Солнечный мир: Путь в сумраке. Глава 6 (2)
Найти вокзал не составило большого труда: о нём кричали все указатели Гхавэра, по крайней мере от главной площади со зданием совета и до центральных улиц. К тому же Тэймарт сразу влился в поток спешащих на станцию людей — было раннее утро, а именно по утрам, как известно, большинство людей отправляется в путь с благословлением самих Солнц.
Его внутренние часы, натренированные в Старом форте, сработали безотказно. Он сам проснулся лучей за тридцать до выхода, но вот поесть не успел: всё, что ему успели предложить в гостинице, — пара яиц ящера-летуна, сваренных всмятку. Кэру Тэймарт утром не встретил — вместо неё за стойкой дежурил парень. Он и направил Тэймарта к вокзалу короткой дорогой.
Тэймарт покрепче перехватил свою худую сумку, втайне радуясь, что ему нечего было брать с собой и он путешествовал налегке.
Он спешил на поезд, слушая протяжный сигнал рога, доносящийся со станции. Второй сигнал... Стоит поторопиться — когда прозвучит третий, поезд уже прибудет, а погрузка, о чём предупредил его парень за стойкой, не занимает много времени.
Ряд низких пристанционных домов кончился, и толпа вынесла Тэймарта к высоким колоннам, служащим опорой украшенной барельефом крыше. Барельеф изображал воинов, кузнецов и пекарей, стоящих по обе стороны величественной надписи: «Вокзал Гхавэра».
Тэймарт поднял глаза и ахнул. Мрачные стены «родной» пустынной крепости пугали его и заставляли чувствовать себя мелким и ничтожным, а здание вокзала высотой в центральную башню Старого форта, в которое он вот-вот войдёт, казалось ему проходом в какой-то неведомый мир.
Горнист, сидящий на балконе под самой крышей станции, лениво поглядывал вдаль, отставив рог. Постепенно успокоилась и толпа, убедившись, что поезд даже не показался в пустынной дали, и Тэймарт смог пробиться к входу между колоннами.
Внутри было просторно, прохладно, но очень шумно из-за эха множества голосов. Звенели монеты и металлические пластинки-билеты; когда Тэймарт сам получил такой по королевской грамоте, увлечённо его рассмотрел — уже видавший виды, затёртый и кое-где продавленный. Немолодая женщина за билетной кассой на это недовольно проворчала: «Смотри, не прикармань! Сдай на станции по прибытию. Куда? Ящичек, ящичек там будет, не пропустишь! А то казённой руды на вас не напасёшься».
У выхода Тэймарт на доли луча задержался у карты на пустой стене. Вот он, его путь из Гхавэра в Эрвендэл. Дальше схематичная дорога тянется до столицы Пограничья и от неё — к столице Леса. От Гхавэра вверх когда-то тоже вела дорога, старательно вымаранная с карты. Вдоль её следа кто-то всё-таки подписал: «проект Кадда — Нидэм».
Вновь оказавшись на пропахшей горячим песком улице, Тэймарт даже удивился, как буднично люди рассеивались по перрону, сбрасывали наконец с плеч тяжёлую ношу и проверяли сумки, убеждаясь, что не забыли ничего важного. Не оглядывались по сторонам, не пялились на свои билеты, а некоторые даже умудрялись сетовать на то, что поезд опять задерживается.
По площади носились дети: прятались за широкими колоннами, выпрыгивали из-за них друг на друга и ловко уворачивались от подзатыльников взрослых.
Кое-кто из нидэмских торговцев улучил момент, растормошил свои сумки и затеял торговлю прямо посреди привокзальной площади.
— Сухофрукты! Деликатесы! Новостные свитки в поездку! Настольные игры!.. — только успел выкрикнуть черноволосый торговец, и к нему тут же потянулась очередь.
И как раз в этот момент раздался третий сигнал горна.
— Поезд! — раздался звонкий девчачий голос, и Тэймарт поспешил вперёд. Сердце бешено стучало в предвкушении.
Вдалеке в воздух взметался горячий песок, закрывая рыжей тучей нечто огромное. До чутких ушей уже доносился гулкий железный стук.
— Ну наконец-то! — воскликнул кто-то. — Он что, в песчаную пургу попал? Предсказатели бурь не сулили!
Захлопали двери вокзала — люди бежали на перрон, сжимая в руках пластинки билетов.
— Посадка по очереди! — возвещал пустынник в чёрно-белой одежде с ярко-красными наплечниками. — Не толкаться! Детей взять за руку, быстро!
Суетливые мамы повыхватывали своих детей из толпы и крепко прижали к себе. Толпа резко отхлынула назад, укрываясь от тучи песка руками, тканью и развёрнутыми свитками.
Тэймарту закрыться кроме рукава было нечем, и он просто крепко зажмурился, прижимая запястье к чувствительному носу. Уши пришлось сильно согнуть, чтобы пыль не брызнула в ушные отверстия.
Мальчику показалось, что его окатило водой. Колкой, обжигающей водой из песка, как во время бури.
Стук и лязг металла стал почти оглушающим. Родители зажимали детям уши, взрослые терпели, стиснув зубы. Тэймарт слушал, как грохочущее нечто подобралось совсем близко, визгливо заскрежетало и наконец остановилось, с шумом выдохнув.
Почувствовав, что песок осел, Тэймарт осторожно убрал руку от лица.
Соединённые между собой телеги на железных колёсах — их было около десяти, — доволоченные тягачом, остановились у перрона, и пустынник в красных наплечниках принялся по очереди распахивать дверцы. Тягач металлически поблёскивал в лучах Старшего Солнца, пряча внутри себя своего возницу.
Пассажирских телег, цеплявшихся одна за другую, Тэймарт успел насчитать целых семь. Такое не дотащила бы ни одна упряжка из самых мощных рапторов. А телега передвигалась по двум тонким перекладинам, называемым дорогой, с лёгкостью!
Засмотревшегося Тэймарта пихнули сзади.
— Проходи, не стой! — гаркнули ему на ухо, и он кинулся вместе со всеми к открытым дверям одной из чудо-телег. И всё равно оказался в конце очереди.
Внутри было прохладно и очень темно — из-за песка, взметавшегося из-под колёс, пришлось опустить ставни, а маленькие светящиеся кристаллы под потолком не справлялись. Тэймарт раскрыв рот уставился на них, пытаясь сообразить, каким образом они горят и почему не чадят как большинство осветительных приборов.
Тэймарта затолкали: люди протискивались вдоль рядов сидений (он бегло насчитал пять), выбирали местечко поудобнее и первым делом плюхали на сиденья свою поклажу.
Он отметил, что место рядом с нидэмским торговцем пустует. Пустынники косились в его сторону и перешучивались, что лучше уж бежать следом за поездом, чем сидеть с черноволосым проходимцем, который непременно что-нибудь свистнет у благородных каддских воинов.
Нидэмца такой исход событий совсем не огорчил: напротив, он с облегчением выдохнул и занял сиденье поклажей с товаром.
Многие были с тяжёлым грузом, лишь Тэймарт легко сбросил сумку с плеча, занимая единственное свободное место.
Оно оказалось рядом с женщиной с детьми. Их дорожная сумка лежала в проходе, на ней устроились походные ножны с мечами.
Пока Тэймарт увлечённо рассматривал добротные рукояти — можно подумать, он сильно-то понимал в мечах, — женщина буравила глазами его самого.
— Сгинь отсюда, сумеречник! — прошипела она, и Тэймарт, вздрогнув, наконец повернулся к ней.
Пустынница закрывала собой детей. Те жались в угол, к окну, поблёскивая на Тэймарта острыми глазками из-под материного локтя.
— Я не...
