тому или иному социуму или цивилизации вообще и слагаемое из совокупности всех его членов.

Столь же несомненно, что в любом обществе имеет место определенное действующее значение уровня сознания, определяемое психологической атмосферой, сформированной совокупностью социальных воздействий, определяющих категориальный аппарат и заставляющей личность оперировать фиксированным значением от максимального уровня своего сознания.

В отличие от чрезвычайно инертного среднего, действующее значение весьма мобильно и в исторических масштабах может изменяться стремительно. Именно благодаря такой структуре сознания Россия за 80 лет побывала во всех исторических формациях.

Не кажется загадочным и механизм изменений действующего значения уровня сознания и соответствующей смены формаций.

Любая революция начинается с лозунга: «Весь мир насилья мы разрушим…» Эта тенденция любой спонтанной революции прежде всего срезает мыслящую верхушку и, перемешав хорошенько, все остальное черпает со дна. Так, например, образовалась сталинская эпоха, как и соответствующая примитивному уровню сознания рабовладельческая система отношений.

Динамика развития любого человека подчиняется исключительно его ощущениям: «хочу – не хочу», «хорошо – плохо». К положительным эмоциям он стремится, отрицательных старается избежать. На этом основаны все способы стимулирования человеческой деятельности.

Первый из них направлен на физиологическую сущность человека. Он не хочет работать, но он не может не хотеть жить. Работать, чтобы жить. Этот способ был реализован рабовладельческой системой отношений. Очевиден и механизм формирования соответствующей психологической атмосферы. Очень точно адресованная система воздействий активно поощряет все низменные проявления: подлость, предательство, насилие; и резко подавляет все проявления высокого уровня сознания и, в конечном счете, объективность. Это продолжается до тех пор, пока данная система отношений не становится очевидно нерентабельной. Тогда через соответствующую переходную фазу совокупное воздействие обращается к интеллектуальному началу: человек так и не хочет работать, но, подчиняясь основному закону природы, трансформированному в самоутверждение он в пределе, хочет иметь все. Этот способ стимулирования реализован капиталистической системой отношений, которая в пике своей активности тоже достигла немалых высот. Однако система отношений, при которой абсолютно все, включая представителей армии, образования, медицины и правительства делают свое дело не ради оптимальной конечной цели, а ради сиюминутной собственной выгоды, – обречена на самоуничтожение.

Несовершенен и сам механизм использования этого способа стимулирования. Его эффективность максимальна только в пике или все или ничего. Неизбежная вероятность иметь все, не работая, формирует вполне реальную совокупность людей, ничего не производящих, но активно потребляющих. Для социума это равносильно вирусному заболеванию организма.

Не менее неизбежно постоянное увеличение уровня производимого продукта, что не может не привести к пресыщению рынка и тогда невозможно будет обеспечить планку «ничего».

Все это делает невозможным использование этого способа стимулирования и не может не закончиться мощнейшими социальными потрясениями. Капитализм идет на спад, и признать это придется всем. Успокаивает то, что остается третий, еще не реализованный способ стимулирования труда, направленный на эмоциональную сущность человека. Т.е. создание психологической атмосферы высокого уровня сознания, при котором человек получает положительные эмоции непосредственно от процесса труда. Человек хочет работать.

Пока нам еще трудно представить себе механизм реализации этих отношений, тем более, что неизбежны ассоциации с извращенными представлениями марксизма по этому поводу. Естественно, они не имеют никакого отношения к «общему одеялу», «манне небесной», «отмене экономики» и прочим нездоровым трактовкам. Но если капитализм действительно совершенная форма отношений, может ли кто-нибудь представить ее в монастыре – несомненном критерии духовности? Может ли кто-нибудь представить, что утром послушники принимают не благословение на работу, не награждение любой работой, а участвуют в поощрительном распределении наиболее легких, выгодных, престижных форм труда? Может ли кто-нибудь представить, что великие творцы культуры ваяли, писали и сочиняли не то, что переполняло их душу, порой рискуя своей жизнью, а то, за что больше бы заплатили?

Трудно представить себе горизонты, которые открывает этот способ производства. Недостаток у него только один – мы до него очевидно не доросли. Уже сам тот факт, что подобные идеи не витают в воздухе, говорит о том, что количество и организованность представителей высокого уровня сознания недостаточны, чтобы ожидать их скорейшего и эффективного влияния на текущую политику естественным путем.

