Воспоминания храброго солдата Отто о 10-х «Сутках на Броне», перемежающиеся цитатами, воспоминаниями бойцов и архивным материалом, любезно предоставленным очевидцами триумфа Армии Республики, по счастливому недоразумению допущенные военной цензурой для свободного распространения и печати
-— Шмуцтитул —-
«Если на тебя никогда не падал снарядный ящик –
ты ничего не знаешь о страйкболе!»
Анонимный философ
из команды «Лягушки»
Когда я только вступал на ратное поприще, мой любезный фатер, и сам в прошлом изрядный вояка, преподал мне два полезных урока, определивших всю мою военную карьеру.
Первая сентенция по сей день лежит в основе быта множества бойцов: «Подальше от начальства – поближе к кухне». Вторая же сентенция, хоть и логично вытекает из первой, подкупает неким парадоксом: «А если не получилось избежать начальства – набивайся в адъютанты».
Словно сразу два альпенштока, ежечасная забота о хлебе насущном и нестерпимая жажда выслужиться помогли мне проложить собственный путь к сияющей вершине, каковой явилась победа армии Республики.
Примечание: поскольку воспоминания одного человека никак не способны передать эпичность пережитого, я дополнил свои воспоминания цитатами участников и короткими заметками, сделанными в кратких перерывах между боевыми эпизодами.
-— Перед железной грозой —-
-Ты – радист 11-й?
-Я – адъютант!
-А что ты можешь?
-Могу выполнять приказы.
А могу не выполнять.
(Диалог на плацу)
Я давно заметил: сколь бы ни был мал и неинтересен человек в гражданской жизни, стоит ему угодить на войну – и он сразу оказывается в центре внимания. Во всяком случае, я еще ни разу не встречал офицера, которому бы не было до меня дела.
Так вышло и на сей раз: стоило мне за полчаса до общего построения угодить на глаза герру комиссару Алексу, как я немедленно получил ответственное задание – добыть (при невозможности – изготовить) флагшток для боевого штандарта нашего воинского соединения.
Не без некоторых моральных усилий я отказался от соблазнительной идеи похищения флагштока у ближайших соседей, и направился к ближайшему болоту, где нашел палку нужного мне диаметра. Потратив совсем немного усилий, я изготовил прекрасный флагшток, который издалека выглядел почти как настоящий.
Когда я вернулся в лагерь, оказалось, что давно настала пора выходить. Поскольку при каждом моем движении флаг, который я нес, бил идущего сзади бойца по физиономии, мы с бойцом Невой возглавили изрядно растянувшуюся колонну. Чтобы защитить свою честь знаменосца, я должен заметить, что бойца Неву я ударил флагом всего один раз.
Стоило нам ступить на плац и построиться, как боец Кот пожаловался на то, что флаг ложится ему прямо на лицо. Тогда я передал знамя бойцу Балу, изготовившему наш гордый штандарт.
Я уже не раз замечал, что во всех бойцах агитбригады сокрыт удивительный талант – на наши действия почти не жалуются. Во всяком случае, от бойца из соседнего отряда, которого наше знамя полностью скрыло от мира, жалоб так и не поступило.
Стоило мне занять свое место в строю, как передо мной немедленно вырос герр Алекс: «Ага, Отто! Вот и ты! Поздравляю – твоя адъютантская смена началась.»
Взяв меня за плечи, герр комиссар Алекс взглянул мне в глаза пронзительным командирским взглядом. Я вытянулся в струнку. Не отводя от меня взора, герр Алекс еще раз глянул на свое отражение в моих защитных очках, поправил командирскую фуражку и удовлетворенно кивнул.
«Твоя задача – исполнять мои поручения. Задача Когона – посадить людей в машины. Вам все ясно?»
Я искренне восхитился простотой и ясностью приказа. Кто же мог подумать, что неизбежный армейский бардак настигнет нас задолго до подступов к боевым рубежам? Очень скоро выяснилось, что выполнить столь простой с виду приказ окажется не так-то просто.
Для начала, очень скоро выяснилось, что остроумная (и, как показала практика, весьма эффективная) штабная система шифрованной связи в качестве побочного эффекта привела к возрождению старинного института вестовых.
Поскольку поначалу мало кто из командиров знал частоты друг друга, а многие были, к тому же, еще и незнакомы лично, моим третьим заданием (первым был поиск желтого скотча, вторым – командира десанта герра Ковальски) стала короткая командировка с плаца в штаб на поиски главы радистов Бека.
В штабе я встретил мрачную штабсфрау Камиллу, в задачу которой входила координация действий всех командиров Республики, и не менее угрюмого радиста нашей 11-й роты герра сержанта Дауэ. Передав сообщение от герра Алекса, с которым временно прервалась связь, и сообщив, что машины готовы к погрузке, я поспешил назад, на плац.
