Homo Laplasus

– Какого дьявола ты убил таксиста?!

– Я…

Усатый мужчина рядом со мной обмяк на сиденье и не шевелился. Я попытался нащупать пульс – пульса не было. Жаб, просунув голову в пассажирское окно, дико вращал глазами и грыз ногти.

– И что будем делать? – спросил он нервно.
– Я его не убивал! Он только что дал мне сдачу и вдруг…
– Да открой ты эту дверцу!

Я открыл, и Жаб вытащил меня за шиворот из машины. Не отпуская руку, он потащил меня к подъезду, а потом – вверх по лестнице. Только когда за нами захлопнулась дверь его квартиры, Жаб сказал:

– Итак, тебя сегодня должны были убить?
– Ну, если верить Головоногому – да. Правда, он предсказывал сложности…
– Похоже, это они, – пробормотал Жаб. – Тебя кто-то защищает.
– Да я уже семь лет как нахрен им не нужен! Но защищать-то зачем?

Минуло время, когда я считал, что пишу историю. Теперь история писала и расписывала меня как хотела – после того, как однажды Видящие разрушили мою жизнь. Повезло, что мой друг детства был одним из них – по крайней мере, голову мне сохранили. Чего не скажешь о других, кого убили из-за меня.

Жаб пожевал задумчиво губы. Когда он так кривил свой широкий рот, я всегда отворачивался – слишком похоже было на земноводное, давшее ему облик и имя. А тут у него ещё от волнения липкий пот выступал крупными каплями на зеленоватой коже.

Так, стоп. Надо последовать его примеру и пошевелить мозгами. Итак – что делал таксист после того, как отдал мне сдачу? Что он говорил в рацию?

«Эм-двадцать-шесть, заканчиваю, еду на Семь Углов».

И потянулся за пазуху. Я тогда не придал значения – думал, он просто кошелёк убирал. Почему убить меня посылают обычного киллера, а защищает меня Видящий?! Ведь можно нанять Видящего убийцу, а там – тромб или микровзрыв в гипоталамусе, или что они обычно делают. Я никогда Жаба не спрашивал, как это работает.

– Странно, но я никого не чувствую, – пробормотал Жаб. – Так, сейчас мы в безопасности и можем спуститься. И я знаю, что ты уже всё придумал. Ну, говори – куда мы сейчас поедем?
– На Семь Углов, – я хлопнул его по спине и кинулся к двери. – Давай!
– А конкретнее?!
Я не слушал его – бежал вниз по лестнице.

Вскоре мы кое-как перетащили труп с водительского сиденья на заднее, постоянно оглядываясь. Никто не смотрел. Во внутреннем кармане куртки водилы нашёлся складной нож. Интересно.

– Так что там – на Семи Углах? – бросил Жаб, выруливая со двора.
– Вот и я пытаюсь понять.

Вывернув карманы таксиста, я нашёл телефон, какие-то фантики, чеки и кошелёк. Телефон запаролен, в кошельке карта и немного нала. Паспорт вроде не поддельный. Я стал перебирать чеки. Банкомат, продуктовый, так-так-так… Вот оно!

Ресторан «Эль Путио», два кофе сегодня утром. Площадь Семи Углов, 7.

– Жаб, остановись у «Эль Путио»! Нам туда, – бросил я другу. – Ничего не Видишь?
– Давай я не буду этого на ходу делать?! – вспылил он. – Ещё врежемся чего доброго вон в тот грузовик!

Грузовика на дороге не было.

Однако, я согласился. И в самом деле, Жабу ведь нужно фильтровать восприятие. Homo Laplasus. Они же вроде того демона Лапласа – только в ограниченных масштабах. Абсолютный лапласовский демон, зная положение и траектории всех частиц во Вселенной, может просчитать будущее. У наших мутантов эта способность ограничена, хоть и у всех по-разному. Один видит в радиусе километра на сутки вперёд, а другой – как Жаб: полчаса в пределах двухсот метров. И хотя это сравнительно немного, четырёхмерное зрение ему сейчас только помешает. Жаб говорит, они редко включают это Видение. Слишком уж тяжело в нём разбираться

«Представь себе, – объяснял он, – большой многоэтажный дом. Ну, как будто с него стену сняли, и ты за всеми жильцами сразу подглядываешь, а не только за переодевающейся девушкой. И в этом человейнике кто-то спит, кто-то делает уроки, кто-то ссорится, кто-то любовью занимается, а кто-то – ну, не знаю, холодильник размораживает. И всё это одновременно у тебя в башке, помноженное на ближайшие полчаса. Ну как?»
«И ты не свихнулся?» – спросил тогда я.
«Ну… К этому привыкаешь. Хотя постоянно так никто не живёт, конечно, – Жаб пожал плечами и добавил: – Ну, кроме, разве что, Оракула».