— На тебе фортовая форма!
Женщина показала клыки и зашипела. Тэймарт отшатнулся, оглядел вагон, уже набитый битком, и виновато развёл руками. Пустынница ещё крепче втиснула детей в угол, потянувшись за кинжалом на поясе, но Тэймарт наконец поднял руки и медленно произнёс:
— Прошу вас, не бойтесь меня. Я не сумеречник. — Это не помогло. Он вздохнул. — Посмотрите на меня. Почувствуйте.
Он протянул ей руку, но прикосновения не дождался.
Тем не менее, женщина наконец перестала яростно прижимать к голове уши, убрала ладонь с рукояти кинжала, но детям расслабиться не дала.
— Билеты! Билеты подаём!
Проводник в красных наплечниках бегло осматривал вагон, задвигал не опущенные до конца ставни и попутно проверял, оплатили ли пассажиры свой проезд.
На пластинку Тэймарта смотрели дольше и пристальнее обычного. Наконец он получил билет назад и сел поудобнее, положив между собой и женщиной свою сумку.
Он совершенно по-детски пожалел, что сидит не у окна и не может отодвинуть ставню, чтобы в последний раз взглянуть на вокзал Гхавэра.
Горнист отрывисто прогудел в рог три раза.
Под днищем «телеги» что-то загрохотало. Тэймарт инстинктивно подтянул ноги к груди, но бояться было нечего — то стучали металлические конструкции колёс.
Сын пустынницы сам не выдержал и приподнял ставню, жадно выглядывая в щёлку на улицу.
— Окно закрой, песок налетит, — велела ему мать. Мальчишка повиновался, надув губы.
— К отъезду готов! — Контролёр высунулся из двери и помахал кому-то в кабине.
— К отъезду готов! — вторили из соседнего вагона.
— Всем закрыть окна и занять свои места! — скомандовал он, и последние ставни дружно захлопнулись.
«Едем!» — подумал Тэймарт с замиранием сердца.
— Едем, мама! — А вот девочка была в восторге. Она уже забыла о том, чтобы бояться Тэймарта.
— Мадэрика, успокойся! — зашипела на неё пустынница. — Бери пример с Эрина.
Брат высокомерно глянул на девочку и высунул длинный острый язычок.
Поезд тряхануло, когда он дёрнулся вперёд, снимаясь с тормоза, и откатился назад под собственным весом. По вагону прошли взволнованные возгласы: Тэймарт не без облегчения отметил, что он тут не единственный, кто едет в первый раз.
Опытные пассажиры уже погрузились в чтение новостных свитков или монотонную работу — пустынница в летах выставила в проход старинный меч и принялась его полировать.
Странный пушистый зверёк, закутанный в свёрток на руках у женщины на соседней от Тэймарта лавке, похлопал зелёными глазками, заплывшими третьим веком, и замяукал беззубым ртом.
— Тише, тише! — зашикала женщина, баюкая зверька. Он повернул к ней уши и... засмеялся как человек!
Должно быть, Тэймарт глядел так ошалело, что Эрин заметил.
— Чего смотришь? — буркнул он, бравируя перед сестрой и матерью: «Я мужчина, я опытный, чего я только не перевидал». — Младенцев никогда не видел, что ли?
— Это... — Тэймарт кивнул на пушистого зверька, — ...младенец?
— Ага. Ты сам таким когда-то был, — с усмешкой фыркнул Эрин. — И я. И моя сестра. И даже наша мама. Тхаймар тоже был младенцем!
— Эрин! Не смей с ним разговаривать! — шикнула на него мать, и мальчик умолк, опустив ушки. Однако глаза его продолжали любопытно блестеть.
Поезд начал набирать скорость, и его наконец перестало шатать. Мерно стучали тяжёлые колёса, поскрипывали соединявшие вагоны крепления.
Компания взрослых мужчин сразу же разложила на сумках настольную игру, правила которой Тэймарту не были знакомы.
Сзади он услышал урчание и тихие смешки, и когда повернулся, наткнулся на влюблённую пару. Девушка мурлыкала что-то парню в ободранное ухо, а он гладил её по обнажённому плечу с витиеватой статусной татуировкой.
— Далось тебе это окно! Пустыню, что ли, никогда не видел? — ворчливо пробурчал совсем пожилой пустынник молодому, возможно, внуку. Они сидели впереди, и Тэймарт видел их плечи и затылки. Юнец был в нарядной оранжево-белой форме и скорее всего ехал в столицу на службу. Наверняка, его определят на городскую стену или в главный караул...
Вдруг в монотонный гул ворвался гадкий каркающий смех. Грохнула дверь между вагонами, и чутьё ударило Тэймарта под дых — так, что он чуть не задохнулся от пробравшего его до костей знакомого холодка и... запаха. Так пахнут только...
— Сумеречники! — прорычала его соседка, вновь прижимая к себе дочь.
Эрин мёртвой хваткой впился руками в край сиденья. Его бравада резко улетучилась. Он взглянул на Тэймарта, будто вопрошая: «Я ведь тебя должен был бояться, чего ещё?».
Тэймарту не надо было поворачиваться, чтобы знать, что происходит за его спиной: по бýхающим шагам было ясно, что два сумеречника с руганью и грубыми пересмешками перебрались из одного вагона в другой и принялись разгуливать меж лавками.
«Это же те беглецы! — осенило Тэймарта. — За ними охотится Гэрат Ан Эйм!»
Женщина с пушистым свёртком сдавленно вскрикнула и прижала его к себе так, чтобы никто не увидел, что в нём. Её смуглое обветренное лицо северной пустынницы стало белее её одежды. Правая рука потянулась к кинжалу на поясе.
Один из сумеречников тем временем вальяжно облокотился о спинку сиденья, на котором в своей бесчисленной поклаже прятался нидэмский торговец. Тот вцепился в мешки с товаром так, словно умрёт, но не выпустит своё добро.
— Ну что, кто будет самым воительным воителем Кадды? — спросил он, растягивая в улыбке потрескавшиеся губы.
— Хирт Харн! — выкрикнул второй его имя и рассмеялся, тыча в него рукой без пары пальцев.
— А кто был сильнее всех в проклятом Восточном форте?! — заводился тот, кого звали Хиртом, и начал почти приплясывать на месте.
Нидэмец уже почти утонул среди своих мешков и чемоданов, только торчала черноволосая макушка.
— Хирт Харн! — вновь выкрикнул второй сумеречник.
— А кто смог из него сбежать?! Эй, я не слышу!
— Хирт Харн, Хирт Харн!
— А кто был самым удачливым в Гхавэре этой ночью?! — Хирт Харн зашёлся гадким смехом. Так смеются, сделав что-то очень нехорошее... возможно, с чьей-то жизнью.
— М-м?! Ну, кто скажет громко, ну? Кто был самым крутым в Гхавэре? Кто гулял так, как не гуляет никто на Солнечной земле, а?! — надрывался его подпевала, вышагивая по проходу между сиденьями.
— Это Хирт Харн, идиоты! — заорал Хирт, всё глубже впадая в настоящее неистовство.
— А ну, заткнись, наконец! Давно не отведывал меча?! — позади Тэймарта вдруг скрипнула лавка, и влюблённая пара синхронно, с шипением потащила из ножен мечи.
Злые блёклые глаза Хирта вперились в девушку, и он жадно облизнулся.
— Что смотришь?! Заришься на пустынницу? Только попробуй, познакомишься с адросской сталью! — прорычала она.
— Ты сама интересуешь меня куда больше твоей проклятой стали!
Скрипнула другая лавка — уже перед Тэймартом.
— Это же те самые сумеречники! — громким шёпотом воскликнул парень в новенькой форме стражника. — Их разыскивают!