Рядом со мной шагал герр Дауэ. Кутаясь в широкую плащ-палатку, наш радист излучал недоумение, раздражение и досаду. Увы: далеко не все радисты соответствовали высокому званию лиц, ответственных за войсковую связь, что, конечно, не могло не сказаться на настроении сержанта.
Я ощутил острое желание как-то поднять ему настроение. Однако, как назло, ничего путного на ум не приходило. Вместо этого в голове почему-то вертелись слабо обнадеживающие обрывки разговоров, услышанные на плацу:
- «Здесь же погулять пока можно?» «Ну да. Я же гуляю».
- «По плану нас только бомбят».
- «Знамена? На точки? Ой, а я их возле стены положил».
- «Не обращайте внимания на нашего радиста. Он у нас дебил».
Наконец, я откашлялся и бодрым тоном заявил: «Ну, может, все еще и наладится, как-нибудь, само собой! Никогда же не бывает так, чтобы сложное дело сразу получилось без сучка и без задоринки. Вот увидишь – у нас все получится!»
Видимо, мои слова прозвучали настолько неубедительно, что герр Дауэ невольно улыбнулся. «Попытка засчитана, Отто. Но нет,» - хмыкнул он. Я пожал плечами. Даже тень улыбки в этот сложный момент можно было бы записать себе в достижения.
Тем временем мы дошагали до плаца. За время нашего отсутствия там мало что изменилось. Например, на моих глазах флаги, которые должны были отправиться на точки еще до того, как я ушел в штаб, сделали полный круг по плацу и вернулись к весьма раздосадованному этим обстоятельством герру Алексу.
Не успели мы хоть что-то с этим сделать, как дали отмашку к началу парада. Бойцы 11 роты сгрудились на передней линии, и постарались принять соответствующие случаю горделивые позы. Не успели воины разобраться, кому и где стоять, как к ним протиснулся герр командир Декс, все это время совещавшийся с ротными командирами. Взгляд его упал на штандарты.
«Сделайте мне красиво! Разверните все флаги – пусть они развеваются!» - приказал командир. Бойцы развернули знамена и подняли их над головой. Получилось и впрямь красиво.
Сказать по правде, это зрелище я наблюдал с тыла – сердобольная штабсфрау Ками перед началом построения подсказала мне, где можно разжиться бесплатной сосиской, так что к самому построению я едва не опоздал.
-— Прелести штабного быта —-
После короткого и энергичного вступительного слова (лично меня впечатлила фраза организатора: «У нас работают классные медики. Лично я бы очень хотел, чтобы они НЕ ОСТАЛИСЬ БЫ БЕЗ РАБОТЫ»), завершившегося представлением команд, мы получили последний шанс завершить необходимые дела.
За это время нужно было: завершить подготовку штаба; отвезти-таки флаги на точки; погрузить десант в машины; наладить работу респа; повторно протестировать командирские частоты; занять стартовые позиции.
Не буду останавливаться на этом долго, ограничусь лишь промелькнувшими в наэлектризованном эфире цитатами и общими наблюдениями, записанными в штабной суматохе. Передаю ровно в том виде, в котором их записал.
*«Алекс, Когону! Тут жопа, и никого я не погрузил». «Когон, Алексу! К тебе движется большая группа. Ща поедете!»
**«Отто, вот тебе задача. Обойди палатку, там три знамени. Прячешь в палатку. Усек?» Так я и поступил, хотя флагов оказалось не три, а четыре…
***Клею объявления о респе каждые :00 и :30 минут. Прошу ближайшего бойца подержать бумагу. Боец прижимает объявление к своему разгрузу и кричит, что он теперь респ. Слышу: «Ага. Теперь из тебя каждые полчаса будут выходить люди».
****Первым пятнадцати бойцам, пропустившим отправку на точку и поэтому оставшимся на респе, крупно повезло: в Хьюстон они поехали на бронетранспортере. Правда, в процессе погрузки один солдат сорвался с брони. А еще они забыли закрыть люк.
*****«Всю технику, которая у тебя есть, отправляй к Танку. Ну да, танки к Танку – чего тут смешного?»
******«БТР идет на Хьюстон! БТР не идет на Атланту! БТР не идет на Чикаго! БТР не идет туда, куда хотите вы, БТР идет туда, куда скажу я!»
*******«Пусть офицер наденет фуражку, а то я потеряюсь!»
С каждой минутой подобной работы герр комиссар стремительно утрачивал остатки человечности. Под конец моей смены Алекс почти лишился голос, однако ухитрялся управляться с возрождающимися бойцами при помощи одного магнетического взгляда.
-— В зеленке —-
В зеленке меня почти сразу же застрелили.
Я долго блуждал по лесу, наугад отстреливаясь от пластунов, которыми кишели кусты перед Чикаго. Наконец я выбрел на дорогу, на которой одиноко стоял БТР.