С точки зрения взаимоотношений можно выделить три соответствующие формы, которые, кстати, как и формы стимулирования, никогда не проявляются сами по себе, а только в пропорциональном взаимодействии: насилие, договор и желание. Любое нарушение этих первичных форм, например, попытка, заставить выполнять действия не подтвержденная необходимым энергетическим потенциалом, нарушение договорных обязательств и представление, что кто-то должен хотеть что-либо для вас сделать, – называется претензией, которая утопична по своей сути, т.к. выражает лишь пожелания не подтвержденное реальной возможностью его исполнения. Естественным следствием неудовлетворенности является неизбежная и чаще всего агрессивная реакция. Именно неспособность осознать этот закон, а никак не «биологическая предрасположенность» человека, определяет все существующие в природе конфликты, начиная с межличностных отношений и заканчивая глобальными проблемами человеческой цивилизации. Возможность «ликвидировать конфликты во имя всеобщей гармонии и единообразия» не является утопической целью, но условием способности быть последовательным и разумным или – объективным. «Благоразумный видит беду и укрывается, а неопытные идут вперед и наказываются» [Притч.27,12].

Мы оцениваем человека по бесконечному числу признаков и никогда по основному – способности быть Человеком, способности направлять свои помыслы и деяния на благо организма, неотъемлемой частью которого мы являемся. Мы создали целую науку, призванную сгладить все возрастающее множество, все более угрожающих нам конфликтов и во всей этой науке нет ни одного слова о первопричинах происходящего, о нарушениях законов бытия. Политики не устраивают исторические коллизии! Это социальная атмосфера выдвигает на ведущие посты тех, кто наибольшим образом соответствует выполнению необходимых, объективно обусловленных действий.

Общественные отношения любого социума изменяются ровно настолько, насколько изменяется действующее значение уровня сознания, и насколько оно соответствует существующим производительным силам. Это объясняет причину неудач любых социальных начинаний, от революционных переворотов до невинных нововведений. Отсутствие понимания механизма социальных изменений, принципиальной возможности и пути достижения той или иной цели вновь и вновь приводит к попыткам решить проблему механическими перестановками социальных акцентов путем изменения законодательной базы. Всегда и везде этим занимаются государственные люди, т.е. представители вполне определенного уровня сознания, неизбежно несущие в себе сумму догм, подобно любым политическим и религиозным лидерам. В отличие от ученых, изначально ориентированных на сомнения и поиск, стоящие у руля абсолютно убеждены в своей правоте и не приемлют коррекции своих указаний.

Учитывая, что объективность подразумевает творческий потенциал и целостное мировоззрение, наверняка отличающееся от «властного», практически исключается вероятность «безропотного» исполнения чужой воли представителями передового уровня сознания. Таким образом, интеллектуалы оказываются отстраненными от принятия решений, т. к. в глазах сильных мира сего они являются непредсказуемыми и «ненадежными», что во все времена не приветствовалось в институтах власти, и используются лишь в качестве основной производительной силы. В результате исполнителями верховной воли становятся, в лучшем случае, аморфные существа, всегда согласные и всегда готовые, но реализующие эту волю только так, как способны – убого и примитивно. Еще хуже становится, когда за дело берется антитеза. Получив в свои руки реальную, подтвержденную всей государственной мощью власть, выраженную в конкретных законодательных актах, она умело и последовательно использует любое нововведение прежде всего в своих корыстных целях и во вред государству.

Подобным образом формируется весь управленческий персонал. Именно таким людям на откуп отдан колоссальный полигон социальных воздействий и воспитания, начиная с детских садов – этапа формирования личности, и заканчивая парламентом и правительством, включая сюда и армию. Или кто-то может объяснить другими причинами постоянное обнаружение преступников в околоправительственных кругах, драки в парламенте и оскорбляющую, унижающую, ломающую души последних сохранивших честь, беспредельную дедовщину в армии?

Следствием таких «благих намерений» становится ухудшение социальной обстановки, в зависимости от степени воздействия замедляющей или обращающей вспять рост уровня сознания, а это неизбежно приводит к уменьшению производительности труда и прироста производительных сил, со всеми вытекающими последствиями. В конечном итоге реализуется очень модная сегодня формула: «хотели как лучше, а получилось как всегда».

Так было в истории развития цивилизации, так было и в новейшей истории России. Любому разрушению предшествовало желание улучшить социальную ситуацию. Развал царской России начинался с мощного движения «народников», стремившихся «освободить и образовать» народ. Конец «сталинского единовластия» и соответствующей околоправительственной междоусобицы был определен пониманием неизбежных социальных изменений, а «кончина» советской власти – всем очевидной необходимостью «демократизации» общества. То же самое относится и к периодам «строительства» и относительного улучшения уровня жизни. Устойчивость и значимость государства конца 40-х была омрачена террором 20-30-х годов. Хрущевской «оттепели» предшествовали несколько лет полуголодного существования. «Застойному» и относительно сытому болоту брежневской эпохи – жесткая борьба с инакомыслием. А за будущее «капиталистическое изобилие» мы сегодня расплачиваемся беспределом насилия и коррупции.

