Беседа о «Конане», часть 2

Источник: https://shuppatsu-ten.livejournal.com/7049.html

Часть 1: https://vk.com/@studio.ghibli-beseda-o-konane-chast-1

«Мы снова встретились!» — интервьюер Ёко Томидзава, карманное издание из серии «Библиотека журнала „Анимейдж“», 31 октября 1983 г.

Как создавался Конан

Ё.Т. Господин Миядзаки, для вас Конан — идеальный мальчишка? Вы создавали его таким, каким сами хотели бы быть?

Х.М. Сложный вопрос. Я действительно люблю персонажей-мальчишек как Конан. Они заставляют задуматься о том, в каком возрасте дети начинают воображать себя героями своих фантазий. Мне кажется, что мальчишки начинают видеть себя героями приключений вроде спасения принцесс, когда им исполняется одиннадцать, поэтому я сделал Конана одиннадцатилетним. Конечно, всё это условности. Когда моему сыну исполнилось двенадцать, я говорил ему, что и Конану тоже двенадцать. Я лишь хотел выразить в такой форме детские надежды и мечты. В реальности дети взрослеют, но даже Лана порой ведёт себя как взрослая, а порой — как ребёнок, но мне кажется, что для мультфильма это нормально.

Ё.Т. Похоже, любая девочка, которая смотрела сериал про Конана, скажет вам, что он идеальный мужчина — всегда такой вежливый и добрый.

Х.М. Мне кажется, так думают все. Ведь мы все хотели бы встретить человека, который ради нас старался бы изо всех сил и был бы по-настоящему добр к нам, разве нет? Я думаю, так. Я сейчас говорю не о клятве верности и совместной жизни до конца дней — это вопрос из совершенно иной области. Хорошо, конечно, что есть девушки, которые могут свести мужчин с ума и заставить их стать такими обходительными. Но таких мало, и лучше, чтобы подобные явления ограничивались страстным увлечением. Всё это напоминает мир, запечатлённый в «Мальчике-короле»[9], правда? Эх, до чего прекрасны были дни, когда подобное сходило с рук.

Конан — не супермен, он обычный ребёнок, который думает о том, как жить радостно и весело. Но люди — сложные создания. И в случае с Конаном справедливо то, что условия, в которых он живёт, усиливают некоторые его стороны. Он не ищет приключений, он просто всеми силами старается выжить в условиях, в которых оказался. Конан видит мир глазами Ланы, а Лана видит мир глазами доктора Лао. В итоге Конан становится воплощением самого важного в мире, в котором живёт. И хотя он не выражает этого буквально, он становится воплощением живучести, решительного духа и понимания окружающих — всего того, что нужно в его мире. Лично мне нравится мысль, что под влиянием безмолвного участия Конана Джимси становится счастливее, Дайс стремится стать человечнее, а Монсли меняется.

Есть мнение, что Конан — чересчур хороший мальчик, но для меня он не простодушный и беспечный, а такой, как в 23 серии, где на его глазах взрывается летательный аппарат: он не кричит «Получилось! — наоборот, он чувствует ответственность за гибель других людей. Даже если он злится, в нём нет склонности к убийству. И когда тонула канонерка, я не хотел, чтобы он кричал «Ура!». Возможно, это справедливо лишь в отношении этого сериала, но даже если зрители в такой момент были готовы воскликнуть «Молодец! Поделом им!», для него слова «Ура! Банзай!» здесь были бы совершенно неуместны. Я уверен, что кто-то осудит это и заявит, что Конан чрезмерно добрый и недостаточно активный персонаж, но по мне, будь он другим, он попросту не выжил бы. Он типичный герой приключенческих историй и мультфильмов. Так что мне не нравится зритель, который заявляет, что он «чересчур хороший» — так и подмывает спросить: «Так тебе подавай плохих детей?» Я знаю, что нам не всегда удавалось правильно выразить разные настроения и стороны характера Конана, но всё равно я считаю, что в таком сюжете вполне нормально показать по-настоящему хорошего и приятного парня. Взять современное аниме про боевых роботов, так герой там обычно парень в возрасте между отрочеством и юностью, и когда к нему с объяснениями обращается командир или учёный, тот дерзко бросает ему «Сам знаю!», как будто сын в переходном возрасте отвечает отцу. Так и хочется сказать «Чего?!» и влепить ему затрещину. По мне, таких сопляков просто нельзя делать главными героями.