«Эй, парень! На той стороне кто-нибудь есть?» – окликнул меня укрывавшийся за броней солдат.
Я всмотрелся в расцвеченные пятнами света кусты.
«Нет!» – крикнул я. Обрадованный солдат вышел из-за брони, и по его разгрузу простучала очередь.
«А говорил, что там никого нет...» – вздохнул солдат, надевая красную повязку и направляясь на респ.
«Но ведь там и впрямь никого не было!» – воскликнул я.
И тут же получил очередь.
-— Быт и нравы тыловых подразделений —-
Сообразив, что, если будет продолжаться в том же духе, моя миссия сведется к коротким перебежкам от респа до ближайших кустов, я присоединился к большой группе бойцов, которая направлялась прямиком на Чикаго.
Благополучно добравшись до города, я встретил там опытного бойца герра Когона, который объяснил мне, что большая часть наших воинов оттесняет противника от города в лесах. Мне настойчиво рекомендовали остаться при радисте 11 роты герре Дауэ, что я и исполнил.
Укрывшись за мешками с глиной и по-патрициански откинув край плащ-палатки, герр Дауэ заполнял штабной журнал. Не успел я доложиться, как поступила команда: «Воздух!»
Мы нырнули в укрытие. Герр Дауэ откинулся на мешки и тяжело вздохнул – очевидно, налет был далеко не первым. Я вздохнул в ответ и протянул ему половинку шоколадного батончика. Поскольку больше все равно ничего не оставалось, между нами завязался разговор.
«А знаешь ли ты, Отто, что корреспондент телеканала «Звезда» так и не научился пить из гидратора?» - философски заметил офицер связи.
«Ага», - кивнул перевесившийся через край нашего укрытия Когон: «Когда пьешь из гидратора – важно правильно работать языком. Кстати, налет окончился, парни».
Мы выбрались из убежища, и тут же узнали три важных вещи: во-первых, что радист соседней роты Койот вычислил частоту, на которой общается командование синей стороны. Во-вторых, что нашим ребятам в лесах возле Нового Орлеана срочно требуется подкрепление. А в-третьих, выяснили, что связь со штабом не проходит.
«Отто, мне нужна твоя помощь. Передай в штаб это донесение,» - с этими словами герр Дауэ протянул мне некую бумагу.
«Есть!» - козырнул я и двинулся в сторону респа по главной дороге. Правда, чуть позже я все-таки спрыгнул в «зеленку». В борьбе между чувством долга и здравым смыслом в самый последний момент победил здравый смысл.
-— Железный гром —-
«БТР – это рай на броне и ад в брюхе.
Воняет, как в гальюне, но хрен там выскочишь.»
Анонимный боец ССО
Когда я взобрался на холм и откинул полог штабной палатки, то в меня немедленно уперся горящий, как у фримена из Дюны, взгляд штабсфрау Камиллы. Нечеловеческое свечение объяснялось неотрывностью штабной работы и необходимостью объясняться одновременно по 4-6 рациям.
Я протянул пакет от герра Дауэ и доложился устно. Ками вскинула на меня глаза, и я ушами своей души услышал отчетливый щелчок и жужжание в ее голове. Не глядя, штабсфрау схватила рацию, и сообщение сержанта ушло в эфир.
Козырнув, я покинул штаб, связался с герром Когоном, и отчитался о проделанной работе. Не успел я выйти из канала, как герр Алекс приказал мне грузиться в ближайший грузовик. Так слово претворилось в дело: принеся запрос о подкреплении, я немедленно превратился в действенную часть того самого подкрепления, которое запрашивал герр Дауэ.
-— Это Атланта, детка! —-
Сидячего места мне не хватило, но это ничего, потому что с сидячими местами вообще-то повезло немногим. Зато в процессе транспортировки я наблюдал зарождение одного военно-полевого романа и стал свидетелем массы презабавных происшествий.
Так, один из «стоячих» бойцов ССО проколол (!) пальцем (!!) тент (!!!), натянутый поверх брюха грузовика. Высунув палец в получившееся технологическое отверстие, он отчитался о том, что ведет наблюдение через перископ, и уже видит справа по борту огромное кладбище конфедератов.
Не успели мы отсмеяться, как грузовик прибыл на место. И как же велико было мое удивление, когда выяснилось, что вместо Нового Орлеана мы прибыли на Атланту. Очевидно, некие сложные штабные соображения привели нашего водителя, так сказать, не в Одессу, а на Херсон; в любом случае, вскоре выяснилось, что прибыли мы вовремя.
Атланта в том виде, в каком я ее встретил, представляла собой горку камней и несколько бочек, затерянных в болотистой, поросшей зеленью местности, в каковой моя рация категорически отказалась принимать сигнал.