Иными словами, любое спонтанное социальное начинание несет в себе идеолого-утопическую дисфункцию, исключающую возможность непосредственного улучшения социальных условий.

На основе сказанного можно сформулировать следующие выводы:

1. Процесс развития общества определяют две величины: производительные силы и производственные отношения, как коэффициент использования производительных сил. При этом первая из них – поступательная величина, не поддающаяся скачкообразным изменениям, вторая до сих пор изменялась скачкообразно, ввиду отсутствия понимания ее природы.

2. Производственные отношения включают в себя уровень сознания, с одной стороны и формы воздействия на него – с другой.

3. Сущность взаимодействия производительных сил и производственных отношений заключается в отношении уровня сознания к уровню производительных сил. Доминирование производственных отношений обеспечивает бурный рост производительных сил и высокий коэффициент их использования. Отставание, соответственно, замедляет этот рост и вызывает накопление противоречий, определяющих объективную необходимость совершенствования производственных отношений путем повышения действующего значения уровня сознания.

4. Управляемый диапазон совершенствования производственных отношений лежит в пределах от минимального уровня сознания до значения, несколько превышающего средний уровень, присущий данному социуму.

5. Динамика производственных отношений происходит методом изменения системы совокупных социальных воздействий, направленных на поощрение представителей определенного уровня сознания и угнетения всех остальных.

6. Совокупные социальные воздействия осуществляются путем распределения социальных благ, – в конечном счете, положительных эмоций – и являются формой распределения.

7. Из трех базисных составляющих, определяющих темпы развития общества – производительных сил, уровня сознания и формы распределения – только последняя подвергается целенаправленному осознанному воздействию и способна изменяться в весьма широких пределах.

8. Уровень сознания каждой отдельно взятой личности – есть производная его базисных составляющих: биологической системы накопления и выделения энергии, эмоциональной направленности и способности перерабатывать информацию, имеющие в своей основе, как генетические корни, так и процесс формирования в онтогенезе.

9. Уровень сознания личности – это объективная величина, имеющая тенденции развития, но на определенном отрезке времени способная считаться постоянной составляющей личности, определяющей вполне предсказуемое количество и направление выделяемой энергии.

10. Возможность адекватной оценки уровня сознания необходима не для «роботизации» личности, не для совершенствования форм насилия над ней, и, тем более, не для создания утопического «города Солнца», а для реставрации механизма развития личности, оттачивавшегося столетиями, разрушенного практически в одночасье и не способного быть восстановленным никакими естественными регуляторами, что привело к нравственному хаосу.

11. Уровень сознания имеет очевидные объективные составляющие, поддающиеся счислению, построению соответствующей модели, для чего психологам необходимо абстрагироваться от привычных комплексных характеристик человека, научиться выделять его постоянные составляющие и осознать законы их взаимодействия.

12. Действующее значение уровня сознания, как в нашей стране, так и во всем мире вследствие того, что «выдающихся мыслителей» организационная элита «слышит» только тогда, когда «хочет», находится значительно ниже среднего уровня. Это дает потенциальную возможность вместо ужасов 3-ей мировой войны, от которой невозможно будет отгородиться ни деньгами, ни расстоянием, сделать резкий прогрессивный скачок совершенствования производственных отношений, а значит кардинально повысить уровень жизни всего народа.

VII

Теперь нам несложно разобраться с проблемой модернизации обществ.

Идеальное, с точки зрения эффективного развития общества, соотношение базисных величин – это форма распределения, активизирующая максимально доступное действующее значение уровня сознания, определяющее максимально доступную скорость прироста производительных сил.

О недостатках капиталистического способа производства уже говорилось выше. У него нет будущего. Очень скоро рентабельность этой системы отношений начнет падать за счет увеличения расходов на ею же определенное внешнее противостояние и обострение внутренних противоречий. Естественно, это не приведет к переосмыслению собственного мировоззрения и поиску новых путей совершенствования. Напрочь забыв о либерализме и демократии, исходя из имперских амбиций, они станут пытаться диктовать всем свою волю, всеми остатками своего могущества поддерживать и укреплять свой авторитет за чужой счет, углубляя тем самым противоречия вплоть до лавинообразного их накопления и разрешения взрывной исторической коллизией. Единственное, что можно этому противопоставить, убедительные доводы бессмысленности силовых актов и предоставление широкого безболезненного выхода из кризиса.

