Последний бой капитана Королёва.
Капитану Александру Королеву было двадцать девять лет,
когда он погиб в неравном бою с наемниками и отрядом афганских моджахедов известного полевого командира Ахмад Шаха Масуда в ущелье Хазара в ходе седьмой Панджшерской операции.
Осенью 1981 года, по замене из ГСВГ, старшего лейтенанта Александра Королёва направляют служить в Туркестанский военный округ, где до марта 1984 года он проходит службу в должностях начальника штаба и командира первого мотострелкового батальона 365-го гвардейского мотострелкового полка 4-й гвардейской мотострелковой дивизии, дислоцированной в г.Термезе.
Из воспоминаний бывшего заместителя командира второй мотострелковой роты по политической части первого батальона 682-го мотострелкового полка 108-й мотострелковой дивизии Александра Вячеславовича Ружина: «Во время одной из моих командировок в г.Термез в 1983 году мне предложили остаться в подразделении, которое вот-вот должно было в полном составе войти в Афганистан. Тогда-то и встретил меня гвардии капитан Александр Королёв, 29-летний комбат пехоты. Сильнейший духом мужик был. Сразу покорил своей харизмой и удивительно внимательным отношением к каждому подчинённому. Как офицеру, мне бросилась в глаза его самостоятельность. Он никогда не бегал к руководству за подсказкой, решение зачастую принимал сам. Уважали его и ходили к нему за советом командиры других батальонов, хотя были старше его по возрасту и званию. Королёв был с надёжным моральным стержнем внутри. Любил он свой батальон и мы отвечали ему тем же. Из уважения к своему командиру солдатская молва назвала батальон «Королевским». Он воплощал в себе лучшие традиции русского и советского офицерства. Быть рядом с ним — значит быть первым! Служить под командованием Королёва считалось за честь!».
Продолжалась афганская война. Соединения и воинские части ограниченного контингента советских войск в Афганистане вели широкомасштабные боевые действия.
Участники афганских событий вспоминали, что: «К началу 1984 года командование 40-й общевойсковой армии осознало крайнюю необходимость постоянного военного присутствия наших войск в Панджшерском ущелье — главной транспортной артерии бандоформирований Ахмад Шаха Масуда.
Панджшерские операции, проведённые к тому времени против его формирований, показали, что для частичного контроля Панджшерского ущелья необходима передислокация в него крупной воинской части. Такой воинской частью стал сформированный в марте 1984 года в г.Термезе 682-й мотострелковый полк 108-й мотострелковой дивизии, позже передислоцированный командованием 40-й общевойсковой армии из г. Баграма на место заброшенного кишлака Руха, расположенного на небольшом горном плато, окружённом со всех сторон горами. В задачу полка входило сковывание сил противника и недопущение его к трассе Кабул — Хайратон.
682-й мотострелковый полк 108-й мотострелковой дивизии вошел в историю Вооруженных Сил СССР и афганской войны, как воинская часть, попавшая с самого начала своей передислокации в н.п. Руха, в крайне тяжелое тактическое положение. Полк фактически жил в каменном мешке и условия его существования были крайне суровыми. В сущности, периметр военного городка полка являлся передовой линией обороны. Полк оборонял собственный пункт дислокации, находясь в состоянии непрекращающегося огневого соприкосновения с противником. Потери 682-го мотострелкового полка в создавшейся ситуации станут самыми масштабными среди полков и бригад ограниченного контингента советский войск в Афганистане».
В соответствии с решением, принятым командованием 40-й общевойсковой армии, в марте 1984 года из Афганистана в г.Термез был выведен дислоцированный в г.Баграме 285-й танковый полк 108-й мотострелковой дивизии, где началось его переформирование в 682-й мотострелковый полк. Командиром полка был назначен бывший командир танкового полка подполковник Петр Романович Суман, хорошо зарекомендовавший себя в ходе боевых действий.