Симпатия к Лане

Ё.Т. Господин Миядзаки, что вы думаете о Лане? Мне кажется, для вас она — идеальная героиня, это особенно проявляется в восьмой серии.

Х.М. Я думаю, в восьмой серии слишком сильно раскрываются мои собственные чувства. Я всё сделал так, как хотел — когда я работал с Паку-саном, мне этого никогда не удавалось. Конечно, меня критиковали за то, что я переборщил. Сначала, написав сценарий, я подумал, что такое стыдно снимать. Но к пятой и шестой серии я стал всё больше увлекаться Ланой и благодаря этому смог продолжить. Ничего не получилось бы, если бы я не испытывал к ней подобных чувств. Если взять подводные сцены, то оказывается, что они в точности повторяют сюжет манги, которую я нарисовал ещё в студенческие годы — я пятнадцать лет о ней не вспоминал. Даже смена кадров была такая же, единственная разница в том, что вместо судна на подводных крыльях на горизонте появлялась канонерка.

Однако в конечном счёте я разобрался в чувствах к Лане. Я создавал её для себя, но к середине сериала понял, что она связана с Конаном. Мой интерес к ней стал угасать. Как-никак, всё это выдумка. Когда тонет корабль, на нём не может быть одной-единственной безопасной каюты — после взрыва затопило бы и её, но мне нравятся такие условности: (в одиннадцатой серии) Конан забирается в летательный аппарат и передаёт свои пожитки Лане, та принимает их и не говорит ему ничего, кроме «Да!»; и когда (в двадцать третьей серии) Конан запрыгивает на летательный аппарат и говорит «Открой!», Лана открывает, снова говоря «Да!»

Я думаю, что в книге у Ланы был такой характер, что она наверняка захотела бы одну из швейных машинок, которые приносит Дайс — вручную она бы не стала шить. Но таким людям в будущем не место.

Ё.Т. Так она поэтому переодевается на Хай-Харборе и принимается за шитьё?

Х.М. Я хотел, чтобы она переоделась в любом случае. Потому что та Лана, что была на пшеничном поле, — истинная Лана. О той серии (четырнадцатой) отзывались не лучшим образом, но она мне нравится. Как-никак, там была Лана — та самая, к которой я так привязался.

Ё.Т. И когда она отправляется на остров Ремнант, на ней та же самая одежда, так?

Х.М. Так и есть. Но некоторые заявили, что в ней она смахивает на селянку — при том, что я сказал нашему колористу уделить особое внимание одежде. Кстати, ей понравилось, как на Джимси смотрятся момпэ[4], потому что они тогда как раз вошли в моду. Это был мимолётный миг освобождения, и я хотел запечатлеть эту свободу... Разве вы никогда не чувствовали себя ошеломлённой подобно мальчишке, одолеваемом комплексами, перед которым внезапно на велосипеде проезжает девушка в белой шляпе и длинной юбке? Это чувство оцепенения, невероятного желания и досады, осознания существования иного мира вне вашей досягаемости — я помню его по начальной и средней школе и с радостью сам бежал бы, неся девочку на руках. Вот такой я бесстыдник.

Ё.Т. Возможно, вы проявили подобные чувства в начале сериала, где Монсли специально переодевается ради велосипедной прогулки по пристани Индастрии.

Х.М. К ней я в тот момент таких чувств точно не испытывал [смеётся]. В характере Ланы изначально было что-то мрачное, она искренне переживала за доктора, но внезапно Конан поднимает её над головой и начинает бежать. В этот миг становится ясно, что она всегда была жизнерадостной девочкой, эта черта проявляется в ней благодаря Конану. Для Ланы Конан — пришелец из другого измерения, и она меняется именно из-за его внезапного поступка.