На роль подобной «тезы» может претендовать только Россия, несмотря на все ее временные неурядицы. Еще некоторое время наша экономика будет активно постигать азы капитализма, но, не успев его построить, упрется все в те же противоречия. В дальнейшем у нас останется два пути: либо, примкнув к какому-то из лагерей, обречь себя на соучастие в провоцировании всеобщего глобального конфликта, либо увлечь всех за собой, осознав несомненно существующий путь развития благодаря своей уникальной мобильности и ярко выраженной индивидуальности. Для этого необходима разработка объективных критериев уровня сознания, как отдельных личностей, так и социальных срезов, что не так уж сложно, имея неограниченное количество примеров однозначно зарекомендовавших себя общественных проявлений.

Разумеется, это вовсе не означает, что эти действия направлены на образование элитных каст, которые, обретя силу, начнут подавлять всех остальных. Такое бывало уже не раз и никогда не приводило к желаемым результатам. Одно зло не может уничтожить другое зло, оно его может только тиражировать.

С другой стороны, никто не может запретить представителю высокого уровня сознания подобрать общество себе подобных и таким образом создать мощную психологическую атмосферу, способную защитить себя снаружи и изнутри.

Если идея верна, внутри этого созданного социума самоорганизуется система отношений, при которой человек будет получать положительные эмоции непосредственно от процесса труда, при этом производительность труда должна достигнуть величин, не доступных всем остальным. Это автоматически снимет вопрос о хлебе насущном и вынудит скептиков подражать, а не воевать. Необходимо искусственно моделировать процессы, которые произойдут независимо от нашего к тому отношения и которые уже неоднократно повторялись в естественном развитии исторического процесса.

Образно экономику можно сравнить с башенным краном, стоящим на двух колесах и сохраняющим равновесие только за счет манипуляций стрелой. Нельзя поворачивать стрелу в произвольно желаемом направлении. Нельзя получить экономическое превосходство на пустом месте. Именитые профессионалы утверждают, что для реанимации российской экономики необходим триллион долларов инвестиций. Трудно спорить со специалистами, но во всех этих дискуссиях, ни разу не удалось услышать анализ экономического состояния России, оценку состояния производительных сил. При всем их плачевном состоянии это должен быть колоссальный потенциал.

Уже не раз упоминалось, что производительные силы не могут остановиться в своем развитии. Все 80 лет советской власти, как и последнее десятилетие «революционной капитализации», этот рост не только не прекращался, но достигал порой рекордных величин. При этом уровень жизни неоднократно изменялся от практически полной социальной обеспеченности, до полуголодного существования. Следовательно, вся проблема в коэффициенте их использования. Формы стимулирования труда, еще недавно обеспечивавшие могущество СССР, устарели безвозвратно, научиться капиталистическому способу производства за десять лет все тем же законодательно-указательным путем еще никому не удавалось, а более совершенные формы отношений пока еще считаются нонсенсом.

За двадцать послереволюционных лет в период индустриализации, имея полностью разрушенную промышленную инфраструктуру бывшей аграрной страны с соответствующим информационным потенциалом населения, практически полностью отсутствующую экономику как таковую, начиная с «военного коммунизма», Россия смогла достичь высот, позволивших противостоять потенциалу всей Европы, уже двести лет развивавшейся в условиях капитализма.

За несколько лет тяжелейшей войны, оказавшейся непосильным бременем для развитых промышленных государств Европы, Россия сформировала весь урало-сибирский индустриальный пояс.

За считанные послевоенные годы, находясь в полной агрессивной изоляции, подкармливая сателлитов, Россия полностью восстановила народное хозяйство и создала научный потенциал, заставивший весь мир относиться к ней более чем уважительно.

А сегодня, обладая неисчерпаемым, прежде всего творческим, богатством, Россия должна стать на колени перед теми же Евросоюзом, Америкой и Японией, уже побывавшими на своей вершине и ожидающими долгого и чрезвычайно болезненного спуска?

Проблема российской экономики не в инвестициях, а в повышении уровня производственных отношений, без чего любые триллионы растворятся, как капля в море.

Большим преимуществом предлагаемой системы взглядов на развитие общества является возможность оперировать доказательными математическими величинами. Уже первые исследования и эксперименты, не требующие значительных капиталовложений, или однозначно подтвердят ее со всеми вытекающими последствиями, или окончательно опровергнут, открыв тем самым какие-то новые пути для исследования.

