МАРК ТВЕН: с душевной теплотой о Севастополе. Авторский очерк Л.В. Арутюнян
Медленно и трудно возрождался Севастополь после Первой обороны 1854-1855 гг…
Посетившие в этот период город путешественники, называли его «мёртвым городом». Население составляло 4,5 тысяч человек в 1860 году, и оно нуждалось в товарах первой необходимости, а для этого нужны были лавки, питейные заведения, кондитерские, мастерские. Постепенно появляются первые строения. Наиболее приличными зданиями в центре города были одноэтажная гостиница в начале Екатерининской улицы (ныне ул.Ленина), принадлежащая Н.И. Ветцелю (в ней проживал до гибели П.С. Нахимов), а также двухэтажная гостиница на Екатерининской площади (ныне пл.П.С. Нахимова), принадлежащая голландцу Фердинанду Кисту.
Вы спросите для чего гостиницы в разрушенном городе? Гостиницы были необходимы городу, так как уже с 1856 года Севастополь превратился в место паломничества, что стало, между прочим, статьей дохода города.
Среди иностранных туристов, посетивших Севастополь вскоре после Крымской войны, были родственники погибших здесь английских, французских и итальянских офицеров, ученые, писатели, фотографы, любители истории, августейшие особы, различные выдающиеся люди.
В августе 1867 года Севастополь посетили американские туристы, совершившие кругосветное путешествие. Среди них был молодой журналист Самюэль Ленгхорн Клеменс, ставший известным всеми миру как писатель Марк Твен (1835-1910 гг.), автор книг… «Приключения Тома Сойера», «Принц и нищий», «Приключения Гекльберри Фина».
Публика оценила и полюбила путевые заметки Марка Твена, а некоторые столичные газеты даже перепечатали их. А через полтора года путевые заметки сложились в хорошую книжку, ставшую у молодого писателя Марка Твена первой и изданной под названием «Путь новых паломников», позднее эта книга вышла под названием «Простаки за границей» (1869 г.).
В предисловии к своей книге «Простаки за границей» Марк Твен написал… «В этой книге рассказ об увеселительном путешествии. Цель рассказа… показать читателю, каким он увидел бы Европу и Восток, если бы глядел на них своими собственными глазами, а не глазами тех, кто побывал там до него».
Подготовка к этому круизу «избранных» американских граждан началась ещё зимой. Большое средиземноморское путешествие с посещением нескольких европейских стран, а также Палестины, должно было проходить на колесном пароходе «Квакер Сити». Билеты на комфортабельное судно стоили крайне дорого, и вряд ли такое удовольствие мог себе позволить никому не известный тогда еще американский журналист. Ему помогла природная смекалка. Этого журналиста звали Сэм Клеменс, и его неплохо знали, пожалуй, лишь в газете «Альта Калифорния» (в Сан-Франциско). Туда-то он и явился со смелым предложением отправить его в круиз и с обязательством написать за все 5 месяцев пути не менее пятидесяти очерков «обо всех и обо вся», происходящем как на пароходе, так и в местах «высадки американского десанта». Главный редактор посчитал эту идею заманчивой и согласился полностью оплатить и будущую работу, и проезд Клеменса. Предприимчивый журналист под шумок стал агентом еще одной газеты «Нью-Йорк трибюн».
Так находчивый журналист, а в будущем известный писатель Марк Твен, стал пассажиром под №5 парохода «Квакер Сити», вышедшего из Нью-Йоркского порта 8 июня 1867 года.
Пассажиры «Квакер-Сити», парохода водоизмещением 1800 тонн, отправились в почти полугодовое плавание (до 19 ноября). Путешественники за это время посетили многие страны Европы и Востока. После посещения Константинополя, им предстоял заход в Севастополь, Одессу и Ялту.
В августе американский пароход бросил якорь в севастопольской гавани, и пассажиры сошли на берег. Первым, что произвело впечатление на Марка Твена, было необыкновенное радушие русских. У путешественников никто даже не подумал проверить паспорта: «Здесь мы чувствовали, что достаточно быть американцем, никаких других виз нам уже не требовалось». Объясняется эта приветливость тем, что во время Крымской войны США сохраняли благожелательный нейтралитет, а в рядах защитников Севастополя находилось более 40 молодых американских врачей-добровольцев.