Лана разрывается между чувствами к доктору и чувствами к Конану — двоим мужчинам в её окружении. С Конаном она улыбчивая, но при этом она всё равно беспокоится о докторе Лао. Но по-настоящему она счастлива, когда они оба рядом с ней. В 11 серии она вообще ведёт себя как ребёнок, поэтому это выглядит почти что глупо. Но когда двери Треугольной Башни отворяются, и все подземные жители оказываются на свободе, из-за привязанности к доктору Лао сердце Ланы захлопывается, и она больше не слышит голос Конана. Лана сама осознаёт, что происходит и что нужно предпринять, но она не в состоянии этого сделать. Доктор Лао понимает это и у него нет другого выбора, кроме как сказать ей, что она должна оставить его и следовать за Конаном. Это привело меня к мысли, что Лао обязательно должен умереть. Слова «Конан никогда не оставил бы их!»[11] служат доказательством того, что Лана начинает постепенно отдаляться от своего деда. Но комплекс привязанности не даст Лане полностью стать свободной, если доктор не умрёт. Я думаю, что и Конан знал об этом, поэтому когда он подхватывал Лану на башне танка (в восьмой серии), он наверняка был ужасно зал на этого самого доктора Лао.

Взять того же Мао Цзэдуна или прочих негодяев, которые намеревались изменить историю, — думаю, доктор Лао такой же негодяй.

Он знал, что был в ответе за гибель былого мира, и жил, сгорая со стыда, но пытаясь проложить путь новому поколению. Но если бы люди Индастрии не нашли в себе силы бороться за свободу, если бы Люк и другие не восстали ради побега из подземелья и начала новой жизни, Лао бросил бы их тонуть в океане. В нём есть эта бездушность, и в определённой ситуации Лао принёс бы Лану в жертву. Так что я не думаю, что он гуманист. Мне не нужны были гуманисты в сюжете.

При захвате заложников или угрозах невинным люди часто отступают, даже не подумав о последствиях. Как в «Гамере»[12] — два мальчика взяты в заложники, и поэтому оборонительные силы Земли сдаются, да? Я думаю, что подобное совершенно недопустимо. Мне нравятся люди, которые ни за что не склоняются и не отступают. Это может быть кто угодно, в том числе главные героини. Когда на Конана был наставлен клеймитель, Лана вполне могла соврать, заявив, что будет сотрудничать. Но будучи не такой извращённой миром, как мы, а исключительно честной девочкой, она не только попыталась бы выбраться из заварушки, но и нашла бы в себе силы постоять за себя и ни за что не сдаваться. Если бы она была неспособна себя защитить, я бы не сделал её героиней.

Монсли и Дайс

Ё.Т. Мне понятна ваша привязанность к Лане, но ближе к концу вы начинаете уделять больше внимания Монсли.

Х.М. Мы называли это «эмоциональной анимацией». Мне следовало более спокойно рассчитать, что я хочу выразить, как режиссёр сериала, но мной движут эмоции. Без них я не могу выполнить работу. Герои затягивают меня, мне становится их жалко. Монсли находилась в таком печальном положении, что я едва сдерживал слёзы. Вот я и подумал, что обязан что-то сделать, чтобы помочь ей. А пытаясь помочь ей, я почувствовал, чтобы было бы здорово, если бы она влюбилась в Конана, но у нас уже была Лана, так что такой вариант не сработал бы. И тут я пришёл к выводу, что она может выйти замуж за Дайса, и вот тут-то меня осенило. Проще говоря, она превратилась бы в обычную женщину. Мне нравятся женщины, как Монсли. Они выглядят упорными и сильными, но на самом деле они просто ждут кого-то, кто заставил бы их измениться. Когда я вижу таких дам, мне так и хочется сказать им что-нибудь нежное. Я не думаю, что они меняются, оставаясь при этом упорными, скорее уж в какой-то момент они понимают, что пора отказаться от упорства. Но чтобы они поняли, что это время пришло и им пора измениться, в их жизни должен появиться кто-то, кто поймёт, почему они так упорствуют, но его задача не выяснять конкретную причину этого упорства, а понять, что кроется в самой сути их существования. Возможно, это позволит им разрушить их собственный барьер... Это же не Дайс разрушил его.

Ё.Т. Вы с самого начала задумали, что ей будет свойственен инфантилизм?

Х.М. Не вижу смысла раскрывать секрет, но я и правда думаю, что Монсли всё забыла. Люди склонны забывать то, что они не хотят вспоминать. Но когда Монсли видит зелень на Хай-Харборе, она приходит в уныние, думая о том, что канонерка затонула; она вспоминает, что её спас экипаж канонерки, и, похоже, вспоминает своё детство.