Все выше сказанное позволяет сделать следующие выводы:

1. Процесс модернизации всех обществ является естественноисторической предопределенностью, избежать которую не удастся ни одному социуму, при условии продолжения развития человеческой цивилизации.

2. Направление и темпы развития архаичных социумов моделировать можно и должно, так же как необходимо моделировать процесс модернизации и развития любого социума, в том числе и ныне существующей западной демократии. При этом ориентироваться надо не на существующие эталоны, а на точку, поставленную на доступном горизонте пространства развития.

3. Повторение всех негативных этапов, пройденных «первопроходцами», для остальных необязательно, нежелательно, вредно и глупо.

4. Модернизировать можно только те социумы, которые сами к этому стремятся.

5. Процесс модернизации исключает применение какого бы то ни было насилия.

6. Скорость модернизации зависит от способности безболезненно совершенствовать производственные отношения, что в свою очередь зависит от уровня производительных сил и существующего менталитета.

7. Механизм модернизации может быть основан только на моделировании осознанной структуры более совершенных отношений и контроле направления их развития.

8. Любой, достигший высокого уровня сознания, неизбежно проходит все предварительные состояния и может понять механизм мышления более низких ступеней, в то время как обратной связи не существует.

9. Модернизация эмпирическим путем невозможна.

10. Организация социума высокого уровня сознания – единственная возможность его представителям выйти из состояния угнетения, обрести себя и реализовать огромный потенциал, прокладывая путь всем остальным.

11. У России остались считанные годы, чтобы пройти путь становления и выхода на ведущие рубежи.

VIII

Современный терроризм есть прямое следствие процессов глобализации и модернизации. В том или ином проявлении он существовал всегда, но, как и всякое примитивное движение, всегда был ограничен в своих возможностях. Процессы становления единого информационного поля и распространение его по всей планете привели к тому, что примитивный разум получил доступ к совершеннейшим технологиям и оружию массового уничтожения. На сегодняшний день терроризм – это реальная демонстрация неспособности политического и социального управления серьезнейшей глобальной проблемой.

Проблема терроризма – это проблема взаимодействия социумов, наделенных различными уровнями сознания и имеющих единое информационное поле.

Будь цивилизованный мир разумным, он обязан был бы взять ответственность за все происходящее на себя, так же, как родители отвечают за своих детей. Нерадивыми дети не рождаются, таковыми их делают взрослые. Кроме того, нерадивых детей наказывают, но не убивают.

На данный момент существует два способа остановить террористов:

· ограничивать им доступ к непосильным для них плодам цивилизации, предоставляя при этом возможность развиваться своим путем, определяющим достаточный уровень само обеспечения и исключающим культивацию агрессии, как это было бы в естественных условиях.

· повышать их уровень сознания, умелыми действиями всего цивилизованного мира, помогая им осознать неизбежность прихода их мировоззрения к прогрессивному уровню.

Нужно ли доказывать, что в реальности все происходит наоборот?

Многочисленные разновидности террористов имеют постоянные тесные контакты с правительственными и околоправительственными кругами самых крупных государств и черпают оттуда значительную моральную и материальную поддержку, без которой само существование их было бы под большим вопросом. Эту поддержку осуществляют «идейные» противники движения вперед, далеко не самые бедные и ограниченные представители делового мира, уровень сознания которых позволяет умножать капитал любыми способами. Причем все это не досадное недоразумение или непредсказуемое стечение обстоятельств, это всеми поощряемый процесс так называемой демократизации общества. Это нормальный механизм мышления, принятый во всем мире.

При таком положении вещей поражает не то, что процветает терроризм, а то, насколько прочен социальный организм, умудряющийся в таких условиях еще и развиваться. Уровень субъективности, точнее невменяемости всех проявлений деятельности нашего общества достоин удивления. Все, что мы делаем, мы делаем на редкость неуклюже, бестолково и обязательно во вред себе.

Система здравоохранения даже в мечтах не пытается сохранить человеку здоровье, в лучшем случае она ориентирована на борьбу с болезнями, в худшем – просто выясняет, стоит ли вам давать больничный.

Весь воспитательный аппарат, формирующий психологическую атмосферу общества, в подавляющем большинстве даже не представляет, что есть разумение и с успехом обеспечивает «успеваемость» каждого на своем месте.

Ни для кого не секрет, что степень виновности подсудимого в судах зависит не столько от самого факта преступления, сколько от статуса обвиняемого, качества защиты и обвинения, конкретных обстоятельств и количества вложенных денег. Может ли кто-нибудь привести хотя бы один пример исправления преступника при помощи наших исправительных учреждений?

