Нагалище из барсука для польского гайдука
Автор – Томаш Ломницкий. Оригинал статьи –https://www.lomnicki.pl/post/pokrowiec-z-borsuka (по состоянию на 26.08.2024)
Перевод (с незначительными сокращениями) – «Немецкая слобода». Примечания переводчика – в скобках со звездочками: (**).
Одна из вещей, которую почему-то очень часто упускают при реконструкции пехоты Речи Посполитой – это такая банальная вещь, как... чехол для огнестрельного оружия (**в отечественной традиции – нагалище; про соответствующий российский материал можно посмотреть, например, справку у «Покорителей Сибири»: https://vk.com/feed?section=recommended&w=wall-210286653_75). Вероятно, это связано с тем фактом, что мы не испытываем необходимости иметь этот предмет, так как сидим под тентами, в палатках и не так уж часто оказываемся на марше. Однако стоит подумать об изготовлении такого чехла для создания полноты образа, ведь это была не такая уж редкость.
В самом начале следует отметить, что в нашем распоряжении не так уж много ружейных чехлов, происходящих с территории Речи Посполитой (**широко известны чехлы казацких самопалов, найденные на поле Берестецкой битвы 1651 г. – сшитые из кожи, с матерчатым подкладом). Поэтому наша реконструкция, или скорее ее попытка, вынуждена будет опираться на иконографические источники, описания и аналогии с некоторыми находками. Моей целью было изготовление чехла на огнестрельное оружие для гайдука. В нескольких источниках указывается, что выбранецкая пехота, гайдуки, имела чехлы такого типа, выполненные из… барсучьих шкур. Теперь давайте пройдемся по некоторым свидетельствам.
Хотел бы в этом месте поблагодарить Михала Парадовского («Blog historyczny Kadrinazi»), так как он одним из первых обратил внимание на эту тему, а также активно собирал иконографические источники в своем блоге.
Веспасиан Коховский (1633-1700), поэт и историк XVII в., принимавший участие в войнах с Москвой, Швецией и казаками, описывая капитуляцию Кракова во время его осады шведскими войсками, приводит очень интересную реляцию, касающуюся пехоты Гноинского, а именно:
«За ними шел полк гайдуков Гноинского; барсучьи шкурки на чехлах мушкетов придавали ему ощетинившийся облик».
Что интересно, Коховский упоминает об этом только в контексте гайдуков, идущий перед этим полк Вольфа описывается без данной детали.
(**Для ценителей первоисточников – фрагмент латинского оригинала «Анналов» Коховского):
Это не единственный письменный источник, обращающий внимание на барсучьи шкуры. Следующим является фрагмент книги Якуба Хаура (1632-1709), польского поэта и экономиста, который в своей «Общей усадебной экономике» описывает барсука (язвеца). Мне очень нравится это второе название, которое, хотя и является старопольским, все же сохранилось до наших дней в диалектах (например, в сондецком (**в диалектах русского языка – тоже)). В конце концов, есть поговорка, что кто-то «верещит как язвец». Но хватит уже о названии, перейдем к нужному фрагменту, описывающему предназначение барсучье-язвецовой шкуры:
«Они среднего размера, вроде выдры; его кожух или шкуру привыкла использовать для накрывания мушкетов венгерская пехота, каковую [шкуру] дождь не промочит, и не повредит».
И скан страницы:
Инвентарь имущества, оставшегося после Яна Венжика, 1680 г. тоже содержит интересный фрагмент:
«Его Милости четыре барсука для мушкетов».
Идем дальше и встречаем Хиеронима Флориана Радзивилла (1715-1760), оставившего после себя «Дневники и разные произведения». В одной из записей обращает на себя внимание следующее:
«Таксы разного окраса, прекрасно подходящие для норной охоты на лис и барсуков, которых у меня такое количество ловят, что каждый стрелок имеет барсучью сумку и почти каждый – чехол на ружье».
Далее интересное из более поздней эпохи: для XIX в. имеем сохранившуюся информацию о барсучьих сумках, используемых охотниками. Ниже цитата из «Охотничьей науки в двух томах» Игнация Бобятынского 1823 г.:
«Сумки обычно принято изготавливать из барсука, которого умеют выделывать даже наши скорняки. И хотя вид этих сумок знаком каждому охотнику, для большей ясности дам его подробное описание».
Cоответствующие сканы с описанием:
И пример такой сумки, выполненной Адамом Ледвонем:
Привожу все это в качестве интересной подробности, поскольку она дает основание задуматься над тем, как некоторые решения, пусть даже и не вневременные, сохраняются на протяжении нескольких эпох. О самой барсучьей сумке и о том, как она создавалась, есть интересный пост на странице изготовителя («Warsztat po Dziadku» – приглашаю прочитать и ознакомиться с фотографиями).
Вернемся, однако, к огнестрельному оружию и чехлам. Если речь идет о письменных источниках, то это пока все, что мне на настоящий день удалось собрать в контексте использования барсучьих шкур. Пора переходить к иконографии.
