Словения в русских переводах словендетлита
научная статья с картинками
С 1955 года на русском языке опубликовано значительное количество произведений словенской детской литературы. На основе русских переводов словенских сказок выходили рисованные и кукольные диафильмы. Издавались сказки и на виниловых пластинках. В этом обзоре мы рассмотрим, насколько соответствует действительности образ Словении, складывающийся из переводов словенской детской литературы на русский язык и иллюстраций к ним.
Словенские народные сказки публикуются на русском языке начиная с 1956 года, сперва в переводах с сербскохорватского языка, причем содержат перенесенные из языка-посредника сербские фольклорные элементы (заморская вила вместо словен. morska deklica ‘русалка’) и реалии времен османского ига, которого в Словении не было (визирь). Отдельные лексемы остаются без перевода: юнак (словен. junak ‘богатырь, герой’), жупан (словен. župan ‘мэр’).
Имя главного героя сказки «Пшеница – лучший цветок» Peter транслитерировано как Петар, что с учетом русской редукции приблизительно соответствует словенскому произношению, но не написанию – такое написание как раз характерно для сербского языка. На иллюстрациях Ф.В.Лемкуля главный герой сказки по-словенски русоволос; однако он и остальные крестьяне одеты по-балкански, король – в подобие русского кафтана, королевская дочь – в условно-европейском стиле.
В одноименном диафильме 1986 года уже все персонажи выглядят как балканские славяне.
В диафильме «Петер-молоток» 1989 года о фольклорном персонаже Петере Клепце имя главного героя уже транслитерировано в соответствии со словенской орфографией: Петер. Все персонажи хоть и голубоглазы-белокуры, но по-прежнему одеты на балканский манер.
В 1973 году в сборнике сказок «Пастушка Анка» опубликована сказочная повесть Тоне Селишкара «Дед Сом». На иллюстрациях персонажи-словенцы нисколько не похожи на словенцев: они носят традиционную одежду балканских славян, смуглы, усаты и черноволосы.
В 1977 году выходит сказка «Кто сшил Видеку рубашку» Франа Левстика. На иллюстрациях Г. Коптеловой братья и мать Видека не по-балкански русоволосы, но их одежда всё еще напоминает сербский народный костюм.
На иллюстрациях к сказке «Пастушок» в сборнике 2014 года русый голубоглазый пастушок одет по-балкански (лишь на голове у него тирольская шляпа с пером), в то время как одежда вил – вольная фантазия на тему средневекового наряда знатных дам.
В сказке Элы Пероци «Мой зонтик — лёгкий шарик» (1983, пер. Л. Яхнина) изменены имена почти всех детей. В оригинале их зовут Мишко, Ченча, Пика, Ченчек и Юрий (Miško, Čenča, Pika, Čenček, Jurij), а в переводе – Мичек, Ченка, Пика, Борко и Юре.
Диафильм «Мой зонтик – легкий шарик» (1982) содержит еще больше изменений. Так, главную героиню сказки Елку в диафильме зовут Миленка. Ни из основного текста, ни из титров диафильма невозможно узнать, что сказка написана словенской писательницей, а события происходят в Любляне. Город на рисунках В. Дранишниковой не имеет никакого сходства с Любляной, все упоминания Любляны и местных топонимов убраны.
На иллюстрациях К. Сапегина к диафильму по сказке Леопольда Суходольчана «Пико-динозавр» (1983) ни упомянутые в тексте реалии (Городской парк, овощной рынок, Музей), ни придуманные художником (башня, мост через реку) не имеют сходства с пейзажами Любляны или какого-либо иного словенского города.
В сборник «Давайте расти! Стихи югославских поэтов» в переводах Л. Яхнина (1986) вошли шестнадцать стихотворений одиннадцати словенских авторов. В предисловии переводчика упомянуты «словенец Отон Жупанчич», «Тоне Павчек, Нико Графенауэр, Дане Зайц, Каэтан Кович из Словении».
В оглавлении книги рядом с каждым стихотворением отмечено, с какого языка выполнен перевод, однако внутри книги рядом с текстом стихотворений указано лишь имя автора без указания социалистической республики, откуда он родом, или языка оригинала. Иллюстрации, как правило, лишены национальной конкретики и отображают современную жизнь в городе. Явное несоответствие реалиям заметно, прежде всего, в пейзажах: так, на иллюстрациях Е. Кудрявцевой к «Старушке Стоушко» словенской поэтессы Саши Вегри вторые этажи городских домов выдаются вперед, подобно балканским чардакам.
В переводах реалистической детской прозы, как правило, имена собственные и реалии сохраняются. Так, в повести Франце Бевка «Тончек» (1964, пер. Ольги Кутасовой) сохранены топонимы Словении, словенские названия Горицы и окрестностей: Сушье, Костаневица, Горица, Соча, Солкан, Олимп, Ославье, Саботин.
В приключенческой повести Леопольда Суходольчана «Спрятанный дневник» (1971, пер. Ирины Макаровской) отец главного героя, рабочий люблянского завода «Литострой», перед смертью говорит сыну: «…поедем на несколько дней в Каринтию… В Поляну… Давно я не был на родине…»
По дороге в Поляну герои проезжают Савиньскую долину, Дравоград, Межишскую долину (правильно было бы – Межицскую), Добрие (?). Пропавшую девочку ищут на Урсулиной горе и Темельновой горе в окрестностях Поляны. Вор говорит сообщникам: «К ночи я уже буду у Целя». Старый партизан вспоминает: «…нас вызвали на явку к одному крестьянину в Ямнице <…> Сначала нас бросили в дравоградский застенок, оттуда перегнали в лагерь в Марибор…» Об одном из персонажей говорят: «Поглядите, какие у него кулачищи. Словно учится на кузнеца у Мартина Крпана».