Все, что мне оставалось, чтобы не потеряться – это упасть на хвост хоть к кому-нибудь и надеяться, что, если (когда) нас убьют, то мой проводник хотя бы сможет найти дорогу до респа.
Итак, прибывшее подкрепление разделили на группы и направили в леса. В качестве ориентира я выбрал высокого роста джентльмена, который так уверенно и спокойно скользил среди листвы, что я почему-то почувствовал себя с ним в относительной безопасности.
Пару раз боец ускорял шаг и косился через плечо, самой спиной выражая недовольство. Но я так боялся потеряться в лесу, что следовал за ним, как приклеенный. Вскоре он смирился с моим присутствием, и даже стал заботиться обо мне, вовремя подавая знаки: «Ложись!» или «Пошел!».
В какой-то момент я поймал себя на том, что больше не слышу ни выстрелов, ни разрывов гранат. Это меня слегка смутило, но не то, чтобы очень расстроило, поскольку я предположил, что мы прочесали лес и возвращаемся на базу.
И тут, когда я уже преисполнился радостного предвкушения, впереди идущий боец резко отвел руку к земле. Я плюхнулся на землю там, где стоял, а это было болото. В следующее мгновение боец выпустил две короткие очереди, и из-за кустов уныло поднялись две отмеченные красным фигуры.
«Сиди», - прошипел боец сквозь зубы: «Сейчас начнется». Я не понял, что именно начнется, но даже моего ограниченного опыта хватило, чтобы понять, что ничего хорошего. И тут мы услышали короткое злое жужжание над нашими головами. Для прочеса леса конфедераты использовали дрон.
Какое-то время мы молча вжимались в жидкую грязь. Боец ССО натянул на себя защитную сетку, ну а мне оставалось только надеяться, что торчащие из болотца берцы не привлекут усиленного внимания оператора дрона.
«Чего сидите? Двигаем!» - вдруг услышал я над ухом: «Сейчас минометами накроет!»
Второй боец ССО, которого я, к стыду своему, все это время не замечал, вынырнул из подлеска и махнул рукой куда-то налево. И действительно – метрах в 10 от нас бухнула первая граната.
Восстав из грязи, словно пара древних болотных хищников, мы устремились за вторым бойцом ССО. Вскоре первый боец обогнал меня и ушел далеко вперед. Сквозь открывшиеся прорехи в кустах я увидел, как он пересек дорогу и нырнул в блиндаж, открывшийся возле самой дороги.
«Во жмет-то», - одобрительно кивнул мой спутник, оказавшийся куда общительней первого: «Ну, теперь смотри – пойдет потеха. Быстро обернемся – может, еще пожрать сгоняем, потому как хочется уже – страсть».
«Ага. А где мы?» - задал я наивный вопрос.
«Мы-то? Справа строение видишь? Это штаб Бублика. Неплохо было б его пристрелить.»
Я поперхнулся и вытаращил глаза. Самые смелые мои боевые фантазии не заходили так далеко; однако бойцам ССО, похоже, такие рейды были не в диковинку.
«А м-мне что делать?» - робко прошептал я.
«Ну, парень – постарайся выжить», - отозвался боец, а затем, не меняя тона и громкости, приказал: «Стреляй!»
Все, что я видел перед собой – это дорогу, блиндаж, в котором засел наш товарищ, бетонную трубу и протекающий под ней ручей. Попытавшись выполнить приказ, я вскинул автомат и выстрелил в белый свет, как в копеечку.
Должен сказать, что такая тактика дала свои результаты – я стал косвенной причиной гибели как минимум пяти вражеских солдат. Дело в том, что, стоило мне только пошевелиться, как конфедераты, охранявшие штаб, немедленно меня замечали. Однако постольку, поскольку они не видели моих спутников, получалась игра «на живца» с неожиданным для синих исходом.
Больше всего в этом заходе меня удивило то, сколько же мы на самом деле продержались. По моим внутренним часам, спохватились конфедераты не раньше, чем через 10 минут такой вот войны «на отстрел».
«Все, пацан – уходим!» - рявкнул мне на ухо выскользнувший из блиндажа наш первый товарищ: «Их там тьма!»
И, возможно, я даже смог бы последовать этому разумному совету, если бы действовал так же умело, как мои спутники. Увы: вместо того, чтобы изящно скрыться в подлеске, я получил длинную очередь пониже спины.
-— «Грачи» на Плато Линкольна (1 шт.) —-
По возвращении с респа я немедленно отправился в Чикаго, и там узнал, что неким, недоступным ограниченному здравому смыслу простого солдата образом, наши войска в Новом Орлеане получили запрошенное подкрепление, и теперь участвуют в штурме.
Герр Дауэ рекомендовал мне попытаться догнать нашу бригаду, что я и попытался исполнить по мере скромных сил. Увы – в очередной раз недоброй памяти «зеленка» сыграла со мной злую шутку, и я получил очередь прямо в лицо.