Любопытных американцев очень интересовал Крым, а именно – легендарный Севастополь в связи с только что закончившейся Восточной (Крымской) войной 1853 – 1856 гг. Все эти годы с газетных полос всего мира не сходили репортажи с мест боевых действий, большая часть которых разворачивалась именно здесь. Нужно ли говорить, что и прибывший в севастопольский порт американский пароход стал тогда для севастопольцев целым событием. В Америке в те поры из наших соотечественников мало кто бывал, и на американцев крайне любопытно было посмотреть.
Гостям показали город, а вернее то, что от него осталось после долгой и крайне разрушительной для него осады Севастополя… Город предстал перед американскими гостями израненным, безмолвным, опустевшим, но и величественным в ореоле своего подвига, и трогательным одновременно в своей беззащитности.
Марк Твен один, без группы туристов, ходил по городу, сожалея, что не знает русского языка. Писатель побывал на бывших севастопольских укреплениях, в том числе на месте Николаевской батареи, в которой жили американские врачи-добровольцы, оказывавшие помощь русским раненым во время обороны Севастополя.
Когда читаешь в этой книге описание увиденного автором в Севастополе, то забываешь об увеселительном характере путешествия, об ироничности Твена. Он пишет… «Наверное, ни один из городов России, да и не только в России, не был так сильно разрушен артиллерийским огнем, как Севастополь. И, однако, мы должны быть довольны тем, что побывали в нем, ибо еще ни в одной стране не принимали с таким радушием.
Не успели мы бросить якорь, как на борт явился посланный губернатором офицер, который осведомился, не может ли он быть нам чем-нибудь полезен, и просил нас чувствовать себя в Севастополе как дома!
Помпея сохранилась куда лучше Севастополя. В какую сторону ни глянь, всюду развалины, одни только развалины! Разрушенные дома, обвалившиеся стены, груды обломков — полное разорение. Будто чудовищное землетрясение всей своей мощью обрушилось на этот клочок суши. Долгих полтора года война бушевала здесь и оставила город в таких развалинах, печальнее которых не видано под солнцем. Ни один дом не остался невредимым, ни в одном нельзя жить. Трудно представить себе более ужасное, более полное разрушение… Тут и там ядра застряли в стенах, и ржавые слёзы сочатся из под них, оставляя на камне тёмную дорожку. На этом страшном поле брани, где с таким неистовством бушевала смерть, теперь все спокойно — ни звука, ни живой души, кругом безлюдно, безмолвно, на всем печать запустения», - писал сатирик в своих дневниках.
Далее Марк Твен вспоминает, что его соотечественников быстро покинул дух истории и они, как и нынешние горе-туристы, с жадностью принялись собирать сувениры: «Квакер-Сити» завалили грудами реликвий. Их тащили с Малахова кургана, с Редана, из Инкермана, из Балаклавы — отовсюду. Тащили пушечные ядра, сломанные шомполы, осколки шрапнели — железного лома хватило бы на целый шлюп. Некоторые приносили даже кости, тащили их издалека, с трудом — и не на шутку огорчались, когда доктор объявлял, что это кости мула или вола».
Марк Твен посетил Редан (III бастион), Малахов курган, центр города, «глядел на все беспристрастными глазами», и увиденное произвело на него неизгладимое, удручающее впечатление. Чуждый сентиментальности, насмешливо относящийся к погоне своих соотечественников за сувенирами, он возьмёт на память о героическом городе, найденные им на местах севастопольских бастионов несколько ядер и «другие портативные сувениры» и увез их в далекую Америку и будет хранить то ли как память о героическом городе, то ли как улику против войн.
После Севастополя американцы посетили Одессу, в которой Марк Твен почувствовал себя «совсем как дома». Но в Одессе американцам предложили посетить царя, отдыхавшего в Ливадии. Императору была послана телеграмма, и он изъявил согласие принять путешественников. По этому случаю, Марк Твен взялся сочинить приветственный адрес. В этом тексте он, прежде всего, воздавал должное царю как освободителю крепостных крестьян. «…Америка многим обязана России….и в особенности за неизменную дружбу в годину ее испытаний. С упованием молим Бога, чтобы эта дружба продолжалась и на будущие времена».
Однако, это другая история. Есть мнение исследователей, что Марк Твен в ироничной форме написал письмо Александру II, точно такие же письма он писал и главам других государств, где бывали путешественники.
Первый русский перевод «Простаков за границей» появился в 1897 г. Царская цензура сделала в книге сокращение, в частности там, где он описывал пребывание в России.
