О МОЕЙ АМБИЦИОЗНОСТИ И ВЫСОКОМЕРИИ

«– Да редактор, я же говорю, редактор. […] Он смотрел на меня так, как будто у меня щека была раздута флюсом, как-то косился в угол и даже сконфуженно хихикнул. Он без нужды мял манускрипт и крякал. Вопросы, которые он мне задавал, показались мне сумасшедшими. Не говоря ничего по существу романа, он спрашивал меня о том, кто я таков и откуда я взялся, давно ли пишу и почему обо мне ничего не было слышно раньше, и даже задал, с моей точки зрения, совсем идиотский вопрос: кто это меня надоумил сочинить роман на такую странную тему?»

М. Булгаков. Мастер и Маргарита

На протяжении уже довольно долгой истории возникновения, сложения и распространения АУТЕНТИЗМА было сравнительно мало откровенных нападок как на это моё творение, так и выпадов в мою сторону. Хотя они, естественно, были – порой забавные, порой даже весьма злобные. Но как-либо реагировать на них не было нужды. – Сам факт моего существования по сию пору остаётся мало кому известным, так что появление любой критики, нападок и выпадов – это фактически реклама. Я же издавна придерживаюсь поговорки: «Собака лает – караван идёт…». Однако за весь срок сложения аутентизма, – этой полномасштабной идеологической системы (особого мировоззрения), – противников набралось уже достаточно для того, чтобы попытаться как-то скорректировать возможные негативные последствия их публичного словоблудия и наскоков. При этом вступать в какую-либо дискуссию нет ни оснований, ни повода. А вот несколько обелить собственную персону со стороны «инкриминируемых» мне качеств полагаю приспело. К тому же теперь уже вполне очевидно, какие именно качества избраны очернителями: высокомерие и амбициозность (честолюбие, тщеславие). Вот по поводу этих, приписываемых мне «достоинств», я и вознамерился кое-что разъяснить.

«Что это ты возомнил о себе – будто можешь критиковать ГЕНИЯ?..»

Да, я никогда не был склонен занижать самооценку, а завышать её не было причин. Так дело обстояло уже в подростковом и юношеском возрасте. Вспоминается история моего расхождения по некоторым социально-политическим вопросам с отцом. В детском возрасте я, как любой другой ребёнок, принимал точку зрения родителей без какой-либо критики. При этом авторитет отца был вполне твердым. А, надо заметить, мои родители были людьми не просто коммунистического склада, но всей душой приверженные существующему общественному строю. И вот по ходу естественной психологической эмансипации от родителей в подростковом возрасте, я обнаружил, что для отца И.В. Сталин – кумир, то есть существо, стоящее гораздо выше него… Одного этого было достаточно, чтобы сам батяня перестал быть для меня полным авторитетом. Моя «оппозиционность» была, безусловно, подогрета тем обстоятельством, что и моё детство, и взросление пришлись на годы развенчания культа Иосифа Виссарионовича. В 9-10-м классах школы я из любопытства ознакомился с рядом оказавшихся под рукой произведений И.В. и в частности с его «гениальной» статьёй, посвящённой языкознанию «Относительно марксизма в языкознании» (И. Сталин. Марксизм и вопросы языкознания. Госполитиздат, 1953 г.). Чуть позже, листая довольно толстую книгу (сборник академических статей) «ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ в свете трудов И.В. СТАЛИНА», обнаружил, что все-то труды И.В. по данному вопросу фактически сводятся к означенной выше статье. Фразеология книги с бессчётным количеством цитат из этой статьи произвела отвратительное впечатление. Своё мнение я высказал отцу, на что он едко заметил приблизительно следующее: «Что это ты возомнил о себе – будто можешь критиковать ГЕНИЯ…». Я же вовсе даже не Сталина критиковал, а манеру сочинения «научных» статей апологетами, когда то или иное утверждение гения или просто его мнение принимается за конечную истину и используется в качестве основного научного аргумента. А основания сомневаться в истинности некоторых утверждений И.В. у меня появились. Этот опыт предопределил на всю жизнь моё критическое отношение к любым авторитетам. Но такое отношение предполагает постановку себя в положение равного с тем лицом, суждения которого надлежит перепроверить и оценить. Так вот, есть, разумеется, области специальных знаний, в которых я не компетентен, но в тех областях, где мне приходилось всё обдумывать и образования на это хватает, я нахожусь наравне с другими исследователями этих сфер, каким бы высоким ни был их статус в глазах общественности. Скрывать такое положение нет причины, а если оно очевидно, это едва ли признак высокомерия.