— Не суйся! — оборвал его дед. — Тут есть проводник. Вот пусть и разберётся.
По узкому проходу как раз кстати уже бежал проводник в красных наплечниках с дубинкой в вытянутой руке. Вторая рука лежала на рукояти меча.
— Не двигаться! — приказал он, останавливаясь как можно дальше от двух мутантов. Он стоял совсем рядом с лавкой Тэймарта.
— А то что? Выкинешь меня из поезда на полной скорости? — Хирт скривился и показал язык, с которого уже тянулась вниз ниточка слюны.
— Уж я постараюсь, чтобы ты дожил до рудников!
— Пусть только попробуют упечь туда Хирта Харна!
Хирт резким движением схватился за направленную в него дубинку и дёрнул за неё проводника на себя. Парень неловко подался вперёд, и сумеречник, размахнувшись, вспорол ногтем ему левую щёку.
Проводник завалился как раз на Тэймарта, прижимая руку к окровавленному лицу.
Тэймарт недолго думая вскочил, перекатив проводника на своё сиденье.
— Три капли на рану, три — в рот! — Тэймарт сорвал с шеи пузырёк и сунул его женщине с детьми. — Не тяни!
Она даже забыла на него зашипеть.
С лавок уже поднимались пассажиры и с угрожающим шипением тащили из ножен мечи и кинжалы.
— Х... Х... Хирт... Кажется, они взбесились! — Подпевала Хирта Харна тут же побледнел, повесил уши, и коленки его затряслись. — Рвём когти!
Его лидер сам замер в растерянности, в лучшем случае планируя путь отступления. Кажется, они оба не учли, что сбежать отсюда можно, только выпрыгнув на полном ходу.
Однако Хирт совладал с собой, вновь длинногубо улыбнулся и процедил:
— Ну уж нет. Их страх очень вкусно пахнет!
Пожилая пустынница отложила полировку меча и дунула на лезвие.
— Ну всё, мальчики, — язвительно сказала она. — Сейчас будет ваша остановочка...
Вдруг заревел пушистый младенец. Зрачки Хирта Харна сузились, делая глаза совсем белёсыми.
Сумеречник метнулся вбок, выхватил ребёнка у матери, пытавшейся достать кинжал, и схватил его за шкирку. Развернул заросшей мордашкой к пассажирам и, перекрикивая его отчаянный мяв, взвизгнул:
— Если кто приблизится — голову ему отгрызу!
В подтверждение серьёзности своего безумного намерения, Хирт Харн действительно распахнул пасть у самой пушистой головки младенца.
— Начну с обоих ухов!
Мать взревела раненой птицей сив и наконец метнулась вперёд, в бешенстве и ужасе уставившись на Хирта. Его подельник легко швырнул её обратно на лавку, надавив на лицо грязной пятернёй.
Никто не решался нападать. Страх действительно пропитывал душный пустынный воздух. Тэймарт ощущал его самым нутром. Все пустынники будто без слов переговаривались между собой: дело плохо, дело очень плохо, не совершайте резких движений, они ни перед чем не остановятся.
А может, это были его собственные мысли...
— Прекратите, — низко и тихо произнёс Тэймарт неожиданно для самого себя.
На Агэла и братьев такое всегда действовало.
Его сердце бешено стучало где-то под самым горлом. Здесь нет Кэдиса, никто не сможет совладать с сумеречниками, переступившими черту, потому что не знают, что сумеречники ничего не чувствуют. Здесь не тренировочные мечи, а тридцать два «клинка» у каждого из сумеречников во рту.
Тэймарт стоял рядом с Хиртом, держащим младенца в вытянутой руке, словно звериного детёныша. Стоял без оружия и без доспеха.
— Да на тебе наша форма! — заметил Хирт Харн, ткнув кривым пальцем в Тэймарта. — Только больно ты смугленький, как печёный корень.
— От тебя ещё и благовониями разит! — Подпевала помахал рукой перед носом, якобы отгоняя запах.
— Прочь, мелкий, — рыкнул Хирт Харн. Затем подумал, почесав затылок. — Либо присоединяйся. Вместе будет не так стрёмно разбираться с... — Он с отвращением взглянул на ребёнка. — ...Этой штукой.
— Вот мы вас троих и возьмём! — прорычал один из мужчин, которых отвлекли от фишек.
Его позиция была очень невыгодной: от сумеречников его отделяли три ряда сидений.
Тэймарт послал ему взгляд, говорящий: я не с ними, я могу с ними справиться, я знаю, как.
Поймал взор пожилой пустынницы, которая едва заметно повела ушами в сторону ребёнка, брыкающегося в лапище Хирта Харна.
Хватай ребёнка, когда я нападу, почти расслышал Тэймарт наяву, но тут же одёрнул себя: вдруг почудилось?
Однако она повторила свой жест.
— Я всё-таки его съем! — повторно пригрозил Хирт и потряс ребёнка, будто пытался вытряхнуть его из пелёнок.
Тут же в лицо Хирта что-то метнулось, брызнула кровь, и сумеречник взвыл. Разжал пальцы, схватился рукой за окровавленное лицо и отступил.
Глаза Тэймарта видели только падающий свёрток. Как он разворачивается, пока летит вниз, как пушистый младенец болтает в воздухе крохотными ручками. Всё вокруг остановилось в сознании Тэймарта, кроме этого малыша.
Колени грохнули о пол вагона, когда Тэймарт рухнул, подхватив ребёнка за миг до удара. Стиснул его маленькое запелёнатое тельце, прижал к быстро вздымающейся груди.
Малыш разревелся, и к Тэймарту вернулся окружающий мир.
Он видел, как ноги одного из сумеречников бегут к двери из вагона к призывно хлопавшей двери. Тут же в проход высунулась маленькая детская ножка, ступни сумеречника подлетели, и он уже всем телом повалился на пол, попутно разбив нос о ручку двери. Тэймарт мог поклясться, что слышал характерный хруст.
— Полегче там! — крикнул из другого конца вагона молодой выпивоха, тоже игравший в фишки. — За них живых благодарность назначена! Не угробьте их совсем уж!
Тем временем в себя пришёл Хирт. Вскинув голову, Тэймарт увидел, как пожилая пустынница вновь заносит руку для сокрушительного удара туда же, в нос.
С необычайным для сумеречника проворством Хирт занырнул под её руку и оказался за её спиной, в проходе. Путь был открыт, и Хирт, позабыв своего товарища, ринулся вперёд.
Тэймарт хотел было кинуться за ним, но вовремя вспомнил, что всё ещё прижимает к себе мяукающего малыша.
Игроки наконец поднялись со своей лавки, сдвинув доску с фишками. Несколько фишек упало на пол, и самый пьяный из игроков, который вещал о награде, взбесился.
— Сумеречный ты сын! А я только начал выигрывать!
Судорожно бегавшие глаза Хирта упали на его мощные обнажённые плечи, на статусные татуировки на них и на рукоять меча, за которую он схватился. Сумеречник развернулся, в панике побежал обратно, но его уже ждала девушка, которую он цеплял первой.
— Приветик! — скривилась она и с разворота свернула ему челюсть.
Её нога пролетела прямо над головой Тэймарта. Хирт крутанулся на месте и повалился на пустующее место пожилой пустынницы.
Та ударила его навершием меча между лопаток и велела в пространство:
— Вяжите его!
Подошли игроки; трое взрослых мужчин ловко стянули руки Хирта за спиной поясом одного из них. Девушка и её парень тем временем вязали второго, вывшего о сломанном носе.
— Держите! — вдруг крикнула женщина — соседка Тэймарта и кинула пожилой пустыннице полупустой пузырёк синесвета.