Решив, что это вполне достаточный повод немного перекусить, я направился в столовую, где наконец дорвался до пищи, а, кроме того, узнал, что брошенный в стратегически важной точке кусок булки впитывает разлитую воду и чай не хуже губки.
Вернувшись с респа, я вновь поступил в распоряжение герра Дауэ. И каково же было мое удивление, когда выяснилось, что под Новым Орлеаном, где мы только что активно наступали, все снова не слава богу. Да и связь традиционно барахлит.
«Герр связист, я готов отнести сообщение в штаб!» - сделал я предложение, представлявшееся мне единственно логичным в данной ситуации. И вскоре я снова шагал по направлению к штабу, имея при себе пакет следующего содержания (информация рассекречена штабом):
Доклад Дауэ:
«Новый Орлеан готов к падению
нужно подкрепление
Связь опять не проходит.
Вернулось три коробки.»
Не успел я доложиться и подтвердить получение информации у Когона, как немедленно был перехвачен герром Алексом. Его взгляд горел все тем же огнем фрименов, который вообще отличал представителей штаба Республики в этой кампании.
Тут я должен заметить, что, согласно моему опыту, нет ничего страшнее офицера, который твердо решил тебя облагодетельствовать. Потирая руки и приговаривая: «Все «Грачи» должны покататься на бронетехнике! Все!», Алекс подвел меня к БТР-у.
Места на броне уже были заняты. Ничуть этим не смутившись, Алекс открыл люк в нутро боевой машины и широким жестом хозяина предложил мне разместиться внутри.
«А ты слышал, парень, что запертые в подожженном БТР-ре бойцы запекаются за 40 секунд?» - поинтересовался у меня сосед справа. Прежде чем я сообразил, что же на это ответить, БТР тронулся.
«Куда едем?» - спросил боец слева. «На Хьюстон», - был ему ответ. «А мне сказали – на Питсбург…» - протянул воин тоном, в котором слышалось смирение и принятие. Я только пожал плечами – ведь минуту назад сам наивно верил, что «коробочка» движется на Новый Орлеан…
Место, куда мы прибыли, поразило меня до глубины души. По сравнению с нашей новой дислокацией Атланта казалась прекрасно обжитым городом с развитой инфраструктурой.
Мы оказались посреди голой дороги, которую справа и слева «подпирали» клочки истоптанной зеленки. Ровно посреди дороги торчали два бетонных блока, на которых рядком высились забитые глиной пустые снарядные цинки.
Прямо перед блоками, со стороны противника, стоял наш танк. Почти сразу за танком начинались коммуникации конфедератов.
«Это Хьюстон?» - с ужасом поинтересовался я у какого-то местного старожила.
«Это плато Линкольна, друг. Мы тут уже три часа держимся!»
«Где тут держаться?!» - едва не взвыл я. Но, так как выбора не было, я, пригибаясь, подобрался к бетонному блоку и присел за ним.
«Отлично! Вот тут и держись. Твоя территория – лес справа», - услышал я. И, поскольку варианта загрузиться в БТР и сбежать не было (БТР уже уехал), принялся держаться.
Согласно моему твердому убеждению, феномен Плато Линкольна достоин самого тщательного изучения. Если я правильно понял диспозицию, то, удерживая это плато, мы перекрыли синим возможность оперативно перебрасывать подкрепления, да и в принципе выбираться из штаба. *
Для меня это было немыслимо. Представив на миг, что сделал бы с нашей точкой боец Зорг, если бы мы посмели отрезать его от пищи, боевых действий и прочих удовольствий, которые предоставляет республиканцу цивилизация, я передернул плечами и прильнул к прицелу своей «цимы».
Оборона Плато Линкольна протекала согласно строгому расписанию. Поначалу оно радовало своим разнообразием, но затем успело крепко «приесться».
Время от времени синие запускали десант в «зеленку» слева от дороги. Входить-то в эту «зеленку» десант входил, но выходил отчего-то исключительно в красных повязках.
Затем конфедераты запускали десант справа от дороги, с моей стороны. Поведение этих людей навсегда осталось для меня загадкой – как будто, привлеченные запахом полевой кухни, конфедераты утрачивали волю к жизни и здравый смысл.
Где-то на второй час лично моей обороны дошло до того, что некоторые синие, ведя беспорядочный огонь, двигались на нас прямо по дороге. Конечно, уходили бедняги недалеко.
Из таковых мне запомнились три убитых бойца-конфедерата, которые, расположившись недалеко от наших позиций, с молчаливым упрямством грифов дожидались, когда мы застрелим затаившегося в зеленке четвертого бойца из их бригады.
Третьим признанным развлечением Плато Линкольна были авианалеты. Если учесть, что мы совершенно не были прикрыты от бомб, положение наше было тем еще. Собственно, только авианалет и мог выкурить нас из-за жалких, но оказавшихся непреодолимыми для конфедератов укреплений.