Основной боевой костяк вновь созданного 682-го мотострелкового полка составили три мотострелковых батальона 365-го гвардейского мотострелкового полка 4-й гвардейской мотострелковой дивизии, дислоцированной в г.Термезе. Как уже было отмечено выше, командиром первого батальона был капитан Александр Королёв. Линейные батальоны были укомплектованы военнослужащими, вооружением и военной техникой. Ввод трёх мотострелковых батальонов и полное переформирование 682-го мотострелкового полка закончилось 23 марта 1984 года в г.Баграме, в бывшем военном городке 285-го танкового полка. Так был сформирован 682-й Уманско-Варшавский Краснознаменный Ордена Кутузова мотострелковый полк.
Командование 40-й общевойсковой армии, конечно же, понимало, что одного месяца по военным меркам совершенно недостаточно для достижения боевого слаживания в подразделениях и полной адаптации военнослужащих к условиям горной местности, поэтому старалось ускорить подготовку личного состава к предстоящим боевым действиям, начала которых ждали со дня на день. Готовил свой батальон к одной из самых крупнейших за всю афганскую войну операций в Панджшерском ущелье и командир первого батальона капитан Александр Королёв, готовил очень серьезно, без каких бы то ни было упрощений и скидок.
Из воспоминаний бывшего заместителя командира второй мотострелковой роты по политической части первого батальона 682-го мотострелкового полка 108-й мотострелковой дивизии Александра Вячеславовича Ружина: «Из Баграма, где мы временно дислоцировались, очень эффектно смотрелись горы Панджшера. Комбат Королёв на разводах по утрам, указывая на далёкие, неописуемой красоты снежные вершины, по-мужски входновлял своих солдат и офицеров: «Гвардейцы, нас ждёт Панджшер!»
Подготовка к захвату ущелья шла ускоренно. Боевое слаживание, первые засады, первые прочёсывания кишлаков, первые боевые действия и первые потери…
8 апреля, при реализации разведданных в Наудеке, близ Баграмского аэродрома, наш батальон встретился лицом к лицу с противником. Бои шли с переменным успехом. Моджахеды умело использовали местность, но и наши ребята уже научились «читать и понимать» Восток. Длительные учебные потные будни начали давать положительный результат. …Уже к вечеру банда была уничтожена, но и мы понесли первые боевые потери. К крупномасштабной операции за Панджшер готовилась вся 40-я армия, но «королевичам» предстояло идти впереди всей группировки войск. Первый гвардейский батальон был авангардом 108-й дивизии и принял на себя самый страшный за всю афганскую кампанию и самый подлый удар».
Седьмая Панджшерская операция началась 19 апреля 1984 года, руководил операцией первый заместитель Министра обороны СССР Маршал Советского Союза Сергей Леонидович Соколов. В ней приняли участие около одиннадцати тысяч советских и более двух с половиной тысяч афганских военнослужащих. В общей сложности к участию в операции было привлечено более тридцати батальонов. После того, как основные силы формирований Ахмад Шах Масуда были вытеснены из Панджшерского ущелья, советские войска начали прочёсывать прилегающие районы.
…28 апреля 1984 года первый батальон 682-го мотострелкового полка под командованием капитана Александра Королёва возвращался на базу после участия в боях. Батальон был измотан переходами и предыдущими боями, для восстановления его боеспособности людям требовался отдых. Первой роте батальона было приказано заступить на охрану штаба полка, хотя штаб полка надежно охранялся. Внезапно решением командира дивизии генерал-майора Виктора Логвинова первый батальон (без одной роты) с приданными подразделениями (всего около 220 человек) был направлен на прочёсывание долины реки Хазара. Батальону была поставлена боевая задача — совершить пеший марш в заданный район по горному участку вдоль Панджшерского ущелья и захватить склады с вооружением и боеприпасами формирований Ахмад Шах Масуда, сведения о которых накануне дали осведомители.