Безошибочно поняв, что окликнули именно её, она поймала пузырёк, но подозрительно осмотрела.
— Три капли внутрь, — подсказал Тэймарт. — Сумеречья кровь может быть отра...
— Уверен? — перебила она.
Тэймарт не ответил. Следил, как немолодая женщина пытается вытряхнуть на язык ровно три капли.
Тут из его рук настойчиво что-то потянули, и Тэймарт вспомнил, что так и сидит, прижимая к себе затихшего малыша. Увидев бледное лицо его матери, Тэймарт тут же разжал руки.
Младенец проводил Тэймарта внимательным взглядом огромных зелёных глаз и тихо мявкнул напоследок.
Женщина прижала к себе этот бесценный свёрток и... заплакала. Однако слёзы эти были злые.
— Помоги лучше с ними, — обратилась к Тэймарту пожилая пустынница, кивнув на окровавленных, стонущих сумеречников. — Гляжу, ты в них разбираешься.
Она осмотрела его форму, сощурилась и отдала ему синесвет. Тэймарт починил верёвочку и упрятал опустевший пузырёк под рубашку.
Остаток пути он провёл в дальнем конце вагона, где мужчины играли в фишки. Сумеречников усадили в угол, крепко связав друг с другом и замотав им рты, опасаясь слюны и крови, а Тэймарту наказали их охранять.
Так он и сидел на полу напротив, глядя в их сморщенные заплаканные лица. Слушал, как мужчины переговариваются, едва сдерживая грязную ругань, которая рвалась из них после каждого неудачного хода фишкой. Тот, что уже был подвыпившим, совсем захмелел.
Партия закончилась, и проигравшего назначили расставлять фишки для новой игры. В ожидании выпивоха повернулся через лавку к Тэймарту и окликнул его:
— Пс-с, мальчишка! Ты что, этот... из форта для этих... сумеречников?
Тэймарт поднял на него спокойный взор и кивнул.
— Ты же другой. Эти, вон, бешеные. И бледные. А ты вроде ничего так...
— Я из Старого форта. Но не один из них.
Он почувствовал на себе другой взгляд и обернулся.
На него смотрел парнишка в новенькой форме стражника. Выглядывал из-за плеча деда, и глаза его были полны немого восхищения и зависти. Тэймарт совершенно точно знал: ему тоже хотелось поучаствовать, но дед железной рукой опустил его на скамью за плечо.
Тэймарт храбрился, чтобы не уснуть и не упустить из виду сумеречников, если те замыслят побег. Однако замышлять те ничего не собирались: сидели, хлюпали кровью из разбитых носов и держались так, словно знали, что обречены. Они мрачно поблёскивали глазами на Тэймарта, но, встречая его равнодушие, отворачивались и утыкались в собственные колени.
Когда те начали клевать носом, из дремоты их выдернул громкий крик проводника со шрамом на щеке: «Остановка — вокзал Эрвендэла!». Сумеречники вздрогнули и захлопали глазами, наконец осознавая, что скоро будет решаться их судьба. Чем ближе — тем быстрее нарастает беспокойство, и даже звериному нутру мутантов это не было чуждо. Они втиснулись ещё глубже в угол вагона и друг в друга, скаля зубы на Тэймарта.
Он уже на них не смотрел: отчаянно сужал зрачки, силясь что-то разглядеть в сгущающихся сумерках — пассажиры шумно отодвигали ставни, впуская в вагон немного света.
Вытянув шею, Тэймарт выглянул в окно и поразился: мимо проносились, хоть редкие и низкорослые, но всё-таки деревья, чуть впереди возвышался покрытый растительностью холм, а песок уже сменился влажной сероватой землёй. Это не было похоже на пыльный Гхавэр, и уж тем более на Старый форт. Совсем другой мир...
Тэймарт ничего не помнил из раннего детства. Он даже и не знал, резонно ли говорить кому-либо, что он рождён в самой столице — всё равно он её совсем не помнит.
Заскрипели вагоны, засвистели по рельсам колёса, и поезд начал тормозить. Теперь между деревьями тут и там появлялись дома и торговые лавки; в вольере при одном из домов бегали ездовые рапторы. Они даже не обернулись за шум поезда — настолько уже привыкли к страшным машинам, проносящимся мимо них.
Практически все в вагоне начали готовиться к выходу. В Пограничье, а может, и дальше, ехало всего несколько человек, в том числе — нидэмский торговец. Всю дорогу он спал, обняв свою поклажу, а теперь вяло приоткрыл один глаз, следя расширенным сонным зрачком за забегавшим по вагону проводником.
— Всем оставаться на месте! — вдруг велел он, разведя руки в стороны.
Поезд грохнул несколько раз и остановился, шумно «выдохнув».
Вокруг вагона кто-то ходил, переговаривался, затем раздался очень знакомый голос: «Разойтись! Полиция Кадды!».
Проводник открыл дверь вагона, и Тэймарт увидел на фоне сумерек Гэрата Ан Эйма — такого чужеродного, словно сошедшего с какого-то странного портрета.
Проводник склонился к нему и сказал несколько слов.
Гэрат не слушал: его острые глаза тут же выхватили связанных сумеречников, жавшихся друг к другу на полу. Мысленно он пребывал там, где самолично вспарывает им горла...
Затем он перевёл взгляд на Тэймарта. Долго смотрел на него, безотрывно, молча, не ведя ни ухом, ни бровью. Гэрат Ан Эйм прекрасно владел собой, чтобы никто не смог считать его чувства. Он не мог быть уверен, но, возможно, Гэрат пожалел, что Тэймарт не связан.
Не надумывай, велел он себе голосом Кэдиса — как и всегда, когда нуждался в поддержке. Гэрат Ан Эйм — полицейский, и он здесь, чтобы призвать преступников к ответу. Не похож он на того, кто потерял честь.
Тэймарт посмотрел в ответ не мигая, с тем же бесстрастным выражением, что и сам начальник полиции. Но взгляд Гэрата ему очень не понравился.
Взмахом руки он подозвал троих подчинённых. Несколько взрослых мужчин вздёрнули сумеречников с пола и из рук в руки передали их упрятанным в кожаные доспехи стражам порядка.
«Доспех точь-в-точь как у Кэдиса, — подумал Тэймарт. — Они подготовились».
— А теперь, — холодно произнёс Гэрат, бросив беглый взгляд на пассажиров, — все, кто причастен к задержанию, пройдут со мной за вознаграждением. Полиция Кадды держит слово.
Первым вскочил нетрезвый игрок. За ним потянулись его друзья. Девушка с парнем долго мялись, но наконец выпихнули друг друга следом. Женщина с младенцем, положив руку немолодой пустыннице на плечо, уговаривала её пойти со всеми, пока та в конце концов не сдалась.
Проводник поклонился Гэрату, тот одарил его коротким кивком, и полиция удалилась, ведя сумеречников в застенки Эрвендэла.
Всё это время Тэймарт задумчиво зашнуровывал походный мешок, чувствуя на себе любопытные взгляды. Никто не уговаривал его пойти, не выделял его как остальных, вмешавшихся в драку, и он был даже почти рад, что о нём не вспомнили.
Или не очень?.. Он предположил, какую награду могла обещать каддская полиция. Наверняка, деньги — эти железные кругляшки, за которые испокон веку все готовы умирать, убивать, изматываться до смерти и предавать самых близких. Тэймарт много о них читал. Но видел лишь раз — Арцэйл выронил, а наклониться не смог. Тогда Тэймарт подал ему монетку, прощупав пальцами профиль короля Мэйрана. Это было... года два тому назад. И Арцэйл страшно разозлился: шипел, что однажды Тэймарт улучит момент и его ограбит, но тогда мальчик не знал, зачем ему эти железные кружочки.
