RAF — террористы или коммунисты
Фильм снят режиссером Ули Эделем в 2008 году и основан на книге Штефана Ауста о RAF. Сам Штефан одно время работал в журнале Konkret, и поэтому можно даже подумать, что человек прекрасно разбирается в теме. И это не будет ошибкой, потому что посыл и книги, и фильма довольно прямолинеен, а именно: дискредитация движения и продолжение буржуазной пропаганды против уже почившей леворадикальной организации.
Первые 10 минут фильма весьма неплохи. Делается попытка ввести зрителя в контекст ситуации в ФРГ того времени, очень неплохо показано начало студенческих протестов. Хотя несколько реальных манифестаций и смешиваются в одну, тем не менее канва верная: мирные акции сталкиваются с насилием со стороны полиции, что вызывает радикализацию молодежи. Из хорошего также можно отметить задумку с фотографиями: есть ряд ключевых снимков в истории левого движения того периода, например, девушка рядом с умирающим Бенно Онезоргом (студентом-пацифистом, который пришел на демонстрацию против приезда в Германию иранского шаха Мохаммеда Реза Пехлеви и был убит полицией). Эта и другие известные фотографии в фильме присутствуют и обыграны очень неплохо. Очевидно, что режиссер копался в материале и прекрасно разобрался в теме, поэтому дальнейшее трудно списать на незнание и наивность.
А дальше начинается треш и испанский стыд. Начнем с образов главных героев. Конечно, надо сделать скидку на то, что перед нами художественный, а не документальный фильм. Суть движения в том, что оно объединило общим делом многих людей, и все происходившее тогда — следствие действий десятков активистов. Однако для художественного выражения нам нужен один-два героя, через призму жизни которых мы и будем наблюдать происходящее. В случае с RAF это довольно просто — имена Ульрики Майнхоф, Андреаса Баадера и Гудрун Энслин на слуху у многих до сих пор, а их реальная жизнь интереснее сотни выдуманных сюжетов. Однако Ули Эделю недостаточно фактов, потому что они будут противоречить основному посылу фильма, о котором мы поговорим дальше.
Ульрика Майнхоф — леворадикальная журналистка, которая по своей воле ушла на нелегальное положение, считая метод городской герильи единственно верным, — в фильме представлена истеричной и трусливой женщиной, смысл жизни которой в детях. Причем тема отношения к детям проходит через весь фильм: сначала она забирает дочек от мужа, с которым разводится, они находятся на Сицилии, но их похищает предавший ее друг семьи. Это факты, здесь все верно. Добавить человечности, любви к детям в образ леворадикальной активистки — в этом нет ничего плохого, если не добавлять истерик, слез, вопросов к полицейским о том, есть ли дети у них, и самое главное — через эту тему подвести к трусости, наличию депрессии и желанию покончить с собой. Спасибо создателям фильма, что не стали показывать непосредственно сцену самоубийства, потому что настолько топорно введенная мотивация героини еще больше бы усложнила задачу, как объяснить отсутствие стула (а Ульрике умудрилась “повеситься” без него), следы избиения и изнасилования.
Но тут нам намекают, что, кроме тоски по детям, Ульрике самоубилась из-за конфликта с Гудрун, которая якобы стала править ее тексты-заявления от RAF в тюрьме, что вызвало совершенно непонятный для зрителя конфликт. Очевидно, что принять за чистую монету такие бредни может только далекий от левого движения человек. Любой, кто хоть немного работал в какой-либо коммунистической организации, понимает, что тексты правятся редакцией всегда, что всегда крупные манифесты и программные документы вызывают дискуссию внутри единомышленников, зачастую очень бурную. И как раз если бы таких прений не было , то можно было бы с уверенностью сказать, что RAF была сектой с лидерами-фанатиками. Факты поддержки их деятельности, популярность среди прогрессивной молодежи и сохранившиеся документы о внутренней структуре говорят об обратном.
К примеру, в 1972 году было 8 групп в 6 городах, связанных общими теоретическими дискуссиями, общей программой действий, но абсолютно автономных в принятии тактических решений. Кроме того, наши три главных героя были авторитетами, а не вождями, перед которыми преклонялись. О чем говорит, например, переписка Ульрике с Ханной Крабе (участницей акции в посольстве ФРГ в Стокгольме с захватом заложников). В ней очень явно видны противоречия между активистками по поводу анализа ситуации: в частности, Ульрике утверждает, что Ханна, протестуя против войны, развернутой в отношении RAF, совершает ошибку, делая упор на общечеловеческие права, а не на классовую природу этих репрессий.
