ВОЗВРАЩЕНИЕ

Войдя в аэровокзал, Анатолий сразу же напра­вился в комендатуру, чтобы выполнить своё обещание. Своему тёзке - старшему лейте­нанту, который помог улететь из кабула в Гузель, он привёз коробку конфет и одеколон «Красная Москва», ценившийся у мужчин в то время. Пробежав взглядом по лицам сотрудников и не найдя его, решил поинте­ресоваться у лейтенанта с. красной повязкой на рукаве, который вышел в зал ожидания.
- У вас месяц назад работал старший лейтенант по имени Анатолий, как мне его найти? - спросил Лебедь у него.
- Корниенко, что ли? - вопросом ответил тот.
- Фамилии я его не знаю, - сказал Анатолий и стал словесно описывать его внешность. - Помощник ко­менданта.
- Ну да, это он. Я на его место пришёл, а он доко­нал руководство своими просьбами перевести его на передовую и ушёл в войска. Слышал, что служит он теперь где-то в мотострелковой части Баграма, - по­яснил лейтенант, окинув взглядом Анатолия, и ушёл в глубь зала.
«Что теперь? Как добраться до Газни? Кто помо­жет?» - подумал Анатолий и вышел из вокзала.
Возле него останавливались грузовики, БТРы и про­чие технические средства. Он стал подходить к водите­лям, спрашивая, не по пути ли едут. Однако всё безре­зультатно.
Прошёл час, потом и другой.
- Товарищ лейтенант, не вы ли Лебедь? - вдруг ус­лышал он сбоку и повернулся на голос.
Солдат в замасленном бушлате стоял спиной к нему и спрашивал у лейтенанта с вещмешком на плече.
Тот сделал круглые глаза и, улыбаясь, спросил:
- А какой? Белый, серый или чёрный? - а потом, за­смеявшись, ответил: - Нет, солдат. Извини за шутку.
Анатолий сделал два шага и, тронув солдата за ру­кав, сказал:
- Это я.
Лицо солдата засияло, и он, громко выдохнув воз­дух, промолвил:
- Фу-у, наконец-то. А я весь вокзал обошёл. Не­сколько часов вас разыскиваю. Командир наказал без вас не возвращаться. А тут время поджимает. Колонна на Газни отправляется через час двадцать. Поехали, - и он бесцеремонно рванул из рук лейтенанта вещмешок и поспешил к своему грузовику; гружённому продуктами питания. Анатолий еле успевал за ним.
«Какой шустрый солдат!» - подумал Лебедь и. на­конец нагнав его, отобрал свой вещмешок со словами:
- Спасибо, я не инвалид. Сам могу понести.
- Я по привычке. До призыва на военную службу у нас на станции работы не было, и я носильщиком целых полтора года работал.
Солдат молодецки запрыгнул в кабину грузовика с обтянутым брезентом кузовом и распахнул дверцу лейтенанту. Спустя полчаса он занял место в колонне, которую сопровождали несколько БТЭРов с бойцами. Двигались автомобили друг за другом медленно и осто­рожно, с дистанцией в десяток метров.
- Тебя кто послал за мной? - поинтересовался Ана­толий у шофёра.
- Ваш Майданов позвонил своему другу, моему шефу. Вот он и приказал. А вы в отпуске были, товарищ лейтенант?
- В отпуске, - ответил Анатолий, а сам подумал: «Лучше бы и не ездил туда», - и глубоко вздохнул.
- Как там у нас, на Родине? Горбачёв перестройку закончил?
- В самом разгаре. Только я не понял, что именно пе­рестраивают.
- Жизнь или сознание людей.
- Ты, солдат, чем в политику лезть, лучше за доро­гой смотри, - оборвал его лейтенант и тут же подумал: «А ведь он прав, но наше ли это дело? Будем ждать, к чему приведёт эта перестройка».
- Извините, товарищ лейтенант. Поя тоже член об­щества и имею право выразить своё мнение, а насчёт моих навыков вождения не сомневайтесь. Баранку кру­чу уже почти два года. В феврале дембель, - сказал тот и замолчал.
Анатолий Лебедь ничего не ответил, а повернул лицо в сторону мелькающих за стеклом камней, кустов и мелких деревьев, думая о своём. Ему вспомнились дни отпуска, проведённого в доме отца и матери, тёплая встреча с ними, родными братьями и продолжительные отцовские наставления. Он их слушал с интересом, впитывая всё дельное, что могло бы ему пригодиться там, на далёкой Афганской войне. Вспомнилось и за­байкальские Могочи, иобелка жилища и напутствен­ные слова командира. Жизнь не стоит на месте, она течёт, движется, и как она сложится, сколько ему ещё отпущено на этом свете....
Его размышления прервал выстрел, пуля ударила в лобовое стекло автомобиля и заднюю стенку каби­ны между водителем и Анатолием. Вокруг затрещали пулемёты и автоматы. Граната, выпущенная из гранатомёта, взорвалась в кузове замыкающей колонну авто­машины, а следующая граната разворотила и подожгла первую. Таким образом, моджахеды наглухо блокиро­вали колонну.
Анатолий открыл дверцу, схватил опешившего во­дителя и вытолкнул его на обочину. Затем схватил ав­томат, висевший на задней стенке кабины, сорвал его и сам оказался рядом с шофёром.
- Вон в ту ложбинку залезь, - сказал он ему строго, и тот пополз в указанном направлении.
БТРы в это время били по засаде из крупнокалибер­ных пулемётов. Анатолий быстро сориентировался в ситуации, выбрал позицию, укрылся за задними колё­сами грузовика и начал вести прицельный огонь. Не­сколько «духов» были им уничтожены. В это время он услышал над головой хорошо знакомый звук. Это из-за вершины горы появились две пары вертолётов МИ-8 и два МИ-24 и сразу же вступили в бой. Гранаты, снаря­ды, ракеты начали рваться на тех участках, где засели в камнях моджахеды. Поднявшегося с гранатомётом «духа» тут же скосила пулемётная очередь.