Да и сейчас знал только понаслышке, что уж говорить.
И вообще, дело к сумеркам, а ему нужно найти Ардарэна. Нельзя заставлять генерала ждать. Кто знает, как долго затянулась бы выдача этой награды там, у Гэрата... Невелика потеря.
Отринув последние сомнения, Тэймарт легко закинул на плечо тощую сумку и собирался пойти к выходу, как вдруг кто-то ухватил его за локоть.
— Парень, постой!
Тэймарт остановился и обернулся — его задержал нидэмский торговец, глядя на него уже совсем не сонными глазами. Он смотрел очень заинтересованно и заговорщицки улыбался. Тэймарт вопросительно приподнял бровь.
— У тебя ведь есть ещё пузырьки с этим... противоядием? — спросил нидэмец по-каддски грамотно, но с сильным акцентом.
Тэймарт хотел было ответить, но вовремя себя одёрнул: зачем нидэмцу это знать?
— Продай половину, ради Солнц. Сколько ты за них хочешь?
— Прости... Что? — переспросил он, действительно не понимая.
А вот торговец растерялся, встретив такое недоумение, и попытался пояснить:
— Ну, сколько мне дать тебе за половину запасов противоядия?
— В смысле?.. Я не могу его отдать. — Тэймарт покрепче перехватил сумку.
— Мальчик, посмотри, здесь же совсем скоро станет полно сумеречников, — мягко произнёс нидэмец, склонив голову набок, — многим могло бы пригодиться это снадобье...
— Моего на всех не хватит.
— А ты ведь мог бы... где-нибудь добыть ещё?
— Кому на выход — покиньте вагон! — рявкнул проводник на ухо торговцу, и он вздрогнул.
— Я еду дальше, мне в Пограничье, у меня билет есть! — вскрикнул он, выхватывая из кармана расшитого халата металлическую пластинку.
— Тогда вернись на своё место, сейчас ещё люди придут! Выходим!
Тэймарт протиснулся мимо начавших забираться в вагон людей и наконец оказался на перроне.
Перед ним возвышалось величественное здание из белого мрамора, с колоннами, увитыми вьюном. Таких зданий не было не то что в Старом форте, но даже в Гхавэре. Остроконечная крыша стремилась в небо, а на шпиле развевался всё тот же чёрно-белый флаг с перекрещением солнца и меча.
Сам вокзал Эрвендэла оказался ничуть не похож на вокзал в Гхавэре — стены были украшены изображениями строительства магнитной дороги, и все пустынники на рисунках казались героями пустынных легенд: кое в ком Тэймарт даже узнал черты Тхаймара. Великий герой то таскал в руках по три огромных железных колеса, но взметал над головой гигантский молот, чтобы обрушить на рельс. Женщин на фресках было столько же, сколько мужчин, и трудились они с ними наравне. И у всех героев картин были счастливые, гордые лица.
— Эрвендэл... — выдохнул Тэймарт, будто смакуя само слово.
Даже оно, кстати говоря, отличалось от традиционных пустынных наименований. Многие города носили имена, начинающиеся с «гх» — Гхавэр, Гхар-Эран, — и такие названия считались традиционными. Отличился северный Адрос, но сочетание резких звуков «Д» и «Р» было весьма характерно для жителей тех мест. А вот в названии «Эрвендэл» звучало что-то откровенно лесное, и не всем пустынникам это нравилось.
И дело было, как понял Тэймарт позже, не только в названии.
Южный пустынный город явно выделялся из всех остальных городов, и своим размерам и близости к Пограничью и был обязан за звание столицы. Дома здесь были огромны: в четыре этажа, а то и в пять, с обширными территориями для огородов и вольеров — почти все здесь держали по несколько ящеров.
«Интересно, где был мой дом», — подумал Тэймарт и только сейчас почувствовал щемящую тоску, стиснувшую сердце. Он никогда её не испытывал с тех пор, как их вывезли отсюда после смерти матери. Да и вообще не вспоминал о доме, которого у него даже тогда, по сути, по-настоящему и не было.
Возможно, даже если бы он знал то место, где родился, он не пошёл бы туда. «Домом» для него давно стал Старый форт. А семью он потерял, именно когда не стало сестры.
Где-то здесь, хоть он и не мог знать наверняка, живут родители его матери. Бабушка и дедушка, самые близкие родственники, не считая братьев-сумеречников. К ним Тэймарт не пойдёт никогда — Кэдис успел предупредить, что, если он вздумает отыскать их и переступит порог дома Эвинов, потомок Тхаймара в десятом поколении очень печально закончит свою жизнь, будучи придушенным папашей собственной мамки. А Кэдису он верил.
Поскольку Тэймарт обошёл весь вокзал Эрвендэла и не нашёл Ардарэна на условленном месте, он наконец решился выйти на главную площадь. В конце концов, он всегда сможет вернуться обратно.
Опустив билет в специальный ящичек, он прошёл в высокие вокзальные двери и очутился на обширной площади, сразу поразившей его размерами и шумом. Пассажиры, ехавшие с ним, рассаживались в повозки, запряжённые гривастыми ящерами, и по очереди отъезжали прочь. Транспорт вообще заполонил почти всю привокзальную площадь: повсюду сновали мелкие повозки и экипажи побольше, развозя людей с вокзала и на вокзал. Это был совсем не Гхавэр, где по площади было ни пройти ни проехать, кого-нибудь не потеснив...
Прямо на ней, чуть ли не вплотную друг к другу, располагались магазины и закусочные, из которых необычайно вкусно тянуло экзотическими блюдами, названий которых Тэймарту неоткуда было знать. Теперь он даже не различал, что за ингредиенты используют повара.
Людей на улицах, несмотря на в предсумеречное время, было много, и постепенно зажигались фонари — большие факелы, упрятанные под стёкла. В сумерки этот город явно не вымирал.
За большой площадью виднелась ещё одна, окружённая деревьями, для прогулок, с маленьким искусственным озером, а за ней — широкий проспект, ведущий прямиком к огромной стене с воротами, по обеим сторонам которых возвышались человеческие фигуры. В них Тэймарт узнал первого короля Кадды Мэйрана Дайериэла и его верного воина Тхаймара.
«Так вот, о чём говорил Кэдис! — подумал Тэймарт, восхищённо взирая на того, чьё имя он носит. — Сам великий Тхаймар смотрит на нас с ворот в Пограничье... И скоро я въеду в них!»
За Мэйраном и Тхаймаром, словно лестница в сумеречное небо, высились ступени пограничного города с его предместьем. И уже где-то там, в тумане, скрывался королевский дворец.
Генерала Ардарэна всё ещё не было видно — ни на вокзале, ни снаружи. Увы, на Эрвендэле инструкции к самостоятельному путешествию заканчивались: Тэймарт просто должен был сойти с поезда и тут же попасть к генералу. Но этого не произошло, и что делать в таком случае, Тэймарту не сообщили. Быть может, Ардарэн попал в буран или бурю, и придётся ждать его сутки?..
«Что ж, если до наступления тьмы генерал Ардарэн не появится на вокзале, отправлюсь искать ночлег», — подумал Тэймарт, чувствуя, что сердце начинает быстро колотиться.
Захотелось есть. Тэймарт стиснул рукой живот, неистово урчащий от голода, и подумал, что трёх жареных яиц на завтрак было явно недостаточно. Ещё и эти запахи...
Он вспомнил заветные монеты, которыми звенел Эйгар, щедро отсыпая торговцам, и которых у него, Тэймарта, не было в помине. Он их даже ни разу не держал в руках. В Старом форте никому никогда не было нужно за что-то платить.