Мы тормознули у «Эль Путио». Так кто мог желать моей смерти, кроме лапласиан? Впрочем, им я тоже ничего плохого не сделал, хоть и очень хотел. Я многозначительно посмотрел на друга. Тот застыл на мгновение, глядя в никуда выпученными глазами, и вздрогнул.

– Опасности нет. Но там кто-то очень сильный, – он замялся, словно размышляя, стоит ли говорить. – Не уверен, что поможет, но на всякий случай – ничего ему не отдавай.

Значит, в ближайшие полчаса нас не убьют, но это не точно. А в "Эль Путио" сидит сильный телепат, и это даёт помехи. Все эти лапласианцы такие – знают будущее и хотят его изменить в собственных интересах. Особенно если сталкиваются лбами в одной линии событий. Их чётко прорисованное четвёртое измерение расплывается и превращается в кашу из вероятностей, когда рядом находится такой же Видящий. Получается, будто смотришь на несколько ходов вперёд в шахматной партии и видишь все варианты развития игры одновременно.

Итак, главное – ничего «ему» не отдавать, кто бы этот «он» ни был. Главное — постоянно держать совет Жаба в голове.

Я подошёл к стойке и бросил бармену:

– Эм-двадцать-шесть. Прибыл.

Бармен – бледный мужчина с перевязанной шарфом шеей – просипел:

– Ты не он.
– Верно, – ответил я, достав из кармана сложенный нож. Бармен потянул руку к нему, но я вовремя спохватился – советами Жаба нельзя пренебрегать. Нож снова оказался у меня в кармане. Однако по глазам бармена я всё понял.
– Значит, он и не должен был меня убить. Вы меня заманили.
– Умный парень, – осклабился он. И бросил взгляд на дверь.

Вошёл посетитель. В его походке было что-то неправильное – какие-то странные плавные ужимки, будто кости у него были слишком мягкие для прямохождения. Он присел за угловой столик к типу с синеватой кожей и открыл меню. Вверх ногами.

– Жаб, какого чёрта, ты же говорил, что всё будет нормально?

Бледно-зелёный Жаб захлопал полными губами, косясь на бармена:

– Похоже, их тут много… Они мне сбили всю чуйку! – глаза его панически вращались, голос дрожал. – Я же говорил… Эти трое мне внушили!..
– Не трое, – качнул головой бармен. И снова указал глазами на дверь.

В кафе вошла компания из пяти человек – один другого краше. Мужчина с чешуйчатым лицом, парнишка с перепонками между пальцами, молодой человек с бугристой кожей и две девушки – сёстры, судя по одинаковому разрезу… жабр?

– Цирк уродов, – передёрнув плечами, пробормотал я.

Бармен одобрительно усмехнулся. Он уже размотал шарф. Я и так догадался, что его сиплый голос с простудой связан не был – это посвистывали жабры. А Видящие любят, когда при них высказываются вслух, – какой смысл молчать, если твою голову читают как книжку?

Жаб как-то говорил, что мысли они Видят так же, как и будущее, только в меньшем масштабе. Он объяснял так: «Ты словно просвечиваешь чужую голову и видишь, как по нейронам идут сигналы – остаётся только их расшифровать. Ну, ясное дело, шифр у нас врождённый – мы это делаем автоматически. Примерно как ты буквы в слова складываешь».

…А в кафе всё продолжали прибывать рыбоподобные фрики. Я с завистью смотрел в их скользкие рожи. Уж они-то, в отличие от меня, знают, что случится в следующую секунду!..

Видящих иногда зовут и “телепатами”, хотя их способности не ограничиваются телепатией. Воздействие на нейроны в микроскопическом масштабе попахивает ещё и телекинезом… Но никто пока не понял, почему все они выглядят как морской коктейль.
Есть версия, что гены лапласианства сцеплены с древними участками ДНК. Которые связаны с тем, что зародыш человека похож сначала на зародыш рыбы, потом амфибии и так далее… Как это там называется...