После налёта вертолётов остальных нападавших уничтожили бойцы колонны. Столкнув подбитый го­ловной автомобиль с дороги, забрав убитых советских солдат, а их оказалось восемь и один офицер, собрав оружие моджахедов, в молчании двинулись дальше. Вертолёты стрекотали в воздухе, просматривая даль­нейший путь.
Шофёр сидел молча, а Анатолий Лебедь, быстро взяв себя в руки - на войне как на войне, - возвратился к размышлениям. Снова в памяти появилось лицо отца. «Полевые бои ещё ничего, а вот бои уличные, в больших городах, когда приходится освобождать дома и улицы - самые жестокие и грудные. Очень тяжело бороться с диверсантами и укрывшейся пехотой. Но наши бойцы преодолевали все трудности отвагой и беззаветной лю­бовью к своему Отечеству», - говорил отец, провожая его из отпуска снова в Афганистан. Всё время от дома до аэропорта он наставлял Анатолия, говоря, что на войне нет ничего важнее крепкой дружбы и взаимовыручки.
- Вот я однажды во время атаки, когда перешли к рукопашной, получил штыковое ранение в шею, а друг спас меня. И я спасал своих однополчан. Главное, сы­нок, не лезь бездумно на рожон, а действуй расчётливо и пули не бойся. Врага победить можно только трезвым умом, - говорил он сыну на прощание.

Сейчас, сидя в кабине после непродолжительного боя, Анатолий осмысливал каждое отцовское слово, а когда закончил, вспомнилось лицо матери, по щекам которой текли слёзы. Она изо всех сил пыталась сдер­живать их и сказала Анатолию:
- Сынок, твоим Ангелом-хранителем станет моё сердце. Оно будет с тобой всегда - и во сне, и наяву.
От воспоминания материнского заплаканного лица и её слов у Анатолия до боли сжалось сердце, и он мыс­ленно послал ей весточку: «Я на месте. Не беспокойся, моя хорошая, самая лучшая, родная и любимая мама! Всё будет хорошо! Я вернусь тогда, когда будет угодно моей судьбе».