Ё.Т. Расскажите о женитьбе Монсли и Дайса.

Х.М. Сначала это была просто шутка, но когда возникла эта идея, я подумал, что это может быть интересно, но потом я понял, что мне придётся заставить Монсли думать, что Дайс — возможно, сравнительно добрый человек. А в его случае это серьёзная проблема. Нам пришлось показать, как постепенно проявляются его лучшие качества, но в итоге всё получилось довольно хорошо. Когда Монсли становится больше похожа на обычную женщину, избавляясь от постоянно терзавшего её напряжения, и ей больше нет нужны постоянно сдерживать себя, она становится способна иначе взглянуть на то, что прежде казалось ей невероятно глупым. Дайс — круглый дурак, и поначалу Монсли так и называла его: «дурак» или «больной», и намеренно создавала ситуации, чтобы Дайс соответствовал этому, но по мере того, как она обзывала его, смысл этих слов для неё начал меняться. В итоге её взгляд на вещи изменился.

Я думаю, что то, как Дайс трясётся над своим кораблём, идёт ему на пользу. Вероятно, Монсли тронута тем фактом, что он не намерен отказаться от своего корабля, особенно его заявлением о том, что "морской волк умрёт в небе", и когда он решает остаться, она, похоже, замечает в нём что-то хорошее. Но таскай он её на спине, он отколол бы шутку про то, что она тяжелее Ланы, и пусть в этом проявляется его скверная сторона, тут уж ничего не поделаешь. Я думаю, что то, что Монсли готова без проблем примириться с этим, говорит о том, что она способна отказаться от своего упрямства. И для неё возможность стать обычным человеком является своего рода избавлением.

Я мог бы сделать так, что в конце Монсли бросила бы Дайса, но тогда мне было бы его очень жалко, ведь у всех кроме него уже были дети. На свадьбе Дайс поначалу сомневается, не совершает ли он нелепый поступок, затем решает, что всё хорошо, но спустя миг он уже уверен, что совершил глупость. Кто-то говорил, что Дайс должен до конца быть самим собой, хотя я считаю, что его поступок вполне соответствует его характеру. Глядя на Монсли он внезапно становится серьёзным и даже начинает выглядеть галантным, хотя в такой момент в любом просматривалась бы толика галантности. И всё же подметив поблизости другую красавицу, он решил бы тайком приударить за ней. Такой уж он человек. Вот почему он принял такое серьёзное выражение лица. А зрители, которые этого не поняли, будут гадать, чего это вдруг в конце Дайс стал таким серьёзным. Я думаю, что они и не поняли. Некоторые мои коллеги считали, что Дайс не достоин такой умной и ловкой женщины как Монсли. Женщинам, как правило, не нравятся такие неискренние мужчины, но его характер поймут лукавые притворщики средних лет. Дайс живёт беспечно, но он профессиональный моряк, и его сноровка и талант проявляются только когда он управляет «Барракудой», в такие моменты он серьёзен, а его характер раскрывается в полной мере. Изначально он планировался злодеем и даже до возвращения в финале на Хай-Харбор старался бы добиться любви Ланы, но такой вздорный человек как Дайс не в состоянии любить одну и ту же женщину и неустанно следовать за ней.

Лепка

Х.М. Как я уже говорил, я не могу могу работать, не симпатизируя своим героям. Это справедливо и для Лепки.

Ё.Т. Даже для Лепки?

Х.М. Хотя Дайс нас вполне устраивал в качестве злодея, он ушёл с этой роли, и у нас не осталось другого выбора. Конечно, в запасе могло бы быть полно злодеев — как говорится, «с морского берега могут исчезнуть все песчинки»[13] — но сюжет был задуман так, что с поражением Лепки не оставалось никого. А бедный Лепка начал сходить с ума. Он был одинок и предоставлен самому себе. Атомный реактор был изношен, канонерка ушла в плаванье и не вернулась, еды не было, а жители подземелья начали что-то замышлять. Тут бы любой свихнулся. Вероятно, он был не единственным, кто ходил тут и там и выжигал на лбах у жителей клеймо. Честно говоря, он просто уже не понимал, что происходит. Мне нравится эффект катарсиса. Если бы он ещё хоть раз сказал «Не паникуй!», сериал превратился бы в сущую мангу, и тогда я бы ни за что не смог его убить. Даже если бы ему, летая на «Гиганте», удалось захватить мир, его владения ограничились бы Хай-Харбором и Пласчиповым островом. И он хотел править этим! [смеётся] Ведь сделать-то он мог не так уж много: его идеи свелись бы к сбору урожая силами военных, постройке дачи и розыску уцелевших где-нибудь ещё. Он не собирался подчинить себе весь мир, каким мы его знаем, или снова уничтожить его. Скорее уж он хотел найти женщину, которая полюбила бы его; но похоже, Монсли то ли больше не привлекала его, то ли бросила сама. Какие только нелепые слухи не ходили о нём в нашей команде, поговаривали даже, что он гомосексуалист — до того у него был мерзкий взгляд [смеётся].

