Про токсичную феминность
Примечание: редакция журнала «Скептик» не согласна со всеми утверждениями в этой статье.
Иногда самцы львов — монстры, кровожадные и сосредоточенные на убийстве. Токсичные, если позволите.
При первой же возможности они убьют детенышей в прайде, над которым только установили контроль. Они совершат детоубийство, вернув бывшим мамашам желание спариваться. Вскоре те снова забеременеют. Согласитесь, такое поведение может поубавить симпатии к львам.
При первой же возможности современные самцы человека не поступят подобным же образом.
Те, кто пытается доказать что мужчины по своей природе токсичны, по иронии, выдвигают традиционалистский, с биологической точки зрения, тезис. Вдобавок, у них это не очень-то получается. Люди, как и львы, — продукты эволюции, но по сравнению со львами у людей более продолжительный период детства, вместе сосуществует множество поколений, мы можем делиться более сложными идеями и образуем более устойчивые социальные группы. Благодаря эволюции у человека высокий потенциал к развитию своей личности, несравнимый с другими видами. Вследствие этого, а также из-за культурного запрета подавляющее большинство мужчин не стали бы и не смогли бы убить младенцев и изнасиловать их скорбящих матерей.
Я встретила свое совершеннолетие в Лос-Анджелесе более 30 лет назад. Быть молодой девушкой в этом городе означает постоянно находиться под прицелом. За вами все время наблюдают — за возможными отклонениями от норм, проблесками таланта и проявлениями слабости, да даже просто за тем, как вы выглядите. К сожалению, если судить по множеству случаев, Лос-Анджелес что сейчас, что тогда — это место, где молодым женщинам всегда нужно быть начеку. Я никогда не стремилась в киноиндустрию, но даже просто находясь здесь, чувствуешь влияние этой культуры.
Для наглядности приведу два случая. Однажды я гуляла одна недалеко от своего дома в залитом солнцем западном Лос-Анджелесе, когда ко мне подошел мужчина. Он искал массовку для сцены на пляже. Еще до того, как я успела что-либо сказать, он подробно рассказал мне о месте, дневной ставке и о требованиях: я должна была стоять в бикини рядом с другими девушками, одетыми таким же образом. Я ответила ему, что иду в колледж. Он буквально осмотрел меня с головы до ног, нахмурил брови и уверил, что мне туда идти вовсе не нужно. Пляжные сцены были моим будущим, а что потом — кто знает? Пляжные сцены получше, я полагаю.
Случай второй. В старших классах я много где подрабатывала: мороженщицей, в аренде видеокассет, но помимо этого — кейтером на топовых мероприятиях. В классическом черно-белом костюме в послеобеденный час я предлагала гостям аппетайзеры и закуски, а позже разносила по столикам главные блюда. Часто мужчины на таких мероприятиях пытались втянуть меня в непринужденную беседу и взять у меня номер телефона — не очень приятно, но и риска я не чувствовала. Однажды, я обслуживала мероприятие на съемочной площадке студии «Юниверсал». Одна компания, не связанная с Голливудом, решила не экономить на празднике и забронировала ее для проведения мероприятия. Я должна была выполнять свои обычные обязанности, но хлопот было больше. Кухня находилась дальше, гости из-за отсутствия стен разбрелись кто куда. Перед накрытием столов мы с коллегой курсировали по площадке с бутербродами и копченостями. Однако отсутствие стен на ней оказалось не только неудобным, но и опасным. Молодой человек — старше меня, но младше 30 — загнал меня в дальний угол, подальше от гостей. Был полумрак, и он стоял слишком близко. Он кинул на меня хищный взгляд и прижал к ограде, но я успела вырваться вовремя.
Это был красноречивый пример токсичной маскулинности еще до того, как эта фраза появилась.