«А ведь продай я синесвет тому нидэмцу, у меня были бы деньги», — пришла ему в голову запоздалая шальная мысль.
Тэймарт готов был уже продолжать путь всё дальше по улицам в глубь города, как вдруг почувствовал тепло, будто чьё-то прикосновение, а затем услышал знакомый голос вдалеке.
Он повернулся на звук и увидел в конце улицы, почти у вокзала, две мужские фигуры. Против света было видно лишь силуэты, но Ардарэна он узнал бы и без интуиции: тот ещё более-менее твёрдо держался на ногах, а вот его собеседник и вовсе опирался на его плечо, не в силах стоять сам.
Перехватив сумку поудобнее, Тэймарт побежал к ним.
— Эй-эй, Грэхан, ты сам-то дойдёшь? — Ардарэн высвободился из его хватки, но понял, что ещё немного — и приятель завалится на каменную дорогу. — Давай я тебя отведу...
— Иди к мальчику своему! А ну!.. — отпирался тот. — А я что, не пустынник, что ли?!
Тэймарт разглядел его: это был пустынник с лохматой причёской, не очень большого роста, но примерно того же возраста, что и Ардарэн. Он носил форму с синим и красным треугольниками, а с навершия меча свисала переплетённая кисть. Страж порядка.
— Генерал Ардарэн! — позвал наконец Тэймарт, и тот завертел головой. — Я здесь.
Ардарэн наконец увидел его, не без труда сфокурисовал блуждающий взгляд, но бодро воскликнул:
— О Солнца, Тэймарт! Откуда ты тут?! Сумрак меня забери, поезд двадцать лучей как пришёл, а я...
— Совсем нет, мой генерал! Я только приехал, — замотал головой Тэймарт выразительнее, чем стоило.
— О, твой мальчишка сам нашёлся! — воскликнул Грэхан, с трудом остановив на нём блуждающий взгляд. — Давай-ка ты, и правда, пойдёшь, а я к ребятам вернусь... — Он кивнул на дверь позади себя. Из-за неё доносились весёлые голоса. — Нечасто Ан Эйм даёт нам отгулы.
— Ты уверен, что выдержишь? — подозрительно спросил Ардарэн.
— А ты ещё сомневаешься в пустынном воине, пограничный министришка?! — взвился Грэхан, да так, что Тэймарту всерьёз подумалось, что он сейчас впадёт в ярость и потянется за мечом. Но он лишь рассмеялся, и у мальчика отлегло от сердца. — Всё, идите, у вас своих дел по горло, важные вы личности, гости королевские! Тьфу!
Они с Ардарэном хором рассмеялись вновь, и генерал хлопнул его по плечу на прощание.
— Прости меня, Тэймарт, — виновато сказал Ардарэн, когда они шли по главной улице в противоположную от вокзала сторону. — Я нечасто выбираюсь в Пустыню, и...
— Что ты, мой генерал. — Тэймарт вновь оробел, но спокойный голос, к счастью, не выдавал его волнения. — Когда я был в Гхавэре, встретил одного пустынного воина. Его звали, кажется, Эйгар. Он просил... м-м... передать тебе привет.
— Кто-кто? Эйгар? — Ардарэн что-то вспомнил, кончики его ушей зарделись, и он хохотнул. — А-а-а, ну осветите Солнца его путь, старого проходимца!
Увидев на лице Тэймарта искреннее недоумение, Ардарэн пояснил, подтянув его за плечо к себе:
— Было дело, когда мы оба служили вместе, и он был уже немолод, а я — вдвое младше чем сейчас. Это было ещё при короле Аргэнде, когда мы отбивали Приморье от кочевых народов Нидэма... Сколько песка утекло с тех пор! Эйгар верил, что я останусь в Пустыне, обзаведусь семьёй и позже, рассовав ребятишек по школам, продолжу ходить с ним вместе в походы, а я...
Генерал вздохнул, чему-то улыбаясь, и от него сильно пахнуло ваэнной.
— Знаешь, Тэймарт, немного жаль, что ты приехал под вечер и у нас с тобой мало времени! Мы бы побродили по Эвендэлу. О, здесь есть, на что посмотреть!
— Мой генерал, я хотел бы уточнить... Запланирован ли ужин? — спросил Тэймарт, переборов неловкость.
Ардарэн встал как вкопанный и уставился на него.
— Ужин? Ты так нигде и не поел?
— Мой генерал, у меня... попросту нет денег.
Он искренне хлопнул себя ладонью по лбу.
— Вот Сумрак, я не снабдил тебя инструкцией по выживанию?! Надо было написать тебе, чтобы ты не стеснялся обращаться к торговцам. Некоторые из них так и норовят обжулить, но у тебя есть королевская грамота. Она даёт тебе право получать всё, что потребуется.
— Я думал, что имею право показывать её лишь в тех местах, которые прописаны в инструкции.
Тэймарт почувствовал себя каким-то слишком уж глупым. Мог бы и воспользоваться... наверное. Впрочем, он уже видел, как реагирует на грамоту большинство людей, потому лишний раз вообще не вытаскивал её из рукава.
Они свернули на более узкую улицу, прошли один дом — в окне первого этажа Тэймарт заметил клетку с причудливым пернатым ящером-летуном, — и Ардарэн отворил дверь следующего здания, невысокого, с огороженным двориком у самой дороги и выставленной на улицу парой столиков. Здесь едят!
Тэймарт учуял запахи мяса и специй, и у него закружилась голова.
— Заходи скорее! — поторопил его Ардарэн, держа дверь.
Мальчик вошёл — и просто утонул в запахах. Резкий запах ваэнны здесь смешивался с жареным мясом, а дымок от ароматических палочек, курившихся по углам, заволакивал помещение.
Ардарэн провёл его, держа за плечо, через это марево, и усадил за стол как раз в самом углу, где с кончика палочки тянулась и вилась терпкая ниточка дыма.
Людей в помещении было немного: Тэймарт отметил молодую парочку у окна, пожилого пустынника, читающего новостной свиток, в другом углу и нескольких городских стражей, явно зашедших перекусить после службы. И все что-то ели — парочка баловалась, гоняя щипчиками по миске мясной шарик, пожилой пустынник подцеплял щипцами куски тушёных овощей и медленно отправлял их в рот, не отрываясь от чтения, а компания стражников жевала вяленое мясо и, в основном, пила настой из высоких глиняных чаш.
Ардарэн показал о-ниэ — парню и девушке — собственную королевскую грамоту и назвал несколько блюд. Парень отлучился в кухню, спрятанную в глубине помещения, а девушка разлила по таким же высоким чашам напитки: из одного кувшина, судя по цвету, явно солнечную воду, а из другого — ярко-розовый сок из ягод. Тэймарт пил его раза два в жизни, когда из Леса их проездом, а может, и вовсе случайно, завозили в Старый форт...
Тэймарт увидел, как Ардарэн задержался около девушки, прежде чем забрать поднос с чашами. Всё ещё держа в одной руке королевскую грамоту, другой он полез в свою сумку и с коротким звоном вытащил оттуда несколько каддских монет. Девушка долго сопротивлялась, когда Ардарэн попытался сунуть монеты ей в руку, но наконец сдалась, стоило генералу слегка повысить голос: «Я что, не пустынник, что ли? Честь я ещё не пропил». Тогда о-ниэ коротко рассмеялась и всё-таки приняла деньги из его руки. Движение, как показалось Тэймарту, оказалось более долгим, чем требовалось.
— Скоро будет еда, — сообщил Ардарэн, ставя перед Тэймартом чашу с соком. — А пока попробуй. Это чуть-чуть заглушит ощущение острого голода.
Сок был с мякотью, и Тэймарту действительно показалось, будто в желудке наконец что-то появилось. Стало легче ждать.