Но все это проходит мимо внимания режиссера. Вместо этого нам показываются истеричная, рыдающая, мягкотелая Ульрике, фанатичная и жесткая Гудрун, и самое потрясающее: никчемный, хамоватый и ненавидящий женщин Андреас Баадер. На протяжении фильма он несколько раз обзывает своих соратниц дурами, обвиняет в желании устроить “бабскую революцию”; в общем, с одной стороны, он готов делиться своей подругой с другими мужчинами (по контексту фильма), а с другой, он ни во что не ставит женщин. Откуда же берется такое противоречие? А все потому же: показывать правду сложно и не нужно, но против фактов не попрешь, поэтому приходится лепить несуразицу в ущерб сценарию. На самом деле RAF была очень прогрессивной в отношении женского вопроса организацией. Например, Астрид Пролл в своих воспоминаниях говорила о том, что в молодости не вступила сознательно в Hash rebels (модную левую коммуну), так как там процветал сексизм в отношении женщин, а именно: полиамория была обязательной, причем новоприбывшие женщины были морально обязаны состоять в половых отношениях с несколькими мужчинами из коммуны. Из-за этого она вступила в чисто женскую коммуну, а затем попала и в RAF, где традиционно было много женщин, как в низовой среде, так и в авторитетах организации. Мало того, и Ульрике, и Гудрун придерживались феминистических взглядов и считали, что женщины должны бороться против империализма наравне с мужчинами. В APO (антипарламентская оппозиция в Германии в 60-70-е годы) отношение к женщинам в организации также было не самым лучшим, и Ульрике на страницах журнала Konkret часто поднимала эту тему, а студентки цитировали ее статьи о необходимости отношения к женщинам как к товарищам. В университетах на левых конференциях проводились вот такие акции:
Отношения между тремя персонажами совершенно не прописаны. Ульрике неожиданно воспылала дружескими чувствами к Гудрун, которая высказала ей несколько лозунгов на интервью (персонажи вообще общаются исключительно слоганами, это ведь так отражает жизнь). Затем так же неожиданно они ссорятся, а Баадер курит рядом, считая их терки “бабскими разборками”. То есть перед нами просто люди, которые ненавидят (Ульрике и Гудрун) или любят друг друга (как в случае с Андреасом и Гудрун); — авторам сценария принципиально не хочется показывать равноправные взаимоотношения среди товарищей. Они не могут выйти за рамки общепринятой буржуазной морали, и попытка показать связи между главными героями оканчивается полным провалом. Проблема заключается в том, что между коммунистами, которые занимаются и теорией, и практикой (а ребята именно это и делали), не могут быть такие же взаимоотношения, как между преступниками и грабителями, которые все в жизни делают ради наживы. Но задача режиссера не показать суть организации, а всунуть ее в буржуазное течение мысли, где ей будет отведен захламленный уголок.
И когда становится понятной цель создания этого фильма, то все остальное ложится в канву. RAF создается случайно, потому что так захотел Хорст Малер в перерыве между тусовкой и кражей кошелька. Более того, корыстный Баадер хочет грабить банки, поэтому вписывается в авантюру. Нам пытаются показать, что в общем-то ребята хотели быстрой и простой наживы, а все их идеологические документы — ширма для прикрытия обычных преступлений. После ограбления банка Баадер говорит: “Ульрике, черкни нам что-нибудь, чтобы это объяснить.” В лагере для тренировок в Иордании он вообще кричит: “Мы хотим грабить банки. Для этого сюда приехали.” Итого, наивному зрителю хотят показать, что это обычные преступники, которые зачем-то создали организацию, а зачем... да хрен его знает. Про марксизм, классовую борьбу в фильме нет ни одного слова.
Получается уже полная эклектика. С одной стороны, персонажи говорят лозунгами и явно демонстрируются фанатиками, с другой — они обычные преступники. Правда не понятно, зачем же они грабили банки? Ведь красивая жизнь явно не была их целью. Это сложно объяснить, но режиссер не сдается: просто Баадер любил стрелять и кутить. Вот вам и мотивация. Не маоизм, не франкфуртская школа и попытка переработать марксизм под текущие реалии центра и реакции вокруг, — а просто пострелять.
Все остальное в этом же ключе. Ребятам лишь бы заняться сексом и выпустить обойму-другую. Сцена с лагерем в Иордании это нечто. Факты таковы, что, действительно, возникли разногласия с представителями местного движения, потому что те были недовольны авторитетом женщин в организации. Вполне можно допустить, что разница в менталитете и взглядах на секс сыграла свою роль, однако уж точно, члены RAF приезжали туда не отдыхать и развлекаться. А нам пытаются показать их именно такими.
Самоубийства основных деятелей это вообще что-то с чем-то. Так же, как и в официальной пропаганде, нам попытались выставить их самоубийцами, хотя здравый смысл говорит об обратном: этой версии противоречат свидетельства выжившей Ирмгард Меллер и крайняя неубедительность того, что после ужесточения режима и полной изоляции Баадер и Распе смогли достать оружие (в тюрьме, да). Но и здесь режиссер находит интересный ход. Понимая, что в 2008 году, спустя огромное количество независимых расследований, трудно убедить зрителя в подобной ахинее, он делает упор на конфликте между поколениями активистов RAF. 1-е, 2-е, 3-е поколения — это не самоназвания, а термины буржуазной прессы, часто использовавшиеся с целью внести раскол между молодыми и старыми членами организации. В фильме же мы слышим это из уст Баадера; и так же утверждает Бригитта Монхаупт, вышедшая из тюрьмы и участвовавшая в попытке похищения Юргена Пронто, в похищении Шлеера и захвате самолета Люфтганзы (если не лично, то в качестве организатора). В фильме она вертит членами организации как хочет (своего мнения у них нет), а потом врет им о необходимости спасения лидеров, зная, что те уже задумали совершить суицид. (Кстати, настоящая Бригитта подала в суд на этот маразм, особенно на сцену, когда она после пятилетнего заключения первым делом бежит заниматься сексом с первым попавшимся активистом; суд она проиграла — защита прав бывших террористов не особенно в приоритете у судов.) В общем, демонстрируется, что движение держалось на лидерах и их прихвостнях. Хотя на деле это не объясняет поддержку многих левых и постоянный приток новых членов.
Бригитта в фильме еще свысока замечает: “Вы не знали их, не знали, какими они были”. И в этом не ошибка фильма, а целенаправленное искажение. Не важно, какими они были личностями, с кем спали и что ели. Важна идеология, соотношение теории и практики. А этого в фильме нет совсем, и не удивительно, что даже спустя 30-40 лет после действий организации на деньги буржуазии снимаются фильмы, в которых левых дискредитируют точно так же, как и при их жизни. Кто платит за фильм, тот и танцует, как известно.
М.Т.