– Онтогенез повторяет филогенез, – бросил Жаб, прочитав мои мысли. – Только это не совсем так…

Да какая разница. У некоторых эмбрионов пробуждаются эти самые сцепленные с рыбьими или жабьими телепатические гены, и зародыш перекашивает в сторону предыдущих эволюционных стадий. Ребёнок вырастает с внешними признаками амфибий или рыб. А то и вовсе моллюсков…

– Оракул скоро будет здесь… – прохрипел Жаб, словно очнувшись от транса. – Через несколько минут.

Едва он это сказал, бармен схватил меня за шею и прижал головой к стойке. Стоявшие за моей спиной телепаты в считанные мгновения скрутили нас. Жаба оттеснили в угол, я потерял его из виду. Меня же держали у стойки с заломанными назад руками двое змееподобных громил. Один из них залез в мой карман и вынул нож эм-двадцать-шестого.

– Да зачем это всё?! – всхлипнул я. – Вы меня уничтожили, от меня ничего не осталось! Я бродяга, ничтожество! Я не опасен!

Много лет назад мне пришлось несладко – из популярного музыканта, медийной личности и голоса поколения я превратился в пустое место. Стоило лишь сказать что-то про этих головоногих – дескать, они скоро поработят человечество… Я же тогда сидел на всяком дерьме, вот под кайфом в интервью и ляпнул. А люди боялись – я не говорил за всех! Но купленные медийщики быстро перехватили инициативу. Меня тут же затравили за нетолерантность, раздули скандал, забойкотировали... Хорошо хоть Жабик остался – он-то мои слова всерьёз не воспринял.

Но я уже семь лет как не выходил на сцену. Группа распалась, басист и ударник умерли от передоза (как написано в медицинском заключении), солист женился на Видящей. Я сначала играл на заказ богатым дядькам, скрипя зубами от унижения, потом и этот заработок кончился, когда я в приступе наркотической абстиненции исполнил «Русское поле экспериментов» на детском утреннике. Потом клиника реабилитации, сеансы групповой терапии, акции “лапласиане — тоже люди” и прочая хрень. В конце концов, начал жить как человек. Иногда даже заходил на сайт Оракула и получал там за небольшую плату скромные предсказания. И вот, вчера он поведал, что меня хотят убить.

– И ты уже понял, кто именно, – вкрадчиво шепнул мне на ухо бармен.

Дверь открылась. В кафе вошёл сам Оракул Головоногий Моллюск.

Скользкая сероватая кожа. Глазки с мутной плёнкой. Выросты на лице, похожие на щупальца. Огромная голова. Присоски на длинных гибких пальцах. И самый сильный в городе телепатический дар.

Это был не человек. Это был самый уродливый и жестокий из лапласиан – и самый влиятельный. Он знал всё о жизни города на месяц вперёд. Половиной важнейших персон он управлял буквально, другая половина была лояльна к нему. Неугодных Моллюск уничтожал. Все Видящие работали на него. Он всегда чуял, в какую сторону дует ветер, и умел не только подставлять паруса, но и строить ветряки.

Оракул оскалил мелкие зубки и заговорил гортанным булькающим голосом:

– Я ещё семь лет назад знал, что ты опасен. Знаешь, что бы случилось, если бы я не вмешался? Нас бы уничтожили. Люди и сейчас ещё боятся – а тогда ты стал бы голосом поколения. Первым ты бы убил своего друга. Через год ты пролез бы в политику и на нас можно было бы ставить крест, – Моллюск покачал головой, – Поэтому я и развалил твою карьеру.

Я вдруг почувствовал, как в ладонь скрученной за спиной руки что-то упёрлось. Попытался нащупать – прежде, чем пальцы узнали форму, я поспешил переключить мысли. Уж не знаю, поможет ли этот трюк против толпы телепатов, но не попытаться нельзя. Я сосредоточился на сожалении об утраченной популярности.