— Как ты добрался, Тэймарт? Всё было спокойно? — спросил Ардарэн, отпивая из чаши.
Он явно не был в курсе произошедшего с сумеречниками в поезде. Гэран Ан Эйм вряд ли позволил генералу вмешиваться, зная, что тот обязательно сжалится над мутантами.
— Ну... Слегка повздорили с сумеречниками, — честно ответил Тэймарт. — Они проникли в вагон и устроили беспорядок, приставая к пассажирам. — Уши Ардарэна нервно встали торчком. — Но всё хорошо, никто не пострадал.
— Слава Солнцам! — выдохнул генерал. — Не хватало нам ещё таких случаев... Надеюсь, местные стражи порядка разберутся с ними. Не хотелось бы самому в это вляпываться. А впрочем, сегодня вернулся Гэрат Ан Эйм, — Тэймарт уловил в голосе Ардарэна совсем лёгкое презрение, вроде того, с которым говорят о человеке раздражающем, но от которого, тем не менее, может быть толк, — это теперь станет его прерогативой.
— Он собирался приехать, — кивнул Тэймарт. Ардарэн удивился, откуда мальчик это знает. — Мы пересеклись с ним в королевской гостинице в Гхавэре. Он очень торопился выехать. Спешил в Эрвендэл.
Ардарэн поинтересовался, как прошла эта встреча. Тэймарт ответил, что нормально, решив, что о заломленных за спину руках и припечатанной к стойке щеке рассказывать не стоит.
Наконец принесли еду, и оба почтительно склонили головы в знак благодарности.
Тэймарт жадно втянул носом аромат горячего мяса и овощей, от которых валил аппетитный пар. Невзирая на то, что может обжечься, мальчик накинулся на еду, ловко орудуя щипчиками.
Ардарэн неторопливо ел фруктовый салат. Он явно не был голоден после того, как посидел со старыми товарищами.
— Король очень ждёт тебя, — сказал Ардарэн, желая приободрить.
Тэймарт оторвался от миски и взглянул на генерала.
— Мы поедем самым коротким путём, — продолжил он. — Дорога займёт около двух дней. Правда, на поезде уже не доведётся проехаться, но путешествие на рапторах в Лес тоже стоит того. Ты как, готов?
— Да, мой генерал. — Тэймарт сомневался, что имеет право ответить иначе.
Ардарэн рассеянно улыбнулся, и мальчик почувствовал, что он ждёт удачного момента для более важной темы. Тэймарт отложил щипчики для еды и показал, что весь внимание.
— Скажи мне, Тэймарт, — начал Ардарэн серьёзно и тихо, — недуг короля не мешал вам контактировать в Старом форте?
Мальчик удивлённо приподнял кончики ушей.
Ардарэн не менее удивлённо вздёрнул уши, будто не ожидал такой реакции.
— Он так и не рассказал тебе о своих трудностях в общении с окружающими? — сбитый с толку, Ардарэн решил зайти с другой стороны.
Тэймарт помотал головой, понимая, что кто-то из них двоих — Мэйриадок или он сам — влип. Судя по реакции Ардарэна, он рассчитывал на иной ответ, и Тэймарту стало неловко из-за того, что, возможно, он не прикрыл короля там, где стоило бы.
— Не волнуйся, Тэймарт, — приободрил его генерал, — то, что король не стал распространяться об этом, совершенно понятно. Никому не хочется говорить о своих проблемах, когда сам вполне способен с ними справляться, верно? — Тэймарт украдкой глянул на свои два покалеченных пальца. — Но всё же, я думаю, ты должен знать.
Ардарэн медленно повернул ухо, слушая, что происходит в зале. Компания что-то бурно обсуждала, влюблённая парочка уже целовалась, забыв о мясных шариках и обо всём на свете, пустынник, читавший новостной листок, прикорнул, накрыв им лицо.
— Наш Светлый король лишён дара интуиции, — тихо произнёс генерал, наклоняясь через стол к Тэймарту. — Он плохо чувствует других людей и сам не может адекватно показать, какие чувства испытывает. Это очень гложет его...
— Ты об этом, мой генерал. Да, я заметил, — так же едва слышно отозвался Тэймарт. — Ощутил ещё в Старом форте.
Улыбка облегчения озарила усталое лицо Ардарэна, и он не удержался от того, чтобы сдержанно потрепать Тэймарта по плечу.
— Это было сложно, как считаешь? Взаимодействовать с ним?
— Не сложнее, чем с сумеречниками, мой генерал. В том смысле, что... Я не имею в виду, что король такой же, как они. Но я попытался привыкнуть к тому, что не все так умеют.
— Думаю, вам с королём всё же стоит обсудить это лично, когда ты будешь гостить в Лесу, — убедительно сказал Ардарэн. — Он может не знать, что ты прощупал его недостаток, и обидится, если ты не скажешь ему об этом.
— Я не сказал ему, так как не знал, что именно я чувствую, — пояснил Тэймарт. — Мне показалось, что то ощущение от Светлого короля, — мальчик говорил вдумчиво, сложными предложениями, — типично для людей из Пограничья. Они ведь... совсем другие. А потом понял, что почувствовать королевских стражей не так и сложно, в отличие от короля. Но я всё равно был уверен, что дело именно в том, что он — Дайериэл.
Ардарэн внимательно слушал Тэймарта. «Книжный ребёнок», — крутилось у него в голове. Наконец, вдумавшись в суть сказанного, генерал сказал вполголоса:
— Да, он — Дайериэл. Последний из рода. И его поразил этот страшный недуг ещё в далёком детстве. В Пограничье это считают серьёзной болезнью, почти проклятием, — Ардарэн суеверно понизил голос, — ведь ещё никому и ничем не удалось излечить нашего Светлого короля. Всё, что нам остаётся, так это быть внимательными к нему и многое ему прощать, что он делает не со зла.
— Да, мой генерал. — Тэймарт вновь взял в руку щипчики, полагая, что они обсудили достаточно. Теперь стоило над этим поразмыслить.
Ардарэн откинулся на спинку стула и отпил из своего бокала.
— Нам стоило бы скорее отправиться на ночлег, но я хотел хоть немного показать тебе Эрвендэл. Вечером он тоже очень красив.
Закончив ужин, они вышли в сумерки улиц и пошли обратно к площади, подсвечиваемой огнём под колпаками. Торговцы заканчивать день и не собирались — наоборот, причудливо подсвечивали товар свечами, тоже упрятанными под колпачки, и ждали своих покупателей. Оживала какая-то особая вечерняя жизнь.
— Мой генерал, подожди, ради Солнц, — торопливо произнёс Тэймарт и поспешил к фруктовой лавке.
На этот раз торговал отнюдь не нидэмец, а лесной каддец. Он сидел за прилавком и читал книгу в кожаной обложке.
— О-ниэ? — окликнул его Тэймарт, теребя в рукаве королевскую грамоту.
Лесной каддец повернул к нему ухо, не оторвавшись от книги. Тэймарт смутился, но решил продолжить:
— Мне горстку вот этого вот... м-м... этого. — Он указал на выложенные горкой жёлтые кубики. Такие в Гхавэре покупал внукам Эйгар.
— Это имина, — лениво поправил лесной. — Сушёная имина в кубиках.
— Мне... сушёной имины в кубиках. Да. Вот её, — пробурчал Тэймарт, наконец вытаскивая грамоту.
Лесной, не услышав звона монет, подозрительно покосился на мальчишку, но, увидев печать и роспись короля, отложил наконец книгу.
— Да уж, хорошо так — сунуть бумажку от короля, — бурчал он, насыпая жёлтые кубики в мешочек. — Можно подумать, король мне сам монет отсыплет из своего кармана... Держи!