Но судьба, пристально наблюдая за ним, подума­ла: «Не скоро тебе придётся переступить отчий порог. После вывода войск из Афганистана ты снова сюда вер­нёшься, а в будущем готовься к участию в чеченской, балканской и грузинской войнах, и но всех их я подарю тебе жизнь, но помечу твоё тело, чтобы помнил. Ты не человек войны, а защитник людей и останешься им до конца своей жизни». Конечно, лейтенант Лебедь не мог этого слышать.
- Заглянуть бы хоть на секунду в будущее, - вдруг сказал Анатолий и сам вздрогнул.
- Что вы сказали, товарищ лейтенант? - спросил шофёр и бросил взгляд на лейтенанта.
- Это я про себя, Задумался, - ответил тот и. пос­мотрев вокруг, произнёс: - Подъезжаем?
- Да, минут десять, и мы на месте, - ответил шофёр, и в его голосе лейтенант отметил нотку грусти.
Ему стало жаль солдата, которого он ранее обор­вал довольно резко, и чтобы как-то сгладить это, спросил:
- Как вы здесь все новогодние праздники провели?
- Ага. Кому праздник, а кому... Я все праздники мо­тался: Газни - Кабул, Газни - Баграм, а завтра вновь погрузка, и послезавтра в Кабул. Вот так у меня моя служба проходит. Без будней, выходных и праздников.
- Ничего, солдат. Скоро домой, а там отдохнёшь за всю службу.
- Дай-то Бог, товарищ лейтенант... Сами видели, как нас «духи» встречают и провожают. Каждую секунду ждёшь пули. Вот на стекле доказательство, - и он пока­зал дыру от пули. - А сколько я этих стёкол уже поме­нял?! Частенько думаю, что это - Божья защита или у «духов» все мазилы, в «молоко» любят стрелять?
- Значит, умрёшь своей смертью в глубокой старо­сти.
- О-о! Это мечта каждого человека, - сказал шофёр, и тормоза грузовика заскрипели. - Приехали, товарищ лейтенант.
- Ну бывай, солдат. Удачи тебе. Спасибо! - поблаго­дарил лейтенант, покидая кабину. Оказавшись на зем­ле, он быстро направился к контрольно-пропускному пункту.

В своей землянке он никого не застал. Положив вещ­мешок, сразу же направился к Майданову, но его тоже не оказалось на месте. Узнав от дежурного, что он на­ходится на месте ремонта вертолётов, Анатолий напра­вился туда.

Издали увидев Майданова, стоявшего к нему спи­ной, приблизился к нему и громко поприветствовал:

• Здравия желаю, товарищ капитан!

• Фу ты, чёрт, напугал своим криком, - ответил Майданов и повернулся. - Здравствуй, Толя. С возвра­щением тебя! Ну как отдохнул?

• Отдыхать - не работать, Николай Саинович.

• Как семья, родители?

• Папа и мама ничего. Отец немного приболел, но в основном, как говорится, слава Богу.

• Жена, сынок?

• Ничего, - только и ответил Анатолий и уклонился от этой темы.

• Ну и ладно. Значит, с новой силой готов к испол­нению своих прямых обязанностей?

• Так точно, товарищ капитан. Хоть сейчас.

• Сейчас не надо. А вот заштопают дыры, наведут марафет нашему «крокодилу», и полетим. Это будет примерно в субботу, 23 января. Но ты, если есть жела­ние и скучать неохота, до этого полетай на МИ-8. Да-а, как добрался из Кабула? Нашёл тебя боец?

• Нашёл. В пути попали в .засаду. Пострелять при­шлось. Выручили «вертушки», а то бы туговато пришлось.

• Соседнее звено летало. Я второй день со своей «дваднатьчетвёркой» на ремонте. Серёжка в госпитале. Педелю тому назад ранило. Скоро пополнение прибу­дет. Ну, ты кумыс привёз?