Когда 28 апреля 1984 года батальон подошёл к входу в долину, командир полка подполковник Пётр Суман приказал подразделениям занять господствующие высоты, приказ командира полка был выполнен. Основные силы батальона продвигались по долине, третья рота капитана Александра Васильевича Кирсанова шла по горам, овладевая господствующими высотами и прикрывая батальон. Из-за того, что этой роте приходилось преодолевать серьезные препятствия, темп продвижения был невысок. К исходу 28 апреля отряд капитана Александра Королёва подошел к ущелью Хазара и утром, 29 апреля, вошел в него. За день батальон продвинулся вглубь ущелья, а вечером, прикрывающая батальон третья рота капитана Кирсанова, спустилась с высоты 1000 метров до 400 метров на ночевку, так как ночью в горах было довольно холодно и бушлаты солдат продувались ветром насквозь. Около восьми часов утра 30 апреля, командир прикрывающей роты капитан Кирсанов получил от комбата капитана Королева приказ прибыть к расположению основных сил батальона для получения новой боевой задачи.
Когда офицеры роты капитана Кирсанова спустились в долину, то узнали, что батальон не успевает к указанному командованием сроку выполнить боевую задачу, поэтому получен приказ идти дальше по ущелью Хазара без бокового прикрытия, которое, по приказу командования, должны будут обеспечивать боевые вертолеты Ми-24. Командир полка подполковник Пётр Суман попытался оспорить распоряжение командира дивизии, за что был отстранён от руководства батальоном, которое принял на себя генерал-майор Виктор Логвинов, пообещавший обеспечить прикрытие батальона вертолётами. Он пригрозил комбату трибуналом в случае невыполнения его приказа, абсурдность которого была ясна всем, даже еще необстрелянным в боях лейтенантам. Но командир батальона Александр Королёв довел приказ командира дивизии до подчиненных. После получения новой боевой задачи в батальоне сразу же возникла какая-то напряженность.
Примерно в десять часов утра 30 апреля батальон (без одной роты) в пешем порядке начал выдвижение в ущелье Хазара, не заняв господствующих высот и не имея воздушного прикрытия, так как на момент начала выдвижения батальона, обещанные Ми-24 по каким-то причинам так и не появились. Впереди действовали разведчики и саперы, за ними шел командир батальона с группой управления и взводом гранатометчиков, следом продвигалась третья рота капитана Кирсанова, за ней — минометная батарея и остальные силы батальона, включая вторую роту лейтенанта Сергея Николаевича Курдюка. Замыкал колонну афганский батальон Царандоя, численностью до сорока человек.
Перед полуднем военнослужащие батальона, выдвигаясь вдоль ущелья и не встречая довольно продолжительное время противника, неожиданно попали в засаду моджахедов. Когда батальон, пройдя кишлак Мелива, втянулся в узкую горловину ущелья, представлявшую из себя каменный мешок, моджахеды внезапно открыли кинжальный перекрестный огонь. Находясь в окружении, батальон вступил в ожесточенный бой с превосходящими силами противника, занимавшими выгодные позиции на высотах, и, в ходе боя, начал нести тяжелейшие потери.
Ситуация сразу же стала критической, когда в первые минуты боя был ранен командир батальона капитан Александр Королёв и некоторые офицеры (снайперы моджахедов выбивали связистов и офицеров в первую очередь). Капитан Александр Королев, получив ранение, продолжал руководить боем, он по средствам связи связался с командиром полка и доложил ему, что батальон попал в засаду, ведет бой и батальону нужна помощь. Получив второе ранение, капитан Александр Королев погиб. По мнению участника этого боя, бывшего заместителя командира первого батальона по политической части Сергея Грядунова, большим упущением в построении боевого порядка было то, что минометная батарея, в ходе выдвижения батальона, оказалась сзади. Минометчики даже не успели выдвинуться за выступ, от которого начиналось это плато. Командир батареи капитан Малыгин не смог обеспечить огневую поддержку батальона. Под обстрелом моджахедов солдаты батареи залегли, а некоторые из них использовали опорные плиты в качестве щитов, прикрываясь ими от пуль.
Командир полка подполковник Петр Суман, узнав о тяжелом положении, в которое попал батальон, стал предпринимать срочные меры по оказанию необходимой помощи и направил дополнительные подразделения полка в помощь первому батальону. Однако, в горах это оказалось непростым делом. По заявке командира дивизии генерал-майора Виктора Логвинова были нанесены удары боевыми вертолетами и авиацией Су-25, но особого урона моджахедам они не причинили, так как те, во время налетов авиации, укрылись в пещерах, а затем продолжили вести огонь с высокой эффективностью по военнослужащим батальона, находившимся на открытом плато. Когда вертолеты вели огонь, были замечены какие-то люди в черных спортивных костюмах, перебегавшие по скалам.
