15-летний скинхед в поезде метро (1980 год) – лучший снимок Гэвина Уотсона
«Нас было шестеро, и мы направлялись на Карнаби-стрит за курткой Harrington. На снимке мой приятель Тощий Джим. Это выражение лица было его всем. Господи, что за лицо!»
Интервью Генри Йейтса
Культура скинхедов настигла меня в конце 1970-х годов, когда я жил в небольшом городе Хай-Уиком. Она выражалось в духе товарищества, моде и музыке. Мы слушали группы 2 Tone, такие как the Specials, копировали образы с обложек альбомов группы Madness.
Тогда я был жестоким, злым и грубым, а в текстах групп, которые мы слушали, всегда было про противостояние со злостью. А ещё мне нравилось просто привлекать внимание тем, что я скинхед.
Школа была для меня настоящим кошмаром. Я любил искусство, но сильно расстраивался из-за того, что не мог выразить на листе бумаге всё то, что было у меня в голове. Но в 1979 году, в возрасте 14 лет, я пошел в магазин Woolies, чтобы купить бинокль, но вместо него взял фотоаппарат – маленький 110-миллиметровый Hanimex. Первая же проявка моих снимков изменила всю мою жизнь. Помню, тогда подумал: «Я стану фотографом». Вот так. Больше я уже не сомневался. Я просил своих товарищей спереть для меня фотоплёнку из Boots, потому что самому мне было слишком стрёмно из-за того, что где бы я ни появлялся, постоянно слышал в свой адрес: «О, посмотрите-ка, это же Дэвид Бейли» (британский фэшн-фотограф, прим. пер.).
Через год после того, как у меня появился фотоаппарат, я начал снимать скинхедов. На моих фотографиях все мои знакомые: одноклассники, друзья, мама, папа и мой младший брат Невилл, который тоже был скинхедом и даже очень стильным и утонченным. Мне удалось превратить обычных людей, которых я любил, в суперзвезд.
На этом снимке мой приятель Тощий Джим в метро в 1980 году. Нас было шестеро, всем по 15 лет. Дождливым днем мы сели на поезд до Лондона, чтобы отправиться на Карнаби–стрит и купить куртку Harrington, ну или что мы там могли себе позволить на десятку. Это был выходной день, и как обычно я взял с собой камеру.
Это идеальное изображение. Во всём виде Тощего Джима выражается то, что он был из числа тех крутых ребят, которые считали себя самыми сильными, потому что их ещё ни разу никто не побил. Это выражение лица было его всем. Господи, что за лицо!
Лондон тогда был страшным местом. Нельзя было даже высунуться на улицу, там бродили банды, и всегда можно было получить по голове. Но я никогда не боялся, я был ростом в шесть футов и помню, как однажды воспользовался своим фотоаппаратом в качестве оружия, когда какой-то парень на Трафальгарской площади попытался меня зацепить. Ему прилетело в голову.
Это идеальный снимок. Я не пою себе дифирамбы, но я смотрю на него и вижу действительно самого крутого парня. За последние 30 лет я уже насмотрелся на фотографии со скинхедами, многие из них постановочные, и заметно, что на них модели.
А я тогда был в небольшой банде в крошечном городке, о котором в то время никто не слышал, и делал фотографии, которые, как я думал, никто никогда не увидит, просто потому, что мне это нравилось. Так что в этом и есть правда, и в этом заключается сила. Для этого не надо ничего лишнего.
Что меня больше всего поражает, так это то, что мне было всего 15 лет, когда я сделал это фото в движущемся поезде метро. Это высочайший класс. Произошло что-то очень странное, что я стал таким уверенным в себе фотографом, но в то же время я был очень неуверенным в себе.
Многие считают, что скинхеды – это правые и нацисты, ведь демонизация их никогда не прекращалась. А на самом деле движение скинхедов возникло из философии объединения чернокожих и белых ребят, танцующих под ямайскую музыку 60-х. Вот здесь-то и пригождаются мои фотографии. Потому что когда я провожу выставки, обычно на них приходят люди с надутыми лицами, ожидая увидеть толстых и лысеющих 30-летних мужиков с бульдогами. А если вы на концерте танцуете под ска, то это уже и есть скинхед культура. Всё очень просто.
Я не знаю, что случилось с Тощим Джимом. Да и никто не знает. Слышал, что он остепенился и чем-то промышляет. Говорят, что кто-то встречал его страницу в соцсетях, и он занят благотворительностью. А кто-то говорит, что он уже умер. Так что я не знаю. Я бы вообще никогда его не запомнил, если бы не сделал это фото.
Перевод оригинальной статьи The Guardian от 13 апреля 2022