• Привёз, Николай Саинович. В Чирчикееле нашёл, зная, что вы эту кислятину любите...

• Не кислятину, - перебил его Майданов, - а напи­ток, достойный джигита, батыра. Вечером зайду. А ты иди, отдохни с дороги, а завтра к делу.

« Попрошусь в экипаж, с которым летал перед отъез­дом в отпуск. Там командир толковый и штурман Ва­силёк добродушный», - подумал он.

• С возвращением, Толя, - вдруг послышалось сбо­ку, и он резко остановился. Из-за большого контейнера вышел штурман Василёк и с улыбкой подошёл к нему.

• Спасибо, - ответил Лебедь, пожимая протянутую РУКУ.

• Почему грустный? - спросил штурман.

• Я не грустный, а сосредоточенный.

• И на чём же?..

• На том... С кем завтра лететь? У .Майданова «вер­тушка» на ремонте, и он позволил мне самоопределиться.

• Давай с нами. У нас тоже пополнение ожидается. Скажу командиру, чтобы не брал из других экипажей!

• Согласен. А куда летим?

• Пять дней тому разведчиков высадили, а завтра на рассвете полетим забирать их. Всё? Уговор в силе? Ут­речком я маякну тебе.

• До завтра.

Анатолий повернул в сторону своей землянки, но вспомнил, что надо запастись дровами для нагрева кам­ня, пошёл по территории в поисках. Под ногами пох­рустывал свежий снежок. Увидев кучу разбитых ящи­ков. набрал обломков и вернулся. Вскоре запылал кос­тёр, раскалился камень и стало тепло.

Анатолий взял с кровати Сергея томик Лермонтова и начал читать.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ИЗ ПЛЕНА

Ещё только на востоке начинало зажигаться небо, вертолёт МИ-8, на борту которого нахо­дился Анатолий Лебедь, поднялся в воздух и в паре с вертолётом МИ-24 взял курс на запад. Летели чуть больше часа. К этому времени стало светлее, Види­мость приближалась к нормальной.

МИ-8 сделал круг и, увидев сигнал с земли, начал приземление. МИ-24 в это время кружил в небе, и его экипаж зорко наблюдал за посадкой вертолёта МИ-8 и эвакуацией разведчиков.

Всё прошло без всяких проблем, после чего вертолё­ты взяли курс на базу. По уставшим лицам разведчиков было видно, что все эти дни они работали плодотвор­но и прошагали не один десяток километров труднодо­ступными горными тропами. Скользя глазами от одно­го к другому, Анатолий вдруг остановил свой взгляд на одном из них. Его лицо показалось знакомым, а пригля­девшись, узнал в нём помощника коменданта аэропорта Кабул, старшего лейтенанта.

• Тёзка? 'Гы? - удивлённо произнёс борттехник.

Тот резко поднял голову и, недоумевая, смотрел на Анатолия Лебедя, никак не узнавая его.

• Вы ко мне обращаетесь? спросил удивлённо он.

• Несколько дней до Нового года... Кабул... Ты с повязкой «помощник коменданта», а мне крайне надо было улететь в Тузель, и ты отправил меня на «чёрном тюльпане». Ну-у, вспомнил?

• Сколько вас не только за сутки, за час проходило через меня... Нет, не помню, - ответил он.

• Анатолий я, обещал сувенир привезти. Привёз, ис­кал тебя, но, увы... сказали, ты в Баграме.

• Был там, а теперь вот, в разведке. Слушай, теперь я тебя припоминаю. Ты ещё меня спросил, почему лёт­ный состав был одет в цивильную одежду. Правильно?

• Ну, наконец-то.

Они обменялись рукопожатиями, немного погово­рили, и в конце Анатолий Лебедь уговорил тёзку ио возвращении на базу зайти к нему в землянку и забрать привезённый для него лично сувенир. Тот долго отка­зывался, но потом уступил.

По прилёту на аэродром командир спросил Анато­лия:

• Завтра летим на «охоту». Ты с нами?

• И не иначе, - ответил тот.