До подхода дополнительных сил полка к ущелью Хазара, солдаты батальона заняли круговую оборону и отстреливались, пока не подошла помощь. Бой продолжался около семи часов, к двум часам дня он распался на отдельные эпизоды. Некоторые моджахеды спускались с гор и вели огонь по военнослужащим первого батальона с близкого расстояния, иногда дело доходило до рукопашной. Известны случаи, когда наши солдаты подрывали себя и окруживших их моджахедов гранатами. Уже к вечеру, когда стало смеркаться, подошла разведывательная рота полка Валерия Гринчака. Интенсивность стрельбы к этому времени уже заметно снизилась, а потом стрельба практически прекратилась. К тому времени, когда противник прервал огневой контакт и отошёл, батальон полностью утратил свою боеспособность… В течение следующих нескольких суток проходила эвакуация погибших и раненых с участием других подразделений 682-го мотострелкового полка.
Из воспоминаний участника событий 30 апреля 1984 года Юрия Васюкова, бывшего начальника связи 682-го мотострелкового полка, обеспечивающего переговоры между командирами дивизии, полка и батальона: «Накануне афганские осведомители дали сведения (как потом оказалось, ложные), что на одной из горных вершин есть вражеские склады с оружием. В связи с этим, надо было, говоря военным языком, «реализовать разведданные», то есть проверить информацию. Направили 2-й батальон 682-го мотострелкового полка. Чуть позже пришло еще одно срочное сообщение, тоже, как впоследствии выяснилось, ложное, — о том, что надо проверить ущелье Хазара. Туда и направили 1-й батальон капитана Александра Королева…».
Из воспоминаний участника событий 30 апреля 1984 года, бывшего рядового первого батальона 682-го мотострелкового полка 108-й мотострелковой дивизии Александра Поплетаного: «Утром 30 апреля 1984 года командир батальона Королев поставил нам боевую задачу. При этом объяснил, что прикрытия с гор не будет. Мы должны были следовать по ущелью. Знали, что комбат не хотел идти без прикрытия, но командование приказало идти, пообещав, что нас поддержат вертолеты с воздуха. Батальон был разделен на две группы. Королев с первой группой пошел с левой стороны, а вторая рота — с правой…».
Из воспоминаний участника событий 30 апреля 1984 года Юрия Васюкова, бывшего начальника связи 682-го мотострелкового полка, обеспечивающего переговоры между командирами дивизии, полка и батальона: «…Как только батальон вошел в ущелье, командир полка подполковник Петр Суман приказал комбату Александру Королеву остановиться, обеспечить всех пищей, а затем занять высоты. Но командир дивизии генерал-майор Виктор Логвинов потребовал, чтобы батальон, не занимая высот, двигался дальше по ущелью. Комбат Александр Королев отказывался, командир полка Петр Суман его полностью поддержал. Тогда командир дивизии «влез в сеть» и заявил комбату, что отстраняет командира полка Петра Сумана от руководства батальоном, и приказывает идти дальше, не занимая высот. Комбат Александр Королев отказывался это делать, тогда командир дивизии генерал-майор Виктор Логвинов пригрозил ему трибуналом, пообещав, что вышлет для прикрытия пару звеньев вертолетов…».
Из воспоминаний участника событий 30 апреля 1984 года, бывшего рядового первого батальона 682-го мотострелкового полка 108-й мотострелковой дивизии Александра Поплетаного: «Ближе к обеду мы попали под мощный перекрестный огонь стрелкового оружия: это оказалась засада. Через два часа прилетели вертолеты. Они вели огонь по душманам, но те находились так близко, что высеченные осколки камней летели в нас. Наемники ударили по вертолетам из крупнокалиберных пулеметов и поэтому те сразу же улетели. После обеда поступило сообщение, что ранен командир батальона Александр Королев. Тем не менее, он все равно продолжал руководить боем. По нашим ребятам умело стреляли снайперы. А к наступлению ночи душманы и еще какие-то люди европейской национальности, одетые в спортивные костюмы, спустились к нам и стали закидывать гранатами. Они собирали оружие, добивали раненых. Я был ранен в левую ногу, но меня они не заметили и ушли в горы…».