Думаю, приблизительно так должны были выглядеть воздушные атаки Первой Мировой войны. Летательный аппарат противника разворачивался, шел на нас в лоб, после чего бомбометатель сбрасывал снаряд. В результате атаки от державших бойцов оборону требовалось все наличное проворство, чтобы ускакать из зоны поражения.
За время обороны я успел сдружиться с бойцом из охранения левого фланга, прослушать воодушевляющую речь командира державшейся на плато группы, которая строилась вокруг перспективы неизбежного награждения бойцов за стойкость.
«Упомяните тогда, что здесь, на Плато Линкольна, были бойцы группы «Грач»!» - крикнул я под конец речи, и Чиж из группы «Шторм» официально мне это обещал. Так что наша доблестная команда, пусть и не по своей воле и всего-навсего в моем лице, но залетела-таки на этот важный плацдарм республиканской обороны.
«Моя борьба» завершилась для меня с приходом подкрепления, но, увы, не так, как я ожидал. Не успел я донести до командира прибывшей сменить нас группы, что я уже почти забыл лица ребят из своей роты, как из-за леса неожиданно вылетел Хьюстонский Бомбист.
К сожалению, природа не наделила меня проворством бойца Невы, которая, как известно, способна в два прыжка уйти от любого, в том числе и дружественного, снаряда. В результате я на собственном опыте прочувствовал смысл старинного выражения: «найти приключений на пятую точку».
Разорвавшаяся граната поразила меня аккурат в эту, не раз воспетую в народном творчестве, область.
*Бравый Отто немного не прав в своем специфическом понимании диспозиции, но он настолько брав и специфичен, что я не смею поправлять его текст.
Ками, der Leiter des Zensurausschusses
-— Южное гостеприимство —-
Когда закончилось время моего пребывания на респе, я, помимо холодного пива и теплой ванны, жаждал только одного – во что бы то ни стало соединиться с товарищами, которые участвовали в стремительном наступлении по всем фронтам.
Поскольку давно стемнело, герр Алекс предложил мне добыть еды для штабстфрау, а затем подождать его при штабе. Поскольку его смена заканчивалась, мы планировали вместе двинуться на поиски «Грачей», чтобы усилить доблестную бригаду еще двумя персонами.
В столовой, куда я направился за хлебом насущным для штаба, царило радостное оживление в южноамериканском стиле. Некий джентльмен в синей повязке, проявляя галантность в духе «Унесенных ветром», пропустил меня к раздаче первым.
«Я полагаю, вы очень проголодались – так долго и безуспешно осаждать Новый Орлеан», - усмехнулся конфедерат, оглядываясь на расположившихся за столиком товарищей.
«Да, устал», - не стал спорить я: «Хорошо хотя бы, что полигон теперь наш».
«Ваш?..» - конфедерат изменился в лице: «Тогда мы идем к вам!»
Мысленно пожелав ему найти «Грачей» первым, я забрал штабные порции, кое-как упаковал их в выпрошенный у поваров пакет, и побрел через вспаханное БТР-ами поле к уютно освещенному далекими огнями штабному холму.
-— Ночной штаб —-
В штабе царило рассыпающее искры напряжение, характерное для всех переломных моментов большой и малой Истории. Стараясь не отвлекать, я поставил перед штабсфрау наконец-то добравшуюся до штаба еду.
Позволю себе длинную цитату – ведь кто, как не работник штаба, точнее опишет царящую там атмосферу.
«О, еда! Впервые за сутки!» - отметила Ками мое появление: «Вот таких людей я люблю, хотя так-то люди меня раздражают. За*бали вообще, бродят тут, говорят в четыре уха!»
Поскольку в эфире наметилась пауза, Камилла бросила рацию и схватила ложку.
«У меня – пять раций! Карта, по которой я не успеваю двигать фишки – Республика берет города раньше, чем мы успеваем это отметить! И тут, когда меня начинают отвлекать люди, я начинаю их ненавидеть!»
Уловив намек, я молча примостился на край стула. Кроме Камиллы, в штабе было еще три человека: нач.штаба Республики Бек, барышня, регистрирующая все полученные сообщения в штабном журнале, и неизвестный мне господин, мирно дремавший на раскладушке у стены.
Камилла проследила за направлением моего взгляда.
«Обрати внимание, Отто. Вот спит человек, подобравший частоту Бублика еще в 13:20 – за полтора часа после начала игры».
«То есть еще раньше Койота?» - удивился я.
«Гораздо раньше,» - подтвердила Камилла.
«И что же вы?..»
«А ты сам послушай!» - и с этими словами штабсфрау развернула ко мне рацию. Потрещав немного, рация выплюнула: «Там дох*я желтых, патроны кончились, отхожу!»