Очередной вылет оказался безрезультатным. Они пролетели в оба конца, но след каравана так и не был обнаружен. Расстроенный неудачей командир решил на следующий день осуществить повторный несанкци­онированный вылет.

В 4 часа утра экипаж был уже в полёте. Пара вертолё­тов продвигалась в направлении Урузгана осторожно и на самой низкой высоте, по тому же маршруту, что ле­тали вчера. Экипажи и десантники зорко и вниматель­но ощупывали глазами каждый промелькнувший внизу участок.

Шёл второй час полёта, а результата всё не было. Уже совсем рассвело, и, казалось, ползающих муравьёв можно легко разглядеть, не то что людей.

• Толя, а ну-ка напряги своё зрение! Ты же майдано­вец! Многому у него научился! - сказал командир.

В это время лейтенант увидел вчерашний вход в уз­кое ущелье. Он ещё тогда подумал: «Сделать бы дверь и закрыть верх, получилось бы помещение для разных нужд». По вчера не было на снегу множественных следов людей и животных, которые он видит сейчас, и его обожгло радостной догадкой.

• Нашёл, командир! - закричал он. - Смотрите на вход в ущелье, которое слева по курсу. 'Гам кто-то есть. Я уверен в этом.

• Почему так решил? - спросил командир, делая разворот влево.

• Вчера этих следов не было, - уверенно заявил Ана­толий и, снова посмотрев вниз, сказал: - Они свежие. Внутри ущелья есть караван. Сто процентов, есть.

Командир связался с «двадцатьчетвёркой», и та на­чала прикрывать МИ-8. Залетев чуть сбоку, начали приземление. Анатолий, а за ним десантники спрыгну­ли на землю. Тут же вертолёт поднялся в воздух, обле­тел гору, но выхода из ущелья не обнаружил. Тем вре­менем бойцы продвигались к входу, соблюдая все пра­вила осторожности. Когда до входа в ущелье оставалось метров двадцать, послышался окрик на пуштунском языке.

• Спрашивает: кто здесь? - тихо перевёл боец азиат­ской внешности своему командиру.

• Ответь, мол, отстал от своих и ищу их, - ответил командир.

Боец исполнил приказ. Через несколько секунд сно­ва послышался окрик, продолжительнее, чем первый.

• Кто это свои? Откуда и куда должны путь де­ржать? Кто командир? - перевёл боец-азиат.

• Соображай, Нажмутдин. Я что, тебе диктовать буду? Скажи, из соседней страны в район Газни, а фа­милию командира назови сам, выбери любую азиатскую.

Тот прокричал и, обращаясь к командиру, сказал:

• Сказал, как вы велели, а командира назвал Мирза Ибрагимов.

Незнакомец в ответ прокричал несколько предложе­ний, и Нажмутдин перевёл:

• Не знаю такого. Ты врёшь... Ты с «шурави».

Пока Нажмутдин и незнакомец обменивались диа­логами, десантники приблизились вплотную к входу, а двое подкрались к незнакомцу и в один миг взяли его. Он оказался вооруженным автоматом и еле стоял па ногах, так как был пьян. Когда ему забили в рот кляп и стали ожидать Нажмутдина, как переводчика, то из ущелья послышался зов.

• Рахметулло! Рахметулло!

Спустя пять минут командир десантников и боец Нажмутдин были возле них.

• Как зовут? - спросил азиат, вытащив кляп изо рта пленённого.

• Рахметулло, - ответил тот.

• Значит, второй из ущелья его звал. - пояснил На­жмутдин, обращаясь к командиру, и, насторожившись, повернулся к Рахметулло и спросил: - Ты кто? Что здесь делаешь?

