Стол Стивена Кинга
«Я годами мечтал заиметь этакий массивный дубовый стол, который царит в комнате — хватит детских парт в чулане трейлера, хватит писать на коленке в съёмной квартире.
В 1981 году я добыл такой стол, какой мне хотелось, и поставил его посередине просторного и светлого кабинета (перестроенный чердак конюшни за домом). Шесть лет я просидел за ним то пьяный, то обдолбанный, как капитан корабля, идущего рейсом в Никуда».
Я начала читать книгу Кинга «Как писать книги» с одноимённой целью, но вот минуло уже больше четверти книги, а советов я пока не встретила, зато прочитала мастерски описанную непростую, но бодрую (так Кинг воспринимал) жизнь: про жизнь молодой и бедной семьи, где много любви и тепла, про писательский задор, про надежды и падения, про алкоголизм и наркоманию и новую жизнь без них.
И это лучшее, наверное, что можно было дать молодому прозаику.
Никакого фанатизма по поводу качества прозы и никакого примата профессиональной стези над рутиной и бытом. Ничего такого пафосного. Так оно и бывает (во всех сказках и не только — привет архетипам), что успех приходит к тем, чьё Эго вполне способно прожить и без него.
«Я делаю то, что знаю, как делать, и делаю, как могу. Я прошёл через всё, что вам рассказал (и много ещё чего, о чём не рассказал), и теперь я расскажу вам всё, что знаю об этой работе.
А начинается вот с чего: поставьте стол в углу и каждый раз, когда принимаетесь писать, напоминайте себе, почему он не в середине.
Жизнь — это не поддерживающая система для искусства. Всё совсем наоборот».
Уверена, Кинг прочувствовал этот вывод. Он хотел большой стол, стол большого мастера и получил его тогда, когда падал в бездну алкоголизма и наркомании. Стол был, а жизни и семьи не было. Оказалось ведь, что стол — не главное, всё — в сердце.
Жить жизнь, любить близких и получать радость от того, что делаешь — вот и всё, что нужно. Всё остальное — от лукавого.
Слова Кинга сильно на меня повлияли, и я, надеюсь, не буду забывать, всякий раз садясь за дело, проверять, что мой стол всё ещё стоит не в середине комнаты (и моей жизни), а притулился где-то — скромно — в углу. И ведь так даже уютнее.