Понасильничаем в хорошем смысле? Аморальные темы в литературе
Автор: Наталья Смолина
«Сударыня, ваши неумелые описания изнасилования, в котором — да, да, в очередной раз! — жертва влюбляется в мучителя, ранят меня в сердце!» — всплеснула руками акула и съела не согласившегося с ней автора. Акула — я, скромный автор статьи на животрепещущую тему о — нет, не только изнасиловании — о том, как надо и нет описывать насилие во всех его видах.
Согласитесь, надоедает, когда авторы рассказывают о том, как жертва изнасилования благодарно целует мучителя и летящей походкой идет на танцпол, как классно напиться в праздник — и это эталон проведенного с пользой времени! — как без психологических и физических последствий обходится избиение в подворотне. Более того, это не только смешно и жалко, но еще и опасно. В то же время молчать нельзя: вредно для здоровья.
А герои, если уж вы решили их помучить – должны мучиться!
Впервые в этом крае выпал снег крупными хлопьями, и пустыня заискрилась, как волосы Ведьмы, унизанные снежинками. На его появление больше всех реагировали дети. Мальчишки закидывали снежками беззащитных молодых девушек, а потом тихонько подбегали со спины и хватали за задницы, поэтому их прозвали «жопарики». Когда они окружили Раушан, она решилась прекратить бесконечные унижения, сунула руку в карман и высыпала оттуда всю мелочь. «Возьмите денежку, а в обмен намыльте этими снежками лицо Белой Ведьмы», — велела Раушан жопарикам и раздала слепленные комки. Детишки побежали к дому Ведьмы, и, дождавшись её, набросились и повалили в сугроб, затем по очереди натёрли её лицо теми комками. Ведьма схватилась за щёки, между пальцев выступила горячая кровь. Внутри с виду безобидных снежков оказались осколки острых лезвий от старой бритвы.
Довольная Раушан вспоминала багровые слёзы Белой Ведьмы, и ей снова становилось хорошо, как в детстве.
«Пердишн», Элеонора Гематома
Далеко не все авторы умеют правильно мучить.
Что же делать и как же быть? Постараемся разобраться. Поплыли!
«Аморальные» темы в литературе
Подобный вопрос уже поднимался, но в очередной раз повторение — мать, потому опять и снова начнем с самого начала. Итак, нужны ли вообще тяжелые темы, дурной пример, герои вне закона — и если да, то в каких случаях?
Немножечко отвлечемся и начнем с простого вопроса: какова цель литературы? Ответов много, но, пожалуй, их можно свести к единому: она учит. Жить, понимать, верить — не важно. Читатели штудируют книги, поднимающие вечные проблемы, обличающие пороки и безнравственных людей, ведущие если не к светлому, то точно с лампочкой обществу. И учатся, конечно, что нужно быть хорошим: чистить зубы, помогать маме, отстаивать свое мнение, любить и прощать… И в большинстве своем учатся читатели на материале, который говорит об этом прямо: мол, будь таким, а не другим, посмотри, как нужно себя вести. В этом нет ничего плохого. Плохо — что подобный подход становится превалирующим.
Думаю, все знают, как в настоящее время усложняют существования книгам: запрещают писать на определенные темы, видят во всем предосудительное, словно читатель сахарная дева, которая растает от одного неосторожного взгляда. Конечно, причины на это есть, но процитирую Эриха Фромма:
Всем, чего достиг человеческий род духовно и материально, он обязан разрушителям иллюзий, ищущим подлинной действительности.
Поиск истинной сущности и разоблачение иллюзий не только дают понимание и знание, в ходе них меняется человек. У него открываются глаза, он пробуждается, он видит мир таким, каков он есть, и, соответственно, он учится использовать и развивать свои интеллектуальные и эмоциональные силы, чтобы овладеть действительностью. Реалист только тот, чьи глаза открыты.
«По ту сторону порабощающих нас иллюзий», Эрих Фромм
Стоит ли умалчивать? Нет, ни одну проблему это не только не решило, но еще и усугубило. Загнанный в рамки иллюзорного мира, в котором все хорошо, читатель не только не готов встретиться с действительностью, но и не способен выработать адекватную модель поведения. В каких-то случаях умолчание и нужно, но в основном оно служит лишь затуманиванию разума. Беспощадность же может хорошо работать на сюжет и раскрытие героя.
Собака набирает скорость и теперь она сама превращается в пятно. Потом синие и зелёные пятна замирают — машины стоят. На них брызги красным. На одной больше всех. Под ней фигура в жанре кубизма, когда глаза в одной стороне, а рот в другой, кишки на спине, а задница вместо шеи. Моя собака — кубистский персонаж. Посмертно.