Рахметулло со слезами на глазах начал быстро гово­рить. Нажмутдин слушал, задавал вопросы и снова слу­шал, а после того, как тот замолк, перевёл:

• Он охранник каравана, состоящего из двадцати пяти животных. Везут в тюках оружие. За ним сюда же в ущелье должны прибыть другие. Их задача была до­ставить только сюда. Всего охранников семь, это с ним, конечно. С вечера они много выпили. Боится, что его расстреляют, а дома жена с пятью детьми и двое стари­ков, его родители. Кушать нечего, живут бедно, поэто­му согласился доставить груз по назначению. Осталь­ные охранники там, в ущелье, но они вооруженное со­противление не будут оказывать и готовы отдать груз, только чтобы их отпустили вместе с животными. Так они договорились между собой ещё в Пакистане.

• Неплохо получается, - сказал командир и глянул на Лебедя. - «Бортач», рация с тобой?

• У меня, - ответил лейтенант и добавил: - Подож­дать бы заказчиков.

• Срочно связывайся с «вертушкой». Пусть улета­ют. выберут ровное местечко и перекурят, а мы подож­дём тех, кто явится за оружием.

Анатолий достал рацию и стал вызывать:

• Я «Рус 77», я «Рус 77», ответьте.

Пока он объяснял командиру вертолёта сложившу­юся ситуацию, Рахметулло ответил ещё на несколько вопросов. Из них стало ясно, что за оружием должны были приехать в то же самое время, как и появились де­сантники.

Однако рокот вертолётов спутал все карты.

В это время вертолёты удалились, и трескотня мото­ров исчезла.

• Скажи этому вояке, пусть передаст своим: всем выйти с поднятыми руками и оружие сложить у входа в ущелье. Всем гарантируется жизнь и свобода, - сказал командир, обращаясь к Пажмутдину.

Тот кивнул и перевёл требование, глядя на Рахме­тулло, а тот в свою очередь, как только выслушал, стал звать;

• Абдурахман! Абдурахман!

Как только тот ответил, он с минуту говорил, а спус­тя какое-то время показались шесть бородатых мужчин в тёплых чапанах, подвязанных в поясе джомой, похо­жей на женский платок. Они бросали оружие и сами с поднятыми руками шли к десантникам. Личный обыск каждого, произведённый бойцами, подтвердил, что оружия при них нет. После этого Анатолий Лебедь и трое десантников осмотрели ущелье, животных, груз и трясущихся от страха четырёх стариков погонщиков и более ничего не обнаружили, о чём доложили команди­ру. Тот приказал занять скрытую оборону, и все, в том числе сдавшиеся в плен, вошли в ущелье. Рахметулло позволили взять автомат с пустым «магазином» и за­нять то место, где его и обнаружили. Кроме того, он, через Нажмутдина, получил от командира подробный инструктаж.

Все вокруг замерло. Установилась такая тишина, что, казалось, слышно, как муха пролетает. Изредка ти­шину нарушали животные, фыркая или постукивая ко­пытами.

Анатолий Лебедь, лёжа в укрытии, напряжённо вслушивался. Акустика в ущелье была крайне плохой. Скалы гасили звук. Анатолий же старался не пропус­тить даже малейший шум, шорох и всё то, что свиде­тельствует о приближении человека.

Прошло около двух часов. Вдруг Анатолий поймал еле слышный гул мотора. Он с каждой секундой нарас­тал. Лебедь повернулся и, унидев недалеко укрывшего­ся бойца, сказал ему:

• Передайте для командира: сюда приближается ав­томобиль. Похоже, грузовик.

'Гот исполнил, теперь уже все услышали гул авто­мобиля. Спустя несколько минут тот вынырнул из-за горы, подкатил ближе к входу в ущелье и остановился. Это был советский грузовик «Урал-4320», кузов кото­рого был оборудован под тент. Пассажирская дверца открылась, и вышел крепкого телосложения мужчина с автоматом и стал зорко и выжидательно смотреть на зияющий вход в ущелье.

В это время из своего укрытия поднялся Рахметулло.

• Кто такие и чего ищите? - спросил он на пуштунс­ком языке мужчину с автоматом.

• Заблудились, уважаемый, - ответил тот на гом же языке. - И Аллах послал нам тебя.

• Аллах всемогущ и справедлив, он знает, что делает. Каждый гость - радость в доме. Добро пожаловать! - ответил Рахметулло.