Перевод И. Макаровской автобиографической повести Бранки Юрца «Родишься только раз» (1976) изобилует неточностями. Так, в оригинале дается указание на происхождение отца Бранки Юрца: iz Pihlevih. В переводе читаем: «Отец был родом из Пихлевих, деревеньки, находившейся в каком-нибудь километре от Крапивы».
Однако Пихлевы (Pihlevi) – не название деревеньки, а hišno ime (катойконим, дворовое прозвище) семьи Юрца, одной из известнейших династий каменотесов в тех краях, история которой начинается с середины XIX века. А деревенька «в каком-нибудь (калька со словен. kakšnem) километре от Крапивы», откуда родом отец Бранки Юрца, называется Брйе и находится в обчине Сежана. Несколько поколений Юрца жили в доме по адресу Brje pri Koprivi, 4 [Premrl: 232]. В переводе и прозвище, и название деревни утрачены.
В повести Франце Бевка «Черные братья» (1977, пер. О. Кутасовой) сохранены словенские названия окрестностей Горицы и словенского Приморья: Кобарид, Соча (с примечанием «река в Словении»), скалы Шкабриела, Розовая долина (ложный друг слависта: это Rožna dolina – Цветочная долина), Полог, бришская деревушка (правильно – брдская, производное от топонима Brda), Гройно (правильно – Гройна, Grojna).
Имена словенских поэтов Антона Ашкерца и Симона Грегорчича и словенский фольклорный персонаж Петер Клепец удостоены примечаний.
В повести Антона Инголича «Мальчик с двумя именами» (1980, пер. Ирины Макаровской) сохранены словенские топонимы: Целе, Марибор, Савиньские горы, Есенице, Крань, Слеме (в косвенных падежах, как в языке оригинала, сохраняется расширение основы – к Слемену, на Слемене).
Упомянутый в тексте Франце Прешерн, книгу которого главный герой получает по прибытии на родину, удостаивается сноски, причем и имя, и фамилия поэта приведены с неверными ударениями: «Фра́нце Пре́шерн (1800–1849) — выдающийся словенский поэт».
В переводе повести Инголича «Тайное общество ПГЦ» (1980, пер. Ирины Макаровской) также сохранено много словенских реалий: Бохиньское озеро, Прешернова улица и улица Ашкерца; классный руководитель – учитель словенского языка; упоминается словенский фольклорный персонаж Петер Клепец, а Иван Цанкар, Примож Трубар и ФО удостоены примечаний.
Из сборника Славко Прегла «Сказки и рассказы» (1984, пер. Л. Яхнина) невозможно понять, в каком городе и даже в какой стране живут персонажи, на каком языке говорят. Некоторые из них носят словенские имена (Миха, Жига, Митя, Марко, Дане и т.п.), а некоторые – такие, которые самим словенцам кажутся «необычными» (Пипи, Гого).
Мы узнаем, что враждующие мальчишеские группировки называются «по имени улиц: полянцы и пекарцы» (polanci и pekovci), однако названия самих улиц не указаны. На иллюстрации Кости Гатника можно прочесть: «Миха Зорник. Ул. Братов Кора. Любляна». Такой улицы в Любляне нет, есть Улица братьев Комель (Ulica bratov Komel). Судя по переводу, в мире произведения имеют хождение рубли и копейки: «Иначе несчастный Миха, вероятно, блистал бы, как новенький рубль»; «Когда нужно несколько копеек для покупки какой-нибудь детали, Жига тут же вытаскивает их из кармана». Словен. jur ‘банкнота номиналом тысяча югославских динаров’ в переводе становится монетой: «Миха нашел монету».
В «Волшебной книге полезных трав» Полонцы Ковач (2019, пер. Ольги Смородиной) словенские имена собственные последовательно заменены на русские: gospa Povšetova стала госпожой Поповой, Mateja – Машей, stara Danica – бабой Дашей и т. д.
Словенские топонимы и образованные от них лексемы искажены (Pohorje – Погорье) или убраны: travnik ob kamniški progi ‘луг у железнодорожных путей, ведущих в город Камник’ стал каменистым перевалом, Kamničan ‘житель города Камник, здесь – поезд, который ходит в Камник’ – просто поездом, холм Ostrež – безымянным холмом («Prav mika me, da bi se odpeljala na Ostrež in si je nabrala» – «Пора бы мне слетать на тот холм и собрать чабреца для своей аптечки»).
Как видим, в переводах словенской детской литературы имена собственные могут искажаться или русифицироваться, а словенские реалии – видоизменяться или исчезать, причем их сохранность варьируется в зависимости и от жанра произведения, и от формата издания (в диафильмах она значительно хуже). На книжных иллюстрациях, выполненных русскими художниками, персонажи-словенцы зачастую выглядят как балканские славяне, а люблянские пейзажи на слайдах диафильмов весьма отдаленно напоминают настоящую Любляну.
Литература
Premrl, Božidar. Kraški kruh: Vas Kopriva na Krasu – njeni kamnolomi in kamnarji. Ljubljana, Založba ZRC, ZRC SAZU, 2016. 432 s.
Как ссылаться на эту статью:
Громова М. М. Словения в русскоязычных изданиях словенской детской литературы // Русский язык и литература в славянском мире: История и современность : Материалы Международной научно-практической конференции в онлайн-формате / МГУ имени М.В. Ломоносова, 25 мая 2020 г. — М.: Изд-во Моск. ун-та, 2020. — С. 39–45.