О моей манере глумиться над «идолопоклонниками»

Полагаю, полезным будет указать ещё на присущую мне манеру глумиться над людьми, поклоняющимися тем или иным кумирам: в таком случае я ставлю себя наравне с идолом и без околичностей заявляю его поклонникам о своём равенстве с ним. – Они, бедолаги, думают, что это дань моему честолюбию, тщеславию… А я просто терпеть не могу бездумного идолопоклонства и очень рад, если могу кому-нибудь помочь избавиться от него… Это относится и к авторитетам в науке… Последнее время, стараясь сблизить аутентизм и марксизм, я уже слышу: «Да кто Вы такой, да что такое этот ваш аутентизм?!.. Вы просто хотите примазаться к Марксу, Ленину, Сталину…». На что я, глумясь, безапелляционно заявляю: «Аутентизм – МИРОВОЗЗРЕНИЕ ГРЯДУЩЕЙ ФОРМАЦИИ ПЛАНЕТАРНОГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА!..». Проверьте, имею ли я основания ставить себя в один ряд с этими «великанами мысли»?.. Для этого, правда, Вам надо будет с головой погрузиться в глубины созданной мной полномасштабной идеологической системы, и, значит, – в глубины Универсума, а там встать рядом со мной… – Валите, господа, товарищи – Бог в помощь!..

«В плену амбиций»

Вот забавная история почти сорокалетней давности, иллюстрирующая ложное восприятие окружающими моей не вполне обычной натуры. В то время, – а это был канун пресловутой горбачёвской перестройки, – я в свободное от работы время руководил Клубом Психической Культуры «МИР», который продолжал дело Студии Психической Культуры, существовавшей в Ленинграде с начала 80-х. Занятия психической культурой довольно естественным образом привели небольшое сообщество сплотившихся вокруг меня искателей здорового образа жизни и истины к заострению гражданской позиции. Тогда подобная позиция означала критическое отношение к начавшему трещать по всем швам общественному устройству, в котором всем заправляла Коммунистическая Партия (КПСС). И вот в какой-то момент я стал достаточно откровенно высказываться на сей счёт. Спустя небольшой срок, в газете «Вечерний Ленинград» (одна из главных газет) появилась статейка под названием «В плену амбиций», из которой читатели должны были узнать, что я – человек крайне амбициозный, ибо позволил себе критиковать существующий общественный строй… Дело этим не ограничилось – меня вызвали, как говорится, «на ковёр», – в районный комитет КПСС, чтобы устроить «головомойку». В райком я явился, но устроить мне «головомойку» не удалось. – На вопрос неприветливой женщины (бывшей тогда руководителем районного отделения КПСС), – дескать, что это я позволяю себе публично критиковать высшее руководство, – я задал встречный вопрос: какое ей дело до этого – что считаю нужным, то и делаю… Она просто обалдела от такой «непочтительности» к партийному руководству… А я указал ей на то, что не являюсь членом КПСС и потому не считаю нужным выслушивать её назидания, дескать, правящая партия не есть орган власти, а я правомочный гражданин с теми же правами, что и у неё... Направляясь к выходу, слышал, как она громко шипела мне вслед: амбициозный наглец… Потом были административные разборки, Клуб закрыли, но он продолжал существовать в качестве «неформального объединения», ан это уже о другом… Как видите, моя амбициозность имеет давнюю историю… Да, эта «партийная девушка», конечно, не К. Маркс и не вполне И. Сталин, но линия моего поведения относительно них, безусловно, одна…