Тэймарт схватил заветный мешочек двумя руками и поспешил обратно, к Ардарэну.
— Что это у тебя? — спросил тот, но Тэймарт лишь молча подставил открытый мешочек. Генерал запустил в него руку и извлёк маленький кубик сухофрукта. — Имина! М-м-м! — Он отправил его в рот и зажмурился от удовольствия.
Тэймарт тоже достал кусочек и положил на язык. Сладость буквально растеклась у него во рту. Это было ощущение, похожее на то, когда жуёшь корешок, только в тысячу раз вкуснее.
Он предложил генералу ещё, но тот отказался. Пусть насладится Тэймарт — Ардарэн же может съесть сколько угодно имины во дворце Пограничья.
— Пойдём, посмотрим город. — Он даже приобнял Тэймарта за плечи.
Они обошли площадь, изредка останавливаясь у торговых палаток, и Тэймарт всё время боролся с искушением вновь щегольнуть королевской грамотой. Но Ардарэн этого не делал — и мальчик следовал его примеру. К тому же всё, что хотел, он приобрёл — и теперь лазал рукой в мешочек, кидая в рот кубики имины.
В сумерках статуи Мэйрана и Тхаймара казались исполинскими чёрными тенями на фоне серого неба. Они глядели глазами без зрачков вдаль, поверх Эрвендэла, и Тэймарт чувствовал себя ничтожно маленьким.
Вот он, великий Тхаймар — из камня выточены его торчащие волосы и огромный меч. Когда-то он был человеком, который, наверное, тоже умел радоваться, злиться, любить... И теперь он, словно мудрое Солнце, возвышается над миром, в котором жил тысячу лет назад и который они с Мэйраном построили вместе.
— Памятник в честь объединения Кадды, — пояснил Ардарэн, хотя Тэймарт и так это знал. — Один из древнейших в наших землях. Древнее, может, лишь древо Тхаймара в Гхар-Эране.
— В нём живёт часть его души, — добавил Тэймарт. — Тело стало стволом, руки — ветками, ноги — корнями. Тхаймар всегда здесь, питаясь от Солнечной земли и питая её собой. Так будет вечно, пока живы воспоминания о его славных подвигах.
Ардарэн одобрительно, но грустно улыбнулся.
— Завтра мы поедем туда, — кивнул он в сторону статуй, — въедем в ворота и очутимся в Пограничье. Нас благословят на путь Мэйран и Тхаймар.
Где бы они ни шли, отовсюду было видно хотя бы макушки статуй — они не скрывались из виду никогда, хотя Тэймарт с Ардарэном то спускались, то поднимались на зелёные холмы.
— Из любой части Эрвендэла можно увидеть Мэйрана и Тхаймара, — сказал Ардарэн. — Они всегда где-то здесь, оберегают город.
— А что вон там?
Тэймарт указал на раскинувшееся в самом низу холмов поместье. Оно тянулось вдоль гряды, поблёскивало огнями сотен свечей в люстрах в просторных залах, свет которых мерцал в высоких окнах усадебных домов.
Он почувствовал, как помрачнел Ардарэн. Генерал подошёл, положил руку мальчику на плечо.
— Там... поместье Рэгна и Гэры Эвинов.
Сердце Тэймарта сделало кульбит. К горлу подскочил вязкий ком.
— Там я родился. — Голос получилось сделать твёрдым, хотя и хриплым. — Да?
Ардарэн кивнул. Но Тэймарт и так знал ответ.
Ему хотелось отвернуться и уйти, но он продолжал смотреть. До тех пор, пока в окнах, одном за другим, не начал гаснуть свет.
Он не помнил, как выглядел его дом. И почти не помнил людей. Только полубезумные глаза матери, белые комки шерсти — близнецов, — сестру и Агэла. Только если напрячься, только если зажмуриться и вспомнить, преодолевая боль в стиснутых зубах, можно достать из памяти большую сутулую фигуру старого мужчины с блестящими, густо подведёнными глазами. Его страшный голос — скорее даже рык — Тэймарт до сих пор слышал где-то в подсознании. Бессвязный, но жуткий — слов он ещё не понимал. Помнил, как заползал под мамину кровать, когда этот старик появлялся на пороге. У него были мощные пустынные сапоги с металлическими клёпками — Тэймарт вспомнил, как они блестели у него перед глазами. Затем эти сапоги с шарканьем удалялись, вместе со страшным голосом-рыком и вытаращенными глазами.
Захотелось плакать. Слёз не было.
Тэймарт открыл глаза, когда во всей усадьбе уже было темно. Сумерки постепенно превращались в ночь.
— Идём, Тэймарт. — Ардарэн мягко потянул его за плечо. — Нам ещё через полгорода идти.
Когда они вернулись на уже опустевшие улицы Эрвендэла, Тэймарт понял, что не знает, чувствует ли теперь хоть что-то. Кроме того, что ему очень сладко во рту от имины и что скоро он покинет город, направляясь к королю, который его ждёт. Грустить о том, чего никогда у него не было — настоящей семьи и любящих родителей, — бесполезное занятие.
Как и в Гхавэре, он с каким-то виноватым удовольствием растянулся на чистой постели в комнатке на втором этаже, дождавшись, когда приготовится ко сну Ардарэн. Эта гостиница по масштабам не шла ни в какое сравнение с королевской в Гхавэре, но мягкий матрас непреодолимо манил Тэймарта, и едва его ухо коснулось подушки, он провалился в глубокий сон безо всяких сновидений.
А вот Ардарэн не спал. Он долго смотрел на мальчика, лежащего по давней привычке на спине, пока тот вдруг не заурчал во сне и не повернулся набок. Тэймарт заснул уже слишком глубоко, чтобы контролировать своё тело.
Генерал редко засыпал так быстро. С юности он приобрёл странную, не очень уж хорошую привычку бодрствовать полночи и успевать высыпаться за пару часов перед самым рассветом, и в свои почти пятьдесят так и не исправился. Зато у него было время расслабиться и подумать.
В том, что не ошибся в Тэймарте, Ардарэн уже не сомневался. И не только благодаря интуиции — его сила духа удивляла и восхищала генерала, видавшего многое и в Пустыне, и в Лесу, и в Пограничье. Оставалось только догадываться, каким ужасам подвергался Тэймарт в школе Старого форта, ведь Маэдир наверняка раскрыл не всё, а сам Тэймарт никогда не расскажет — и будет в этом прав. Пережив всё это, он сохранил разум, и для юнца семи лет это уже очень многое.
Потомок древнего рода, идущего от самого Тхаймара... Ардарэн признавал, что это почти не имеет для него значения, как могло бы иметь для тех же Просвещённейших и всех, кто верит в пророчества. Для него это имеет значение единственное и конкретное: Тэймарт — двоюродный племянник королевы Эрны, кровь от крови женщины, родившей отца короля Мэйриадока. Эйлленн Эвин, кузина Эрны, принесла в Солнечный мир единственного не-сумеречника, и он стал кхай-тэ Тхаймара. И если древний прародитель как-то повлиял на своего потомка в десятом поколении, то, что получилось, действительно достойно своей красивой легенды.
Сейчас Ардарэн везёт мальчишку к королю. Мэйриадоку нужен друг, с которым они пройдут рука об руку не один десяток лет. Если смилостивятся Солнца, юный монарх изменит погрязшую в Сумраке Кадду, а верный воин поможет ему в этом.
Ардарэн давно разучился мечтать: слишком много он пережил, чтобы предаваться грёзам и уповать на пророчества. Но он повторял мысленно: «Тхаймар — Тэймарт... Мэйран — Мэйриадок...», — и улыбался.