Да, токсичная маскулинность существует, но использование этого термина превратилось в оружие. Им стали бросаться в сторону любого мужчины. Когда он только возник, его попросту использовали некорректно: почти всегда найдется тип, который только и ждет чтобы пощупать чью-то задницу без согласия ее обладательницы и запустить руки туда, куда не следует, так? Такого человека определяли как токсичного. Такие мужчины и похуже существуют. Это очевидно. Но подождите-ка — в каждой ли социальной группе они есть? Нет. Термином «токсичная маскулинность» злоупотребляют и делают это намеренно. Тут мы уже говорим не о случайной, а о настойчивой некорректности.
Большинство мужчин не токсичны. Их принадлежность к мужскому полу не делает их токсичными, точно так же, как белая кожа не делает расистом. Сойдемся на терминах: коррелирует ли токсичная маскулинность больше с мужественностью чем с женственностью? Да. По определению этот термин относится к мужчинам, так что мужчины должны бы проявлять ее чаще, чем женщины. Следуя этой логике, все мужчины токсичны. Именно в тех сообществах, где популярна фраза «токсичная маскулинность», по моему опыту, мужчины заботливые, выступают за равноправие и совсем даже не токсичны.
Применение этого ярлыка к хорошим мужчинам приносит пользу только тем, кто использует виктимность для увеличения своего влияния.
Для справки: я не отрицаю существование реальных жертв, и того, что они нуждаются в моральной, материальной, юридической и другой помощи. Я также не преуменьшаю факт, что большинство женщин, а возможно и все, имели неприятный опыт, связанный с определенной группой мужчин. Но не все женщины — жертвы. Даже среди тех, кто на самом деле пострадал от рук мужчин, многие — рискну предположить, большая часть, — не хотят иметь статус «жертвы».
Все это подводит нас к не очень популярной теме: токсичная феминность.
Пол и гендерные роли человека формировались сотни тысяч лет, но этому предшествовали сотни миллионов лет животного существования. Эти роли постоянно сменяют друг друга, но историческая основа остается прежней. Мужчины будут обращать свое внимание на красивых женщин, особенно если они а) молодые и сексуальные и б) активно себя демонстрируют. Демонстрация привлекает внимание.
Преувеличенная женственность выставляется на показ, сигнализируя о фертильности и доступности. Обнаженное тело и сексуальные сигналы молодой женщины привлекают мужское внимание, и это тянет за собой проблемы. Нет, я не говорю, что «она сама напросилась». Я говорю, что она демонстрирует себя, и естественно, это привлекает взгляды.
Подчеркивание сексуальности само по себе не токсично, хотя лично я это не уважаю и никогда не уважала. Сексуальность уходит, мудрость приходит — разумные молодые женщины инвестируют свое время соответственно. Феминность становится токсичной, когда она поднимает шум, наказывая мужчин за их реакцию на провокацию.
Где лежит граница — вопрос, по которому мыслящие люди, вероятно, не придут к единому мнению, но есть две ярко очерченные границы, по которым, в целом, нет разногласий: каждая женщина имеет право на неприкосновенность, если она этого желает; а также неодобрение принудительного секса для продвижения по службе. Но когда женщины наряжаются в одежду, явно подчеркивающую определенные части тела и наносят вызывающий макияж, сулящий неминуемый оргазм, токсично — да, токсично — требовать при всем этом, чтобы мужчины не смотрели, не приближались и не делали намеков.
Молодые женщины обладают огромной сексуальной властью. Любой, кто честен с собой, знает: девушки в самом расцвете, хоть немного соответствующие стандартам красоты отдельно взятого общества, обладают особенной властью. Но им также, без всякого сомнения, не хватает опыта, чтобы справляться с этой властью. Токсичная феминность — это злоупотребление этой властью через максимизацию сексуальности и присвоение статуса жертвы: ведь после всего этого мужчины не относятся к ним, как к равным.
Провоцировать мужское желание, привлекая к себе взгляды, и затем требовать, чтобы этого желания у мужчин не возникало — вот что такое токсичная феминность. Подчинение мужчин, их обескураживание после того, как они проявили свои физические, интеллектуальные и другие сильные стороны — токсичная феминность. Утверждать, что мужчины, просто из-за того, что они мужчины — токсичны, и затем удивляться тому, что в отношениях возникает напряжение — это токсичная феминность. Это игра, выгоду от которой получают немногие, а затраты делятся между всеми остальными.
