Книга Пепла: История Эддрика Ронье (Часть II)
Карга вилась вокруг одноглазого идола, словно молодая жена в первую брачную ночь вокруг суженого. Нагая и перепачканная грязью, она вилась вокруг него, словно юная девка. Высунув слишком длинный для человека язык, она, дрожа от страсти, провела им по изваянию. Она шептала ему нежные и страстные слова. Хихикала, словно флиртуя с тем, что жило в древнем, почерневшем от влаги и времени столбе.
Эддрик шагнул вперед, и топь с чавканьем засосала ногу по щиколотку. Чёрная вонючая жижа мгновенно просочилась через изношенные сапоги. Зажгло стёртые ноги – верный конь пал неделю назад, когда вукодлак прыгнул с кроны дерева, да немного промахнулся и сломал не ту шею.
Карга замерла, закинув одну тощую ногу с дряблой кожей на идола, прильнув к нему всем телом. Один её глаз, размером с яблоко, повернулся в глазнице и уставился на Эддрика. Язык так и прилип к потемневшему дереву.
– Карга… – глухо проговорил Эддрик, делая ещё один шаг. Рука в латной перчатке покоилась на гарде меча, но сам Милостивый оставался в ножнах. Сегодня Эддрик пришел поговорить...
...но ведьма этого не знала. Непрошеные людишки всегда приходят с вилами, копьями и огнем. Этому она научилась почти за век своей жизни.
Ноги её с треском согнулись в коленях в противоположную сторону, словно после удара булавой. Последовавший прыжок был невозможен для человека – но не для нечисти, в которой людского и не осталось.
Эддрик упал на колени, зажимая расцарапанное лицо. Кровь текла по латной перчатке, оставляя словно бы ржавые потёки. Пустая глазница пульсировала болью. Сэр Ронье чувствовал, как с каждой вспышкой боли он оказывается ближе к смерти. Он слышал, как плавно сзади приближается старуха. Слышал, как она с чавканьем ступает на мох. Как часто, возбуждённо она дышит. Он чувствовал взгляд.
Но не её. Кого-то ещё.
С трудом Эддрик повернул голову и его уцелевший глаз встретился со взглядом одноглазого идола. И мир изменился. Он увидел духов, что пляшут за деревьями,
с любопытством глядя на творящееся побоище. Увидел, что таится в идоле – безглазое, тёмное, с длинной седой бородой, напоминающей паутину. Увидел, как ярко сияет жизнь в вытекающей крови. И как улыбается топь, раскрывая объятья будущему мертвецу. Словно мать, приглашающая дитя вернуться в её лоно.
И увидел призрачный образ Сибиллы, убегающей куда-то в лес. Карга ему была больше не нужна. Она привыкла потрошить крестьян да купцов. Но рыцарь оказался ей не по зубам. Боль и раны его не остановили – это был не первый шрам на его теле. Но первый в душе.