Её кровь. Глубокий, идеальный оттенок. Она смешивается с грязью и получается терракотовый. Идеальная смерть, принёсшая вдохновение.
Собака лежит в крови, с переломанными костями. Я не чувствую горя. Я нашла необходимую, главную деталь.
Смотри на детали, так сказала бы моя мать. А ещё она говорила, что я виновата во всём: в смерти отца, в её несчастье. Я виновата и сейчас.
Из машины выходят парень и девушка, последняя держит платок около губ. А я подмечаю детали. Как изогнута её шея, какого цвета платок.
«Идеальный цвет», the_red_horizon_dream
Не стоит забывать и о том, что, порой, взгляд со стороны может научить большему, чем кажется. Читатель не дурак, о чем, похоже, многие не подозревают, он умеет отличить плохое от хорошего, осознать причины поступков героев и их следствие для самих персонажей и окружающих, сделать выводы. Мир не состоит исключительно из добрых фей и пони, и нельзя отрезать его важную часть.
Воздействие литературы
О том, что нельзя закрывать глаза, мы поговорили. Но в простое и легкое решение вклинивается один подводный камень размером с айсберг, погубивший Титаник: автор. Точнее, как он пишет.
«Да, но я пытался бороться с ними. Старался выполнить волю Божию. Но не смог, я излечил его, но не излечил себя.» — на глаза молодого человека выступили слёзы, он никак не мог прогнать из головы картинки его жизни с самым дорогим ему человеком. С его темноглазым змеем.
«Я пытался вразумить его, сказать, что он пал вместе со мной. Что это не правильно, но он не слушал меня, а ещё больше искушал. Он стал моим змеем. Я пытался всё остановить. Но я был слишком слаб, я не мог сопротивляться греху. И я не видел другого выхода. Я спас этот мир.» — Адам хотел сказать что-то ещё, но не смог, его горло душили рыдания. Голос сорвался, и он втянул воздух, тело сотрясалось.
«И это все твои грехи? Это всё, что ты хочешь мне поведать?» — произносит священник с болью в голосе.
«Confession», the_red_horizon_dream
Увы, литература может как вылечить, так и покалечить, и вот уже в неумелых или — что еще хуже — грязных руках автора благие идеи складываются в ту самую дорогу, которая ведет в не слишком приятные и жарковатые места. И возмущенные читатели вопрошают, как же повернулась рука написать подобное, оправдывающее всю грязь бренного мира, испоганившее все светлое, что только и оставалось в человеческих душах! Авторы же либо недоуменно оправдываются, либо, не осознавая поступков, наивно потирают руки. Скорее всего, оба просто не понимают, каким образом негативно они воздействуют на читателей. Впрочем, и вполне благопристойные тексты не могут не.
Хорошо написанное отношение к насилию очень даже воздействует на читателя.
А воздействие бывает разное:
- Адаптация — активное приспособление к «ценностям» насилия. Сюда относится нормальное восприятие того, что кого-то рядом унижают, попустительство подобного поведения, сознательный выбор агрессивного поведения. Адаптация к насилию вызывает привыкание к нему, потому что увиденное раз за разом слабее и слабее вызывает ответную реакцию.
Неподалёку, в тени коротко остриженных кустов, конвульсивно дрожала и захлёбывалась кровью костлявая дворняга. Красная пена из её пасти вываливалась на асфальт, словно вулканическая лава. Обрывки зловонного дыхания разгоняли её по тротуару, смешивая с пылью. Угловатые края тёмного пятна вокруг вздутого живота собаки выползали прочь из тени. Глухие хрипы таяли в уличном шуме. Одинокая дворняга ждала смерти. Прохожие косили на неё глаза и шли дальше. Мимо. Собака дрожала, хрипела и медленно моргала. Прохожие шли мимо.
«Всего лишь собака», Антон Москалев
2. Оправдание – довод, которым можно извинить насилие, которое предстает здесь необходимостью, логически и морально обоснованной.
Разойтись бы миром, но как? Нанна честна и чиста. Не изменяет, не убегает тайком из дома, не попрекает мужа за его спиной, не злословит, не ворчит.
Она — другая. Рядом с ней скучно и тоскливо. Бальдру все чаще хочется ответить на вежливые укоры Нанны резкостью. Просто чтобы узнать, вспылит молодая жена или сумеет удержать себя в руках. Нет, Нанна никогда не опустится до семейной склоки. Она не повысит голоса, не шмякнет тарелкой об пол, не будет кричать, что возьмет сына и уйдет к родителям. Нанна просто душу из него вытянет и на прялку намотает.
Просто она — не та.
«Сага о наследниках, или Письма мёртвой королеве», Джерри Старк
3. Героизация – превознесение насилия. Оно начинает восприниматься как нечто вознаграждаемое, а агрессивное поведение – как нечто единственное достойное.