В одной из учебных поездок у меня была студентка, которая совершенно не умела одеваться. На ней всегда было мало одежды. Эта умная, красивая, со спортивным телосложением девушка демонстрировала свою сексуальность в подходящий и не подходящий для этого момент. Однажды, на полевой станции в джунглях Латинской Америки она пожаловалась мне на то, что местные мужчины на нее пялятся. Остальная группа была одета в полевую экипировку — абсолютно закрытое и непривлекательное одеяние. Она же была в купальнике. «Надень побольше одежды», — сказала я ей. Моя реакция ее ошеломила. Она хотела, чтобы я поговорила с теми мужчинами о том, куда им стоит смотреть. Здесь, у них дома, где мы были гостями и одна из гринго объявилась практически голой, она хотела, чтобы они изменились.
Какое-то время моя работа заключалась в том, чтобы изучать ядовитых лягушек в тропических лесах. Мне была интересна их половая жизнь, как они выбирают партнеров и территорию для проживания, как они заботятся о своем потомстве и какую роль все это играет в эволюции социальности в целом.
По итогам моих исследований выяснилось, что у самцов есть множество стратегий для достижения успеха. Мадагаскарская ядовитая лягушка выработала методы, отобранные как природой, так и сексуальностью — самцы могут преуспеть эволюционно, захватывая ценные территории, а также совсем не захватывая территории, но действуя хитро и проворно. Широкий спектр стратегий, а также их смена в соответствии с ситуацией хорошо изучены в этологии и теории игр.
Учитывая, что это относится не к человекоподобным животным, почему мы должны полагать, что люди менее гибкие? Есть много способов быть женщиной и столько же способов быть мужчиной. Некоторые из тех и из других приносят вред всем, кроме персон их практикующих. Как существа социальные, доминирующие на планете по влиянию на экологию, мы можем и должны стремиться вести себя не только эгоистично, не только амбициозно, но учитывать потребности и интересы других. Токсичная маскулинность так же, как и феминность по своей сути, — эгоистичные модели поведения, и те, кто их не применяет, должны быть заинтересованы в их искоренении.
Движение, популяризовавшее термин «токсичная маскулинность», разделяет приемы и выводы с теми, кто повсюду видит знаки «белого превосходства». У всех интерсекционалистов (сторонников теории «пересечения дискриминаций» — прим. перев.) есть один общий риторический трюк: любое заявление, сделанное членом исторически угнетенной группы, является непреложной истиной, а попытки поставить его под сомнение является, собственно, актом угнетения.
Это открывает двери тем, кто с помощью лживых заявлений обретает власть. Если нельзя ставить сказанное под сомнение, то говорить можно все, что угодно.
Таким образом: расизм вездесущ, и все мужчины токсичны. Я не согласна — но протесты не принимаются. Любой, кто понимает теорию игр, знает, чем эта игра заканчивается: имена невинных очерняются, и начинается «охота на ведьм». Сексуальное насилие реально существует, но это не означает, что на этом поле нет места ложным заявлениям.
Удивительно уже то, что это надо повторять, но существует целый мир умных и понимающих мужчин, которые хотят насыщенного и интересного общения как с женщинами, так и другими мужчинами. Все мужчины токсичны, а женщины их жертвы? Нет. К таким заявлениям я не имею никакого отношения.
Хезер Е. Хеинг — в прошлом, профессор эволюционной биологии в Государственном колледже Эвергрин. Получила степень доктора биологических наук в университете Мичиган, автор «Антипода» и исследований дикой природы на Мадагаскаре.
Переведено специально для журнала «Скептик».
Перевод: Илона Кузнецова
Редактор: Марсель Ишимбаев
Читайте нас здесь: VK | Facebook | Telegram | Twitter
Поддержите нас на Patreon или с помощью DonationAlerts