При всем уважении к армии, война – это грязь и кровь, там нет места чести и достоинству, а одно зло не может уничтожить другое зло. Кто может сказать, где кончается неизбежное самопожертвование, необходимое для сохранения вида, и начинаются спекуляции святыми понятиями, направленные исключительно на достижение конкретных эгоистических целей? Смерть скольких из десятков тысяч погибших только за последние годы может быть оправдана перед их матерями? И сколько миллионов жизней нужно еще отнять, чтобы, наконец, сформулировать понятия зла и фашизма?

Непрерывно стеная о бедственном положении экономики, мы породили невероятное количество нахлебников и паразитов, которые жируют за счет изнемогающих производителей, выявляя всякого, у кого завелась лишняя копейка, и на корню пресекая это «безобразие», отбивая, таким образом, малейшую охоту и возможность трудиться и производить что бы то ни было. При всем безрассудстве такого положения вещей вопрос о каких-либо изменениях не рассматривается в принципе, т.к. при существующем уровне сознания без надсмотрщика с кнутом и «мытаря» с палкой система действительно функционировать не будет.

И все это густо замешано на деньгах, которые каждый хочет получить немедленно и как можно больше, заменяя ими честь, совесть, мораль и даже саму жизнь.

И, что самое неприглядное в этой истории, мы ко всему этому привыкли, считаем непреложной нормой и не представляем себе возможности более совершенных отношений.

Вывод из всего происходящего сделать несложно:

1. Первопричиной современного терроризма является безрассудство нашей цивилизации. Не разум направляет «архаичные» социумы, а примитивный уровень сознания диктует нам свои правила игры – фанатизм и насилие.

2. Фундамент безрассудства – это антитеза уровня сознания, являющаяся одной из основных диалектических составляющих естественного исторического процесса, преодолевая которую формируется истинное направление развития, присущая любому спонтанному социуму. Нейтрализовать ее, не осознав законов этого движения, невозможно.

3. Насилие недопустимо ни в одном из его проявлений. Единственное, что нас может спасти – это активное движение вперед. Единственное, что может содействовать этому – максимально возможный рост уровня сознания.

4. Естественный исторический кризис смены формаций эмпирическим путем может решиться только в виде мощнейшего военного противостояния, что на практике означает уничтожение жизни на земле. Все наши действия только ускоряют его протекание.

5. Результатом совокупной деятельности политиков, ученых и деловых кругов является опасное обострение естественно исторического процесса смены формаций, в пределе развития которого следует уничтожение жизни на земле.

IХ

Невозможно представить себе, что какое бы то ни было правительство по предоставлении ему любого рода доказательств рискнуло бы воплотить эти идеи в жизнь. Тому есть несколько объективных причин.

Первая – это уровень диалектических противоречий, существующий в нашем обществе. Если представить себе все существующие политические течения в виде векторной диаграммы, то получится нечто подобное общеизвестной «розе ветров», каждый вектор которой демонстрирует направление и интенсивность энергетического потока. Если алгебраически сложить все эти векторы, останется один, результирующий, значительно меньший, чем любой из составляющих, но направленный всегда вперед, согласно закону диалектики. Истина одна, заблуждений бесконечное множество. Вероятность ориентации на истину значительно выше, чем в любом другом направлении. Именно для определения этого направления эмпирическим путем существует диалектическое противодействие. Стабильное правительство всегда соответствует величине и направлению этого вектора. Наше правительство пока ориентировано на фазу первоначального накопления капитала и большего от него ожидать не приходится.

Вторая причина зиждется внутри современной социальной структуры, которую можно сравнить с неким плавающим средством, морально и физически устаревшим, все устремления пассажиров и команды, которого направлены на поддержание плавучести. При всей бессмысленности этого процесса остановить его ни на мгновение нельзя, ибо все сразу утонут. Значимость эти действия приобретут только в том случае, если выигранное время использовать на «постройку» нового «корабля», из чего можно сделать следующие выводы:

1. Нельзя отвлекать правительство от выполняемых им функций, так как последствия этого могут быть трагическими, что мы на себе уже не раз испытали.

2. Революционные спонтанные изменения недопустимы, ибо они несут в себе прежде всего разрушающее начало, а этого мы позволить себе уже не можем.

3. Ответственность за дальнейшее развитие цивилизации ложится на тех, кто в реальных условиях, благодаря стечению множества обстоятельств, обогнал остальных в развитии и стал носителем высокого уровня сознания, способным осознать механизмы происходящих процессов и направление дальнейшего движения.