Это был условленный пароль для обоих. Нажмутдин перевёл этот разговор. Командир выслушал и кивнул ему, что означало следовать за ним. После чего, при­гнувшись, перебежал к Лебедю. Переводчик сделал то же самое.

• Твоё мнение, лейтенант? - спросил он, посматри­вая в сторону автомобиля.

• Уничтожим! Мнение одно. Как только достигнут входа в ущелье, так и откроем огонь.

• Тихо, товарищи офицеры, - приглушённым голо­сом остановил обоих Нажмутдин. - Снова говорят.

• А «шурави» здесь летали?.. Вас не заметили? - спросил, не двигаясь с места, мужчина с автоматом.

• Нет, не заметили. Сделали круг и улетели обратно. - ответил тот. - А вы их видели?

Мужчина с автоматом ничего не ответил, о чем-то тихо поговорил с сидевшими в кабине, а потом, обра­тившись к Рахметулло, спросил:

• Остальные твои, уважаемый, где?

• Там, в ущелье.

• Пусть выйдут.

• Вы что, не доверяете? Сомневаетесь в чём-то?

• Я иногда сам себе не доверяю. Пусть покажутся, - потребовал он.

Рахметулло повернулся к ущелью и прокричал:

• Моххамсд, Абдурахман, Санд, Бисмулло! Выйдите из ущелья!

Выслушав перевод, командир задумался. Ему не хо­телось выпускать сдавшихся без боя охранников, кото­рым он не доверял.

• Что сказать, товарищ старший лейтенант? Они стоят и ждут, - нарушил его размышления переводчик.

• Дай им автоматы без патронов, и пусть выйдут, по­дойдут только к входу в ущелье, а ты возьми их на муш­ку, - распорядился старший лейтенант. Когда солдат ушёл исполнять его приказ, обратился к Лебедю: - А ты, лейтенант, возьми под контроль шофёра, мои возь­мут остальных.

Охранники с пустыми автоматами в руках вышли и у входа остановились. С минуту шло совещание при­бывших. потом из кабины вышел ещё один в чалме с ав­томатом, а из кузова появились ещё двое таких же. Тре­тий выглянул и встал во весь рост возле борта. Он был одет в военную солдатскую одежду Советской армии.

• Маскируются, - проронил Лебедь. - Советский грузовик с нашими опознавательными знаками. На случай налёта авиации этот, в форме, будет помахивать пилотам рукой, мол, свои. Хитро, - вслух размышлял он.

Командир слушал его, а сам пристально наблюдал за происходящим возле автомобиля. Все вышедшие из пего стояли и тихо о чём-то переговаривались, а после первый сказал что-то шофёру и показал на вход в уще­лье. Шофёр быстро развернул автомобиль и стал сда­вать к ущелью задом. Его сообщники шли к ущелью спокойно, повесив на плечи автоматы.

• Нажмутдин, крикни на их языке: «Ложись», - ска­зал командир и поднял руку.

Как только прозвучал голос переводчика, охранни­ки упали на землю и одновременно прозвучали авто­матные очереди. Все четверо и пятый, стоящий в ку­зове, упали, орошая кровью землю, а шофёр включил скорость и рванул с места прочь. У Анатолия не было подходящей позиции для стрельбы, но долг чести за­ставил его пулей метнуться наперерез бандитам. Как только грузовик повернул влево и оказался бортом к нему, он присел, прицелился и с колена уложил шофе­ра. Автомобиль по инерции прокатился несколько мет­ров и остановился, упёршись передним левым колесом в большой камень. Анатолий подошёл к автомобилю и осмотрел его, потом, вытолкнув шофёра из кабины, на нём возвратился к ущелью.

• Ловко, лейтенант. Похвально, - сказал, улыбаясь, командир.

• Приказ я должен же выполнить, - ответил Лебедь. - Пока грузовик стоял передом, у меня была возмож­ность успокоить шофёра, а когда тот изменил положе­ние, то такой возможности не стало. И пришлось дейс­твовать по обстановке.

• Ясно.