— Я ненавидела Брейсуэйта, — прошептала Грейс. — В последнее время он глаз с меня не сводил. Я видела, как у него текут слюни, словно у грязного пса. — Женщина вздрогнула. — Этот негодяй сказал, что, если я приду к нему в каюту, он никому не скажет. Я хотела ударить его, но испугалась Уильяма. Боже, как же я ненавидела!
— Поэтому я и убил его, — мягко промолвил Шарп. Некоторое время она молчала, затем поцеловала его в кончик носа.
— Я знала. С того самого мгновения, как Уильям спросил меня о нем, я знала, что ты убил его. Он умер быстро?
— Не так уж быстро, — ответил Шарп. — Я хотел, чтобы он знал, за что умирает.
Леди Грейс задумалась, потом, решив, что ей все равно, была смерть секретаря быстрой или мучительной, прошептала:
— Никто еще не убивал ради меня.
«Трафальгар стрелка Шарпа», Бернард Корнуэлл
4. Санкция – дозволение на агрессию, подкрепленное авторитетом источника.
— Он будет присутствовать, — ответил Ночной Воин голосом, не терпевшим возражений. — Пятьдесят ударов... моей рукой.
Грациозный побледнел. Он надеялся на снисходительность.
— Пятьдесят? Сколько нам полагалось?
— Двадцать каждому.
— А ещё десять?
— За дерзость.
Яут молча прижал жвала. Он осознал, что иначе быть не могло. Полетели на пол доспехи, маска, оружие. Прежде чем опуститься на колени перед Вожаком, юнец успел заглянуть в его глаза — в них не было гнева. Одам-ан’де обошёл наказуемого. Вокруг слышался шёпот, пощёлкивания, рычание. Внезапно почувствовался телепатический говор Вождя, сокрытый от остальных:
— Ты смог признать свою вину, это сильный поступок. «Адомур» учит, Младший. Его уроки всегда суровы...
«Mondengel II: Чёрный Трон», Darkflight
5. Пропаганда, согласно С. И. Ожегову – распространение в массах и разъяснение каких-нибудь воззрений, идей, учения, знаний (хороший пример не приводится в связи с запретами в законодательстве)
6. Присваивание линии поведения. Происходит, когда человек открыто берет на себя обязанность, исполнение которой сопряжено с насилием.
А что я? Я всего лишь убийца, точно такая же шестеренка, как и все другие, однако мое преимущество в том, что пока я могу убивать не моргая, я более полезен. Стоит лишь на секунду задуматься о помиловании — тебе конец. На следующий день твой труп сбросят в Тибр, что поближе к Риму, или в Арно, к которому мой господин относится особенно трепетно. Все до безобразия просто — ты живешь, пока полезен. Не больше, но и не меньше.
«Vento e la morte», Dannimal
7. Провокация – побуждение кого-либо к действиям или отношению.
Поэты были, кто писал об этом,
А были те, кто волю прославлял.
Да, тяжело в России честным быть поэтом,
Не восхвалив при том господ, что правят бал.
Их гнали вон, силясь убить талант.
Затихли чтоб на век борзые строки,
Но восставал поэт, могучий, как Атлант,
И продолжал вскрывать отечества пороки.
«Судьба поэта», ДжиоКей
Чем же опасно подобное воздействие? Все тем же: иллюзиями, которые искажают мир. Миг — и читатель уже видит его перевернутым. Он оправдывает и потакает тому, что нормальный человек отвергнет. Вас никогда не пугали рассуждения маленьких девочек под похожими текстами? О том, как понятно и здраво ведут себя герои, о том, что у этих самих героев есть сотни причин так себя вести, да и вообще, можно и потерпеть ради спасения Земли/любви/дозы?
Нет, не можно!
Потому каждый автор, взявшийся использовать подобные темы, должен отдавать себе отчет о целях и возможных воздействиях, понимать, к чему могут привести неправильные примеры и доводы.
О насилии
Вот мы и приступили к тому, ради чего статья и затевалась. Тема эта очень обширна, потому коснусь лишь того, что удерживается в плавниках.
Итак, согласно определению Всемирной организации здравоохранения,
Насилие — преднамеренное применение физической силы или власти, действительное или в виде угрозы, направленное против себя, против иного лица, группы лиц или общины, результатом которого являются (либо имеется высокая степень вероятности этого) телесные повреждения, смерть, психологическая травма, отклонения в развитии или различного рода ущерб.
По природе насилия выделяют следующие типы:
1. Физическое насилие;
2. Сексуальное насилие;
3. Психологическое насилие;
4. Нанесение ущерба или отсутствие заботы.