Не успел я как-то прокомментировать штабное чудо, как ожила вторая из раций на столе. Ками послушала, потом резко отозвалась: «Гольф-2 - Виски-3, в Новгороде ужасная пневмония. Вы там держитесь!»
«Наши!» - довольно кивнула Ками: «Молодцы! Я всем говорю – если где-то держатся «Грачи», все будет прекрасно! Хотя у меня сегодня весь день то «пневмония», то «посев». И то и другое, знаешь ли…»
Тут полог штабного шатра распахнулся, и в штаб шагнул герр командир. Сложно описать мои чувства; должен признать, что радость от встречи изрядно усиливало то обстоятельство, что теперь нам с Алексом не было нужды разыскивать своих по ночным кустам.
-— Рассказ герра командира —-
«А вот и ты, Отто. Живой? Это хорошо. Сейчас как раз двинемся в рейд».
Герр Декс вежливо раскланялся с Беком, и улыбнулся Ками, у которой как раз выдалась очередная «рекламная пауза» в эфире.
«Декс, дорогой! Как вы там? Что с нашими?» - всплеснула руками Камилла.
«А недурно мы держались,» - улыбнулся Декс своей медленной, широкой улыбкой: «Несколько раз ходили на Орлеан, пока не вышибли-таки синеву.
А еще разыскали остатки Детройта – на нынешней карте этого города нет – и укрепились там. Это помогло сдержать прорыв синих. Вообще, всех, кто проходил мимо нас, мы заставляли отдежурить в Детройте. Я ведь как считаю – отсидел в обороне и живи спокойно, верно?»
С Дексом тут же согласились. Но тут командир поглядел на часы и озабоченно сдвинул брови: «Пора. «Лягушки» уже собрались. Нужно выдвигаться, если мы еще хотим хоть что-то успеть. Отто, давай с нами».
Я немедленно поднялся. Вскоре, вытянувшись в ночи бесшумной затемненной цепью, мы заскользили от одного города желтой стороны к другому.
-— Ночной поход —-
Я не великий мастер описывать ночные сражения. Во-первых, в темноте я ничего не вижу, поэтому сам факт нахождения верной дороги во тьме для меня уже достаточный подвиг. Во-вторых, тактика ночного боя для меня глубокая загадка. Лично я, не мудрствуя лукаво, просто открывал встречный огонь во всех, кто пытался попасть в меня.
Именно поэтому, чтобы сохранить атмосферу этого ночного перехода, я предпочту привести свои заметки и цитаты участников ночной фазы, записанные мной на коротких бивуаках.
«В команде Wild Frogs есть приемный цыган. Загадочная личность, спросить позже (не спросил)».
«Маллого запустим вперед. Пусть идет, п*здит, синих на себя оттягивает».
«Расскажи еще про трусы-трахунцы!»
«В штаб Гамильтона пускают далеко не всех и только без оружия. И это посреди лагеря, глубокой ночью! Сила».
«В нашей задаче нет слова «выжить». Мы должны обойти синих и умереть. Но синих должно умереть больше (герр Командир)».
«На середине обхода, в тылу синих, нам пришлось залечь. Удовольствие – немыслимое! Лежу в болоте, на мокром, холодном. Так и заснул бы, если бы не атака».
В общем и целом, все прошло так, как хотел командир. К моменту, когда нас обнаружили и завязалась перестрелка, мы уже были в тылу. Если я о чем-то и сожалею, то разве что о том, что почти сразу же выхватил очередь прямиком в физиономию, и почти не принял участие в дальнейших боевых действиях.
(Здесь мог бы быть изрядный кусок моих воспоминаний: падение в яму, двухчасовые посмертные скитания по полигону в компании с очаровательной Марией Яковлевой, беседа с солдатами-самовольщиками, осмотр у врача и трехчасовой сон в промерзшей палатке. Я полагаю приличным облегчить труд военно-полевой цензуры и убрать лишнее самостоятельно)
-— На крыльях стальной грозы: штабные зарисовки —-
«Строго после 20 часов без сна Камилла
предпочитает напиток из шести кусков сахара
и двух чайных пакетиков»
(Жизненное наблюдение)
Я очнулся в 7:30 утра от острого укола совести. Пока я тут нежу в тепле и уюте (читай – в холоде и сырости) свое колено, товарищи сражаются по всем фронтам! Я вскочил, но тут же снова сел.
«Охолони», - сказало мне колено: «Если хочешь, чтобы я продолжало с тобой общаться – бегать ты сегодня не будешь».
Я почесал нос и решил: раз уж для десанта я больше не гожусь (если, конечно, предположить, что я годился для него в здоровом состоянии), все, что мне остается – это идти в штабные ординарцы и надеяться, что для меня найдутся какие-нибудь мелкие поручения.