• Есть предложение, командир.

• Выкладывай, - и тот посерьёзнел.

• Грузовик наш, родной, советский, в отличном со­стоянии. Постарались моджахеды! Погрузить бы весь груз в кузов и вместе с грузовиком прибыть на базу. Как смотришь?

Тот подумал и неуверенно спросил:

• А вдруг в пути?,.

• А «вертушки» охранять будут. Бензина в автомо­биле должно хватить, да ещё и останется, - перебил его Анатолий.

• А что, это неплохая идея. Возвращаем своё иму­щество - это здорово. Так, ребята? - и он обратился к своим десантникам: - Кто сядет за руль?

• Я, - ответил один из десантников. - Три года стажа.

• Давай, Гриша, - согласился командир и тут же рас­порядился: - А Борис и Виктор тебе в сопровождаю­щие, чтобы не так скучно было. Дорогу найдёте?

• Главное, километров двадцать, а там с закрытыми глазами... - ответил Григорий.

• Карта есть, что ещё надо?! - дополнил Виктор.

• Ну что, тогда грузитесь, и в путь! Охранники по­могут. А вы, лейтенант, зовите свои «вертушки», - ска­зал командир и начал с записью ответов на вопросы оп­рашивать по одному охраннику.

Его вопросы проясняли: где склады, кто послал, мар­шрут движения, кто снабжает, где перевалочные базы, когда пойдёт следующий караван и в каком направле­нии. Все охранники дали одинаковую информацию. Когда он закончил, Анатолий спросил его:

• А это зачем?

• Мы сейчас их отпустим на все четыре стороны, а особисты начнут возмущаться, что не добыли нужную информацию. Вот я их работу и выполнил, - пояснил тот.

Вскоре появились вертолёты, и все участники опера­ции заняли свои места.

Поднявшись в воздух, вертолётчики видели, как пуштуны повели пустой караван в обратный путь и как, подпрыгивая на ухабах, катился грузовик. Командир, делая круги, указывал Грише направление движения, а когда тот выбрался на более накатанную дорогу, спро­сил старшего лейтенанта:

• Ну, как глаз борттехника?

• Майдановский... Соколиный глаз. Заметил следы, и оказалось в точку. От нас ему огромное спасибо. Хотя этого не достаточно. Это его идея дождаться получате­лей груза и возвращение советского грузовика по при­надлежности, - ответил тот, тепло посмотрев на Лебедя.

• Это радует, а ещё радует то, что не зря летали и что все живы, без единой царапины возвращаемся.

Пилот продолжал делать круги, охраняя грузовик и десантников в нём.

Вскоре грузовик благополучно добрался до базы, а командир посадил вертолёт. На земле их ожидал разъ­ярённый командир эскадрильи. Он кричал, топал ногами, грозил трибуналом, назвал действия командира «майдановщиной», а когда узнал из доклада о резуль­татах вылета, подобрел, и на его вспотевшем от крика лице засияла долгожданная улыбка.

Григорий, захлопнув дверцы, окинул взглядом гру­зовик, обошёл его вокруг и, улыбаясь, сказал:

• Нет бы поблагодарить, так молчит же. А мы его из плена вызволили. Был бы человек, тот прореагировал по-своему, а железо есть железо. Будет служить тому, кто им владеет. Может, себе возьмём, а, командир?

• Были бы у него крылья, взяли бы, а так незачем, - ответил тот.

• Обслуга наша будет эксплуатировать, - тут же подключился командир эскадрильи.

На следующий день появилось начальство и узнало из доклада о доблести Анатолия Лебедя. После этого ко- мэск получил приказ о подготовке материалов к награде.

• Уже дважды направляли, но воз и ныне там, - от­ветил комэск пословицей.

• Почта, сами знаете, как ходит. То месяцами лежит на аэродромах, то сгорит вместе с самолётом, - в оправ­дание сказал полковник и тут же заверил: - Разберёмся.

А на улице начиналась оттепель. Чувствовалось, что зима сдаётся и постепенно уступает весне.