Основным изображением польского/венгерского пехотинца, гайдука, как бы мы его не назвали (в саму эпоху термины часто смешивали, например, «hajduk», «pachołek», «piechur»), которое всегда приходит на ум как хрестоматийное, является фигура с «Голуховской таблицы», именуемой также «Образцом польских костюмов». Таблица датируется приблизительно 1620 г., ниже интересующий нас фрагмент:
Как видим, у гайдука на левом плече висит некий коричневый чехол, который по форме вполне мог бы подойти на роль мешка для огнестрельного оружия. К сожалению, виден только нижний фрагмент, сужающийся к стволу, и мы не знаем, находится ли выше какой-либо барсучий мех. Трудно также установить, из чего изготовлен этот чехол, хотя версия, указывающая на кожу, представляется верной.
Интересным примером также являются гравюры Исаака Майора (1588-ум. после 1642), художника, который, будучи потомком нидерландского ремесленника, вырос во Франкфурте и бывал в Вене, Праге и Польше. На гравюрах, датированных 1620 г., представлена венгерская пехота (в прямом смысле слова, так как изображенное касается Венгрии), и важно обратить внимание на меховые мешки на ее спинах, которые поначалу легко принять за снапсаки (**заплечные мешки), однако при ближайшем рассмотрении видно, что они имеют форму чехла для аркебузы. Внимание привлекает и тот факт, что мех располагается не по всей длине оружия, а только на том фрагменте, который прикрывает замок с полкой. Это имеет смысл, если учитывать величину барсучьей шкуры. К сожалению, мы не знаем, из чего сделана остальная часть чехла – из кожи или сукна.
На возможность использования суконных чехлов указывают хотя бы следы информации в городских счетах за 1646 г., которые приводит Ян Кручек в своей книге «Оружейное дело тешинской школы»:
13 августа – за 2,5 локтя серого сукна на пошив чехлов для пары тешинок (**легких охотничьих ружей с колесцовым замком), посланных в Глубчице…
4 сентября – Бассеку за пошив 4 чехлов для тешинки 6 грошей
20 сентября – за сукно на чехлы для ручниц 1 талер 9 грошей
Вернемся, однако, к иконографии. Другим очень важным источником является изображение венгерской пехоты, которое мы находим на иллюстрации 1639 г. Иоганна Леденту из «Regni Hungariae confinia delineata, nempe ichnographiea urbium, propugnaculorum, arcium etc. in confinibus Hungariae et partium adnexarum contra Turcas existentium in septuaginta quinque tabulis». Здесь у пехоты отчетливо видны отдельно – мушкеты (огнестрельное оружие), и отдельно – чехлы, которые только частично имеют четко обозначенное меховое покрытие (**причем, при всей условности изображения, видно, что мех косматый и скорее напоминающий овечий/козий; можно также отметить, что чехлы эти очень хорошо держат форму после извлечения ружья – см. марширующих солдат):
Последним источником является нижеприведенная гравюра, представляющая пехоту. К сожалению, я не записал автора произведения, и если кто-то помнит – буду признателен и с радостью дополню. Знаю, что дата – 1641 г. (**гравюра из серии «Trachten verschiedener Volker» неизвестного автора, созданной на основе компиляции работ Иоганна Вильгельма Баура и других источников). На ней можно видеть трех пехотинцев: один из них, очевидно, десятник, а два стрелка располагают как огнестрельным оружием, так и чехлами с характерной мохнатостью.
Наконец, еще одна интересная вещь: Рафал Швелицкий («Projekt Chłop») некогда обратил внимание на копии акварелей, представляющих чехлы и огнестрельное оружие, принадлежавшие Карлу V – из иллюстрированного инвентаря королевского арсенала 1554-1558 гг. Рафал подал мысль использовать их как возможное технологическое решение при изготовлении чехла. Я не пошел по этому пути, но помещаю это изображение как заслуживающее интереса и как вариант решения для других.
Шитье барсучьего чехла
Принимая во внимание вышесказанное, я приступил к шитью, взяв за основу следующие отправные точки:
– чехол по всей длине будет выполнен из сукна;
– в части, которая закрывает замок и полку, будет нашита барсучья шкура, которая также закроет приклад;
– застегиваться он будет на клапан с пуговицей, не будет завязываться.
Сам процесс шитья не был сложным, начал я с изготовления суконной части:
На которую позднее насадил сшитую барсучью шкурку. Перед этим избавился от лапок и хвостика, а также придал ей соответствующую форму. В очередной раз убедился, что ненавижу работать со шкурой и мехом, поскольку все это пачкает немилосердно. Результат сшивания выглядел так:
Застежка не вызывает проблем и хорошо держится. Все вместе на манекене выглядит следующим образом:
Итоговые замечания:
– ремешок, наверное, заменю на кожаный;
– после испытаний посмотрю, оправдывает ли себя основа, выполненная из сукна; есть опасения, что конец будет быстро протираться;
– если такое случится, я пришью на низ дополнительную кожаную деталь из какой-нибудь тонкой кожи без меха.
Опробуем – увидим. Тогда же обновлю этот пост. Держитесь.