Так я и поступил, и вскоре оказался при штабе. Поскольку секретарь радиста сменилась и отправилась спать, мне удалось сохранить для вечности ряд случаев и цитат, перехваченных в эфире, а также поработать по прямой пропагандистской специальности, о чем будет сказано далее.
Перехвачено у конфедератов:
«Бублик: раз вы не можете взять Атланту такими силами, там точно сидит Ковальски! Только он может удерживать точку столько времени!» **
Штабная легенда:
«Как Зорг берет пленных?
Видит трех синих, кричит им: «Беру вас в плен!» Те: «Что? Как?»
И тогда Зорг бросает в них гранату».
(зная бойца Зорга, готов поручиться – это не легенда)
Из солдатской жизни:
«Палатка продувается насквозь. Зверски мерзнут руки. Сижу в штабе, слушаю переговоры и мерзну. В этот момент у штабной печки отмерзают три бойца ССО. Ни у кого не хватает бессердечия их выгнать».
Из жизни офицеров – 2:
«Двое ротных в канале не могут разобраться, «кто здесь папка»: делят позывные «Папа-2» и «Папа-3».»
Перехвачено у конфедератов – 2:
«Срочно – поддержку!»
«Не могу! Я какаю!»
Из жизни офицеров – 3:
«Рубрика «Очевидное/невероятное»: Голицын наградил Бублика медалью «За заслуги перед Республикой».
Нужно сказать, что из шести каналов, которые слушала фрау Камилла, излюбленным по праву считался канал Конфедератов. Кроме общей пикантности части высказываний, нас искренне радовала возможность распробовать запретный плод и приникнуть к истокам мудрости синего штаба.
Однако радиотриумф штаба Республики был бы неполным, если бы мы под занавес не дали о себе знать лихим кубинским росчерком.
Итак, я, как человек пишущий, получил от герра Бека и фрау Камиллы журналистское задание – от всего горячего республиканского сердца поблагодарить конфедератов за интереснейший эфир, сопровождавший нас полные сутки.
Позволю себе привести полный текст нашего радиообращения:
«Доброе утро, Конфедерация!
С вами говорит радио Республика!
Благодарим за чудесные передачи. И просим чаще ставить «кантри».»
Тем интереснее стало, когда конфедераты все-таки почуяли недоброе и начали встречную радиоигру. Увы, вскоре Бублик окончательно сменил частоту и ушел с канала, однако оставить это просто так мы не могли.
В результате «желтые» радисты совершили невозможное. В то время, как наши войска добивали в полях южную гидру, нач.штаба Республики Бек посменно трудился со своим заместителем, стремясь проникнуть в тайну новой частоты синего командования.
Увы, времени осталось слишком мало. В тот самый момент, когда со штаба сняли последних, в том числе не вполне боеспособных бойцов (то есть меня), и перебросили на Атланту, где конфедераты пошли на отчаянный прорыв, фрау Камилла наудачу вышла в оставленный синими канал.
И контакт состоялся! Когда, под самый занавес этой войны, по каналу синих прошло приветственное радиообращение, с нашей весточкой «той стороне» в канал вклинилась Камилла.
В этом смысле весьма примечательна реакция синей стороны. Нужно сказать, что прореагировали они с мужеством и достоинством, свойственным южноамериканской культуре:
Командир-1: «Это теперь не мы их, а они нас».
Командир-2: «И вам доброе утро, Республика!»
** По данным штаба, в этот момент герр, тьфу, увлеклась, Ковальский находился вообще на другом конце полигона.
Ками, der Leiter des Zensurausschusses
Эпилог
«Иной раз смотришь – приличного вида человек.
А у него целлофановые пакеты на ногах.»
Подслушано на награждении
Давно закончилось награждение, отшумел заключительный парад, и доблестные бойцы СК «Грач» пешим порядком выдвинулись на базу, сворачивать лагерь.
В очередной раз примазавшись к офицерам, ваш покорный слуга во второй раз за эти Сутки оказался в кузове машины, которая согласилась подкинуть до лагеря припозднившихся офицеров.
И вот, среди возбуждения и слегка тревожного ликования (кто знает – как пройдет заключительный счет?) я замечаю на скамье напротив герра Дауэ.
Откинувшись к матерчатой стенке кузова, радист 11 роты, запахнувшись в свою неизменную плащ-палатку, с тихой улыбкой оглядывает радостные лица всех тех, кто круглые сутки, вместе со всеми бойцами Республики, трудился ради победы.
«Ну, а что я говорил? Тогда, на дороге?» - смеюсь я: «Все ведь устаканилось, а, Дауэ? Ведь справились же?»
«Да, Отто. Ты был прав,» - улыбается наш радист: «Не знаю как, но мы сделали это».
Тут грузовик встает, и мы слышим крик водителя:
«Эй, Республика!»
«Вы на месте!»