Из воспоминаний участника событий 30 апреля 1984 года, бывшего заместителя командира первого батальона по политчасти 682-го мотострелкового полка 108-й мотострелковой дивизии Сергея Грядунова: «Для чего надо было оставлять первую роту нашего батальона на охране штаба? Ведь штаб и без того был хорошо охраняем. Но так распорядился командир дивизии генерал-майор В.Логвинов. 29 апреля мы двумя ротами вошли со стороны долины, к которой примыкало ущелье Хазара. Я вел третью роту по горам, а Королев со второй ротой шел внизу. С нами были саперы, минометный взвод, а так же батальон афганцев — «зеленых». Мне и моим ребятам было трудно идти, ведь мы по горам передвигались, а они слишком отвесные. Поэтому мы немного отставали от Королева, но все же ночью вышли на указанный рубеж. Почему вообще пошли в ущелье Хазара? Было сказано, что там мощный склад оружия и боеприпасов. О том, что может быть засада, никто не предупреждал. Но об этом уже откуда-то знали бойцы «зеленых». Ночью со мной по рации связался Королев и сказал, что командир «зеленых» волнуется — среди его бойцов паника, и они не хотят идти дальше, так как знают, что впереди будет засада. А утром Королев связался со мной и дал приказ спускаться с гор к нему. Так я узнал, что командир полка подполковник П.Суман отстранен от управления нашим батальоном, а генерал А.Логвинов, угрожая трибуналом и нарушая все правила ведения боев, заставил меня и мою роту спуститься вниз, он взял на себя командование этой операцией. Генералу А.Логвинову надо было, чтобы мы как можно скорее дошли до границы с Пакистаном и закрыли ее. О потерях и засаде, судя по всему, он даже и думать не хотел».
Из воспоминаний участника событий 30 апреля 1984 года, бывшего рядового первого батальона 682-го мотострелкового полка 108-й мотострелковой дивизии Николая Князева: «30 апреля 1984 года первый взвод 2-й роты 1-го батальона 682-го мотострелкового полка, в котором я служил, стоял на охране КП полка в Бараке, в долине Панджшер. Наш батальон в составе неполной 2-й роты, 3-й роты и взводов — минометного, гранатометного и других, находился дальше по Панджшеру, в ущелье Хазара на проческе. Днем вдруг началось непонятное оживление на КП, забегали офицеры, а проходивший мимо нас командир полка подполковник Петр Суман сказал, что батальон зажали духи и есть раненые.
Вскоре наш взводный лейтенант Гарник Арутюнов приказал грузить на броню носилки. Мы двинулись вверх по ущелью, переправились через Панджшер и вышли к Хазаре. Там дождались сумерек и пешком отправились дальше. Нас было человек десять солдат и взводный. Через некоторое время навстречу нам вышли отправленные в тот район перед нами разведчики, выносившие несколько тел. Кажется, там было и тело комбата капитана Александра Королева. Все как-то сразу сникли.
…Представьте себе открытую площадку площадью примерно сто на сто метров. Посередине протекает речка. Справа ровная площадка, небольшие терраски и высотка, метров 200-300, кажется. Слева от реки тропа, тоже на открытом месте, с одной ее стороны отвесная стена скальника, с другой — обрыв к реке. Когда батальон разделился — одна группа шла по правому, другая по тропе на левом берегу, с правобережной высотки был открыт кинжальный огонь. Накрыло сразу всех, обе группы. Для духов, засевших на высотке, ребята были как на ладони. Это было 30 апреля утром. Мы пришли туда в ночь с 1 на 2 мая.
