5 вопросов. 5 ответов. Марина Москвина

Концовку какого известного романа вы хотели бы изменить?

• Есть такая притча: бедняк под гнетом своих невзгод воззвал к небесам: «Господи, всю жизнь я служу тебе верой и правдой, неужели нельзя хоть чуточку изменить мою жизнь?» И услышал в ответ: «Для этого придется изменить весь мир со дня его Сотворения!» На свете столько глубоких причин, незримых импульсов, неумолимых связей, - такая сила Судьбы и расположения звезд, - одно понимание этого враз лишит тебя желания что-либо менять и в жизни, и в литературе… Хотя, когда я дочитывала «Белую Голубку Кордовы» Дины Рубиной, мелькнула такая мысль: «Зря Дина в конце романа лишила жизни столь одаренного, блистательного, авантюрного героя. Читателю стресс, и сама слегла с гипертоническим кризом…». Душа моя алчет милосердия – и в жизни, и в литературе. Но автор – тот же демиург, и кто мы такие, чтобы вмешиваться в законы сотворенного им мира?

Характер какого из ваших персонажей более всего похож на ваш? Кого из них вы бы назвали своим альтер эго?

• Наверно, каждая моя книга – это очередная глава поразительного мифа, которым является моя жизнь. Тут есть что-то мнимо автобиографическое, пронизанное фантазией, и напрочь преодолевающее реальность. Это и Люся Мишадоттер из «Гения безответной любви», и жена художника Иннокентия из «Романа с Луной», и Рая из Рая из нового романа «Три стороны камня», которая отправляется в путь по стершимся следам учителя – на первый взгляд в прошлое, а на самом деле в неведомые миры, где переплетается вечность и повседневность, реальное и фантастическое, смех и печаль. Этот лирический герой – человек наиболее мне знакомый. Даже в эпосе о моих лучезарных предках «Крио» он незримо парит над пространствами и временами, когда его и в проекте-то не было. Ибо все, что меня интересует – это великая тайна жизни. Моей жизни, понимаете? Я пытаюсь узнать, кто я на самом деле, свою настоящую природу, которая полна пыла и влечения и распространяет свое сияние на все, что ни попадя.

Недавняя отличная прочитанная книга.

• С книжных ярмарок Петербурга, Архангельска и Владимира привезла несколько книжек, читаю их, не спеша, малыми дозами, вкушая, как изысканное лакомство. «8 тетрадей жизни» Тонино Гуэрры, где поэт странствует среди островов своей памяти в потоке образов и метафор, где все рядом – запах пригоревших оладий, шум сухой листвы, муравей в лабиринте мирового ковра, и вспоминаю, как встретилась с Тонино в театре на Таганке у Юрия Любимова на премьере спектакля «Поэты Серебряного века». «Искусство видеть» американского искусствоведа Лэнса Эсплунда – увлекательнейшее погружение в современное искусство, чем-то похожее на книгу Леонида Тишкова «Как стать гениальным художником, не имея ни капли таланта». И прижимаю к сердцу Володина «Записки нетрезвого человека», там каждое слово излучает свет и тепло, как его песни, стихи пьесы.

Бегите, девушки, бегите,

А не снесете головы –

Хотя бы память сохраните,

Как весело бежали вы.

О чём или о ком, с вашей точки зрения, написано мало книг?

• В АСТ в редакции Елены Шубиной вышла книжка о Фазиле Искандере. Большая, хорошо изданная, с фотографиями. Там и исследования его творчества, цитаты литературоведов, свободная беседа авторов. А я смотрю и думаю – как было бы правильно и справедливо издать книгу о еще одном выдающемся писателе из Абхазии, пережившем войну, ушедшем в расцвете сил и таланта, не дожив до пятидесяти. Это удивительный прозаик и поэт Даур Зантария, о котором Андрей Битов писал: «Казалось после Искандера в абхазо-русской прозе делать нечего. Даур нашел путь, продолжение которого сулило мировую мощь. Его крупные вещи не только талантливы, но и гениальны, настолько в них выражен новый жанр – органичный сплав эпоса и хроники, фольклора и летописи…» В журнальном зале можно прочитать его роман «Золотое колесо» - о том, как зарождается война на кончике пера историка, и как амбиции политиков могут столкнуть народы. При этом его проза – чистая поэзия, карнавальное шествие потрясающих типов, пронзительных, живописных, влюбленных, коварных, там оборотни и русалки, и романтический бандит, мудрые старцы и незадачливые миротворцы… Книгу «Колхидский странник», которая вышла в издательстве «У-Фактория» Даура и о Дауре уже днем с огнем не найти, а давно пора бы его переиздать.

Какие ассоциации вызывают у вас слова «Южно-Уральская книжная ярмарка #РыжийФест»?

• Урал – родина замечательных писателей, художников и музыкантов, мой муж Леня Тишков – художник, мифотворец, поэт и прозаик родился на Урале в маленьком городке Нижние Серги, который вечно воспевает в своих произведениях. Недавно в издательстве НЛО вышла его книга «Взгляни на дом свой», это поэма, песнь, роман, роман-фантазия, воспоминания и предвидение. Челябинск неразрывно связан у меня с нашим другом музыкантом Львом Гутовским – неуемным авангардистом, которому слышна музыка сфер. А Рыжий-фест – это память, дань и даже гимн поэту Борису Рыжему – «Оправдание жизни».

Клочок земли под синим небом

Не приторный и чистый воздух.

И на губах, как крошки хлеба,

Глаза небес: огни и звезды.