Жена двух самозванцев

Об обручении самозваного «царя» Дмитрия I стало известно спустя четыре месяца после его венчания на российский престол. Формулировка «обручение по доверенности» для современного уха звучит странно, а поисковые системы на этот запрос выдают практически исключительно информацию о Лжедмитрии и Марине. Правда, едва ли не в половине источников из текста в текст кочует формулировка «в те времена распространенная практика», что данные поисковиков как бы опровергает — как знать.

А вот что известно уверенно, так это то, как данная процедура проходила. И тут мы сразу сталкиваемся с куда более знакомой ситуацией, которая называется «понижение уровня демократического представительства». А именно: изначально «сватскую» делегацию должны были возглавить два видных боярина, князь Мосальский и окольничий Татищев. В итоге же, в силу малопонятных дипломатических интриг, главным сватом приехал лишь думный дьяк Афанасий Власьев. При этом доверенность была принята, а другие политические нюансы с ним обсуждать не стали.

В итоге Марина Мнишек пафосно въехала в Москву лишь в мае 1606 года, и тут уже состоялось «настоящее» венчание. Кавычки здесь потому, что все происходило по польскому обряду, вплоть до облачения русского царя в гусарский мундир. Русских гостей же на торжественном пиру можно было пересчитать на пальцах одной руки.

Здесь мы ненадолго остановимся и дадим пояснение. Отец Марины, самборский воевода, был, так сказать, спонсором самозванца. Хитрый магнат обеспечил Лжедмитрию прием в Варшаве, поддержку Польши — и, конечно же, финансирование прихода к власти в Москве. Разумеется, сделка предусматривала дивиденды для спонсора после прихода самозванца к власти: ко всему прочему, Мнишек вел роскошный образ жизни и постепенно влезал в долги. Опять же, быть тестем русского царя — вообще говоря, большая честь, и тот самый «польский гонор», возможно, сыграл в этой истории как бы не большую роль, чем финансовые соображения.

Другой вопрос, что и Лжедмитрий был влюблен в обольстительную 16-летнюю красавицу. Уж не знаем, сколь документален был Пушкин, описывая унижение самозванца перед «гордою полячкой», но юная дама явно была неплохим манипулятором, что показали и дальнейшие события.

Впрочем, именно в данном случае все сложилось наихудшим образом. Спустя чуть более недели после венчания новоявленной царицы ее царственный муж был убит, после чего его тело было подвержен трехдневному поруганию. Добрые москвичи с превеликим удовольствием лупили многочисленных поляков, и Марина чудом избежала смерти и бежала из российской столицы.

Два с половиной года мытарств — и Мнишек странным образом оказывается в Тушинском лагере у Лжедмитрия II — где, вы будете смеяться, ухитряется охмурить и второго самозванца. С которым тайно обвенчалась и успела родить ребенка Ивана («Ворёнка») — хотя злые языки приписывали отцовство соратнику «царя», атаману Ивану Заруцкому, с которым у Марины якобы несколько лет продолжалась связь (вплоть до возможного венчания).

Закончилось все лишь в 1614 году, уже значительно позже убийства Лжедмитрия II, и закончилось совсем плохо. Московские стрельцы захватили всю компанию, и в итоге, как пишет источник, «На Москве же тово Заруцково посадиша на кол, а Ворёнка повесиша, а Марина умре на Москве». Можно с большой вероятностью предположить, что 25-летней обольстительнице кто-то очень хорошо помог так быстро умереть — ну, примерно как вдове и сыну Бориса Годунова, вполне царского достоинства.

Тогда еще прошел слух, что после казни сына Мнишек прокляла всех Романовых. Более того, в одном из источников мы обнаружили версию, что проклятие распространялось и на всю Россию.

Как знать, как знать. Так или иначе, талантливая авантюристка прожила очень яркую жизнь: другой вопрос, что бед там было больше, чем успехов.