4. Первоочередной задачей является концентрация высокого уровня сознания, для чего необходимо:

· из числа имеющихся тестовых блоков составить программу, способную адекватно оценить постоянные составляющие личности;

· проверить ее на множестве однозначно проявивших себя представителей различных социальных срезов – от предельно опустившихся до составляющих гордость нации и составить объективные критерии уровня сознания;

· провести широкие социальные исследования с целью адекватной оценки состояния общества и отбора представителей высокого уровня сознания;

· создать на их основе социум во всех его проявлениях – самообеспечения, образования, исследовательская деятельность и т.д.

X

Есть один парадоксальный факт. Даже в математике и физике – самых точных науках – встречаются спорные вопросы, при решении которых сломано немало копий. Что уж тут говорить об общественных науках? Однако в любой науке существуют фундаментальные понятия, сомневаться в которых значило бы пересмотреть всю науку в целом.

При всем сегодняшнем многообразии социальных и философских течений, автору ни разу не пришлось встретить в них нотку сомнения в неуклонности развития производительных сил. Ни весь исторический опыт, ни анализ и логика тенденций развития не позволяют допустить мысль, что производительные силы могут остановиться в своем развитии или скачкообразно увеличиться. Именно этот закон, осознанный К.Марксом, привел его к мысли о неизбежности экономической ситуации, при которой уровень производства превысит уровень потребления повсеместно, что очень важно. Процесс перехода от образа жизни, определяемого недостаточным производством, к условиям избыточного производства (не перепроизводства) он и называл социализмом.

Наверное, можно спорить о том, когда и как это будет, доживем ли мы вообще до этого радостного события, но если эти условия созреют, это будет несравненно более совершенная постдемократическая система отношений, основанная на справедливом неравенстве.

Это условие не нами сформулировано. Назвать при этом социализмом примитивную систему отношений, соответствующую по всем параметрам рабовладельческому и феодальному уровню, основанную на насилии и угнетении любого инакомыслия и все это в условиях нищенского существования, можно было, только вообще не представляя, о чем идет речь.

Психологи часто применяют «двойные» картинки, когда внутри одного очевидного изображения спрятано второе, которое обнаружить не так-то просто. Парадокс заключается в том, что, однажды увидев это изображение не замечать его уже невозможно.

Допустим, что в начале прошлого века, когда мы мужественно строили «социализм», ни у кого не хватило ума понять, о чем, собственно, идет речь, хотя трудно представить себе уровень субъективности, необходимый для того, чтобы при углубленном изучении основополагающих устоев не увидеть того главного, чем пропитана каждая страница, о чем и для чего написано все, что постоянно цитировалось, но так и не осозналось. Допустим, что в советское время всячески преследовались любые попытки иных трактовок кроме догматических. Допустим сейчас, когда давно уже никто не читал К.Маркса и все забыли с чего и ради чего все это начиналось, пишущих на эту тему интересует лишь возможность «полаять на слона» и заработать на этом деньги и авторитет, не очень заботясь о причинах и следствиях.

Люди на любом уровне знаний и научных степеней не хотят понимать то, что они не хотят понимать. Или не могут.

Все это преамбула необходимая, чтобы подчеркнуть еще одну незатейливую истину необходимую для дальнейшей беседы: нет такой простой очевидной мысли, которую, тем не менее, можно было бы гарантированно доказать, и нет такого абсурда, который общественное мнение не могло бы упорно принимать за истину.

Только исходя из этих позиций можно оценивать все происходящие процессы.

В начале статьи, проводя обзор авторов, занимающихся вышеприведенной проблематикой, умышленно не был упомянут С.Хантингтон и его книга «Столкновение цивилизаций», заслуживающая отдельного разговора.

Прежде всего, исходная позиция, или, вернее, установка:

«Не может быть настоящих друзей без настоящих врагов. Если мы не ненавидим того, кем мы не являемся, мы не можем любить того, кем мы являемся… Те, кто отрицает эти истины, отрицает свою семью, свое наследие, свое право по рождению, самое себя! И таких людей нельзя с легкостью простить. Для людей, которые ищут свои корни, важны враги, и наиболее потенциально опасная вражда всегда возникает вдоль "линий разлома" между основными мировыми цивилизациями».

«Парадигма гармоничного мира слишком оторвана от реальности, чтобы быть полезным ориентиром в мире после "холодной войны". Мы узнаем кем являемся, только после того, как нам становится известно кем мы не являемся, и только затем мы узнаем, против кого мы».