– Порабощение? Убийства силой мысли? – продолжал побулькивать Головоногий. – Да люди умеют убивать не хуже нас! Месяц назад я Увидел, как ты убиваешь меня. Снова ты, представляешь? Но теперь... я вижу твою смерть. Пришлось постараться: завлечь тебя предсказанием, подготовить таксиста, оставить подсказку, сбить с толку твоего дружка…
– Зачем? – выпалил я. – Почему не застрелить меня на улице? Похитить? Взорвать мне мозжечок, как вы обычно это делаете?
– Вот в этом и заключается сложность, – озадаченно сказал он. – Тебя кто-то защищал. Шестеро убийц не добрались до тебя. И никаких следов! Даже мне не удалось определить, кто «взорвал им мозжечок». Но теперь, когда здесь собрались все мои люди, мы можем закончить начатое и уничтожить мутанта.
– Что?
– Ты такой же мутант, как и мы. Но наоборот. Уникальный в своём роде. Ты невосприимчив к нашим воздействиям. Именно твоя неуязвимость сделала бы тебя диктатором – дело вовсе не в популярности. Тебя нельзя взять под контроль или выключить. Да, можно читать мысли – но что толку?

У меня пересохло в горле. Значит, я такой же, как и они. Что ж. Об этом лучше подумаю потом – а сейчас меня больше волнует настойчиво скребущая мне руку железка.

Я схватился за рукоять ножа пальцами скрученной руки. Бугай за моей спиной услужливо вложил мне её в ладонь и ослабил хватку на предплечье.

И тут я всё понял.

Едва я подался вперёд, змееподобные верзилы отпустили мои руки. В мутных глазах Моллюска мелькнул ужас, он открыл рот и, жидко булькнув, умер. Я лишь услышал щелчок и словно со стороны увидел всполох лезвия. На горле Оракула вспыхнула алая горизонтальная полоса разреза, и он забился в агонии, дёргая щупальцами.

Меня оглушили аплодисменты. Видящие ликовали. Я понял, что всё это значило. Они, избавившись от настоящего диктатора, могли больше не опасаться перейти дорогу этому спруту. Но...

– Но как?.. – я не мог толком сформулировать вопросы, мельтешащие в моей голове, и ждал, что Видящие ответят раньше, чем я скажу что-либо вслух.

Овации стихли. За моей спиной раздался сиплый голос бармена.

– Мы месяц готовили эту операцию. С тех пор, как Оракул Увидел свою смерть, мы начали выезжать за город, где он не мог нас достать, и договариваться о плане действий. А возвращаясь, усиленно думали о твоей смерти. Ты ведь знаешь – наличие множества телепатов в поле Видения создаёт помехи… А направленной волны мыслей полусотни Видящих хватило, чтобы пустить Оракула по ложному пути. Это был самый сложный заговор в истории человечества. Но слишком долго Моллюск держал нас за жабры, – он коротко усмехнулся. – Извини, что тобой манипулировали. Тебя специально держали в неведении, чтобы...
– Жаб тоже был причастен?
– Это я убивал киллеров, – признался возникший рядом Жаб. – В основном, я. Таксиста – тоже. Извини. Нас Моллюск не мог прочитать, а тебя – вполне. Мы ведь привыкли вести себя естественно, когда думаем… ну… не то, что думаем. Ну, ты понял, – он засмеялся.
– А как же моя неуязвимость? А как же травля...
– Неуязвимость – это правда. Травля… могла бы быть, – сухо сказал бармен. – Но всё обошлось. Когда мы…

Он осёкся.

– Теперь можно сказать, Эд, – со вздохом произнёс Жаб. – Когда мы рушили твою жизнь, мы обезопасили себя от одной угрозы. Когда Моллюск начал носиться с идеей твоего убийства, мы сделали из тебя самоисполняющееся пророчество – ну, и избавились от второй. Теперь Видящие могут жить спокойно и думать то, что думают. Да и городу пора немного стряхнуть с себя пыль.

Я пнул неподвижное тело Оракула. Голова моя была пуста. При всём желании эта толпа телепатов не могла ничего прочитать в ней. Хотя запоздалая мысль догнала меня при взгляде на обмякшие щупальца.

– Мне придётся скрываться? И как прятать тело?

Эд перегнулся через стойку, глядя на труп Моллюска. Некоторое время он хмурил брови, а потом ответил:

– Скрываться какое-то время придётся, пока мы всё не уладим, – и подумав ещё пару секунд, загадочно ухмыльнулся: – Ты, кстати, не хочешь отведать паэльи?..

Группа автора: Берлога Сордо
Поддержать автора можно здесь: 5469 5100 1242 9958