Отчетливо запомнил ужасную картину — пятеро или шестеро ребят лежали вповалку в естественном укрытии на террасках. Попали под очередь из ДШК, или когда духи стали забрасывать ребят гранатами, одна попала за их бруствер. Так они и лежали там, где настигла их смерть, все вместе.
Вдруг мы услышали слабые стоны немного в отдалении от площадки, у скальника. Осторожно пошли на звук и наткнулись на Александра, солдата первого батальона. У него была отстрелена голень, висела на лоскутах мышц. Вынесли его. Он остался жив. От кровопотери у него мутилось сознание. Всю ночь мы проползали по этой площадке, на другом берегу ребята собирали тех, кого накрыло на открытой тропе.
Утром второго мая мы вернулись к бронегруппе полка. Тела убитых лежали на каменистом пляжике в несколько рядов... около пятидесяти человек… и нескольких вывезли до этого. Значит, погибло, по моим прикидкам, не меньше шестидесяти человек. …Все это я видел своими глазами…».
Потом станут достоянием и другие обстоятельства. Снайперы и наемники стреляли только по советским солдатам, не трогая «зеленых». Многие наши солдаты были убиты в спину, так, исподтишка, вели огонь по ним «зеленые». Позже заместителю командира первого батальона по политической части капитану Сергею Грядунову расскажут, что против них в том бою воевал специальный отряд французских наемников, численностью до четырехсот человек, которые ждали наших солдат несколько дней и основательно подготовили место засады, выдолбив в горах пещеры для укрытия от огня с вертолетов.
Позже будут и горькие открытия. Как оказалось, в то время, когда первый батальон попал в засаду, второй батальон 682-го мотострелкового полка находился неподалеку, для выручки первого батальона — второму нужно было только пересечь гору. Однако, имеются сведения о том, что комбат второго батальона зачем-то передал в штаб полка недостоверные координаты местонахождения своего батальона и не пошел на помощь ведущему неравный бой командиру первого батальона.
По воспоминаниям участников тех событий, на следующее утро, после того как батальон Королёва попал в засаду и ребята, выполняя приказ, погибли, представители военной контрразведки изъяли карты боевых действий и аппаратные журналы полка. Началось расследование причин гибели батальона и поиск виновных. Нашлись должностные лица, обвинившие в гибели батальона, до решения суда, погибшего комбата и командира полка. Королёва обвиняли в самонадеянности, в том, что разведка и охранение батальона, были плохо организованы.
Имеются также отдельные сведения о судебном процессе над подполковником Петром Суманом и генерал-майором Виктором Логвиновым, проходившем в г.Ташкенте в зале военного суда Туркестанского военного округа. Благодаря объективным показаниям начальника связи 682-го мотострелкового полка Юрия Васюкова, подтвердившего факт передачи устного приказа командира дивизии, взявшего на себя командование первым батальоном в ходе операции в ущелье Хазара 30 апреля 1984 года, о незанятии господствующих высот, обвинения с бывшего командира полка подполковника Петра Сумана были сняты. Однако, по итогам боя в ущелье Хазара, он был понижен в воинской должности и переведен для дальнейшего прохождения службы в Белорусский военный округ. Также был отстранен от занимаемой должности и командир дивизии генерал-майор Виктор Логвинов.
Точные потери первого батальона 682-го мотострелкового полка в ущелье Хазара неизвестны. По различным оценкам, в бою погибло до 87 советских военнослужащих, включая командира батальона капитана Королёва. Возможно, это были самые большие потери подразделений Советской Армии в одном бою за всю афганскую войну. Генерал-полковник Меримский В.А., бывший на тот момент заместителем начальника Оперативной группы Министерства обороны СССР в Афганистане, в своих мемуарах отмечал: «За всё время моего пребывания в Афганистане я никогда не встречал батальона, который понёс бы такие потери в результате одного боя».
Указам Президиума Верховного Совета СССР капитан Александр Королёв, солдаты, сержанты и офицеры батальона, геройски погибшие в бою 30 апреля 1984 года, были награждены орденами Красной Звезды (посмертно).
http://encyclopedia.mil.ru/encyclopedia/history/more.htm?id=11734408@cmsArticle