«Полицивилизационный подход утверждает, что эта парадигма проводит принципиальное различие между Западом как доминирующей до сих пор цивилизацией и всеми остальными, которые, однако, имеют между собой мало общего. Мир разделен на западную и не-западную совокупности».

«Богатство, как и власть, считается доказательством добродетели, демонстрацией морального и культурного превосходства».

«Человеку свойственно ненавидеть. Для самоопределения и мотивации людям нужны враги».

Цель:

«В мире происходит глобальная демократическая революция, в скором времени западный подход к правам человека и западные формы политической демократии будут превалировать во всем мире».

"Не-западные народы должны перенять западные ценности демократии, свободного рынка, контролируемого правительства, прав человека, индивидуализма, господства права и затем должны воплотить все эти ценности в своих институтах».

Средства:

«1. Сохранить военное превосходство при помощи попытки нераспространения и контрраспространения по отношению к ядерному, биологическому и химическому вооружению, а также средств их доставки.

2. Распространить западные ценности и институты, вынуждая другие общества уважать права человека, как их понимают на Западе, и принять демократию по западной модели.

3. Защитить культурную, общественную и этническую целостность западных стран, ограничив количество въезжающих в них жителей не западных обществ в качестве беженцев или иммигрантов».

В этой концепции не о чем дискутировать.

Это чистая антитеза любой попытке остановить насилие. Богатство и власть и есть конечная цель развития, поскольку это и есть мораль и культура. Поэтому: необходимо «настрогать» как можно больше «цивилизаций» по образу и подобию своему, желательно безропотных и натравить их на «варваров». А иначе глобальные Темные века!!!

Если этот «прогноз глобального развития всей земной цивилизации» действительно стал «одним из самых популярных геополитических трактатов 90-х годов», то дела наши очень плохи.

Несправедливое равенство не может существовать бесконечно, так как может быть обеспечено только за чужой счет, за счет тех, кто очень не хочет все это обеспечивать, а, значит, обретя силу, и не станет этого делать. Приходит эпоха справедливого неравенства. Никакой организм, не может состоять из одних мозговых клеток, как и из любых других. И в любом организме любая клетка получает столько, сколько ей необходимо. Насколько на земле нет места, где не было бы необходимого и достаточного числа составляющих питания и нет места, даже самого, на первый взгляд неприглядного, где коренные жители не хотели бы жить, настолько не может быть социума в котором не нашлось бы достаточного числа способных и желающих выполнять любую необходимую работу. Нужно выполнить только одно условие: они должны получать за эту работу все, что им необходимо для физиологического и морального удовлетворения.

Процесс объективного научного познания, кроме очевидных преимуществ уверенности в оценке окружающей обстановки, включает в себя и серьезные недостатки. Практически исчезает надежда, что здравый смысл победит и все как-нибудь само решится. Представляется очень маловероятным, что какие бы то ни было доводы и аргументы могут кого бы то ни было в чем-то убедить. Или человек сам созрел для восприятия определенной жизненной позиции и тогда, осознанная, она оценивается как откровение, или он стоит на качественно иных позициях и тогда это восприятие ничего кроме раздражения в нем не вызывает. Это лишний раз доказывает необходимость не полемизировать с представителями антитезы, а собирать воедино идущих к той же цели и на практике доказывает свою правоту. Если здравый смысл все-таки восторжествует, то всех этих сторонников «ненависти во имя мира» ждет тихая духовная кончина. Если они одержат верх, то уже никому не будут интересны следующие выводы:

1. «Военно-стратегическая доктрина» сформулированная Хантингтоном, как и вся цивилизованная теория, представляются несостоятельными по причине крайне поверхностной субъективной оценки происходящих социальных процессов, не выходящей за рамки языковых, религиозных, культурно общностных критериев и сиюминутного экономического состояния.

2. Главной «заслугой» этой концепции является наглядная демонстрация того уровня субъективности, который определяет принятие всех, в том числе и принципиально важных решений, определяющих будущее.

3. Если даже такой абсурд воспринимается значительной частью профессиональных и околопрофессиональных кругов «самой надежной мерой предупреждения мировой войны» и «прогнозом глобального развития всей земной цивилизации», то современное научное познание не обладает не только трезвой оценкой происходящих социальных процессов, но даже отдаленным представлением о них.

4. Это не дискуссия об абстрактных где-то с кем-то происходящих событиях. Это не деньги и не власть. Это наша с Вами и наших детей радостная жизнь, или, в случае малейшей ошибки, мучительная смерть.