Ё.Т. Они думали о нём и Дайсе? [смеётся]

Х.М. А может о том, что он закрутит с Территом [смеётся].

Ё.Т. Я думала, что «Гигант» вступит в бой хотя бы ещё в одной серии.

Х.М. Но тогда мне пришлось бы что-то придумать, чтобы Лепка оправдался. Но ведь если бы он ещё хоть раз сказал «Не паникуй!», то стал бы персонажем, которого я бы уже не смог убить.

Ё.Т. Понятно. Видимо, скажи он это ещё хоть раз, и люди перестали бы его ненавидеть.

Х.М. Да-да. При этом нашлись и те, кто нёс всякую чушь о том, что Лепка выжил, раньше других прибыл на остров Ремнант и даже успел поселиться в ракетной хижине. Моя особенность в том, что если бы я не смог дольше сохранять хладнокровие, то и не смог бы его убить. Но тогда всё, что было сделано в сериале к этому моменту, потеряло бы всякий смысл. Поэтому я подумал, что нельзя давать волю собственным пристрастиям. Честно говоря, у меня не получаются плохие персонажи. Вместо них выходят по натуре хорошие люди. Я старался, чтобы в случае с ним не получилось то же самое, но даже в костюме он выглядит лишь как подлый бюрократ. Поэтому он одевается в полевую форму, физически развит и у него широкая грудная клетка — так я постарался придать ему немного скверный вид. Я думаю, что если персонаж будет носиться как ошпаренный, то зрители отнесутся к нему снисходительно и им вообще будет плевать на его облик.

Эффект катарсиса в мультфильмах

Ё.Т. Хотелось бы, чтобы вы рассказали об эффекте катарсиса, который вы недавно упомянули.

Х.М. Он мне очень нравится. Взять хотя бы такого злого персонажа как Хильда в «Принце Севера». В душе у неё что-то меняется, и к концу фильма она на краю гибели после нападения Снежных волков. Если бы не эта перемена, думаю, её никто бы не простил. Когда злодей становится поистине весёлым персонажем или когда противный тип становится добродушным парнем — вот в таких трансформациях и проявляется эффект катарсиса. Очищение может происходить в различных ситуациях. К примеру, в какой-то миг Монсли хочет умереть. Когда она отказывается от жизни среди железа и пластика и решает, что хочет жить среди зелени, вот тогда, я думаю, она проходит это очищение. И только когда Дайс отказывается от своей одержимости «Барракудой», он впервые обретает «Барракуду» истинную. Однако когда начинаешь пояснять всё это, слова начинают звучать банально.

Сюжет заканчивается тем, что все становятся невинными. Я думаю, так они прокладывают себе путь в будущее. Все персонажи молодеют... Джимси в конце совсем ребёнок, не то что в начале, да и Лана в последней серии становится такой же, Дайс полностью меняется, а Монсли молодеет. Я думаю, что все становятся моложе. Говорят, что персонажи растут над собой, хотя я думаю, что в случае с мультфильмами они делают это не для того, чтобы научиться говорить громкие слова, а для того, чтобы освободиться от оков — сам-то я хотел бы увидеть именно это. Их всех обычно что-то тяготит, какой-то комплекс, да? Взять хотя бы Лану — она смогла прилететь к Конану, когда осознала, что искренне желает быть с ним, а не с дедом. Но при этом её уважение и любовь к Лао становятся лишь сильнее.

Я думаю, что после просмотра мультфильма зрители должны почувствовать себя свободными, и что его герои тоже должны почувствовать эту свободу. Мне нравится, когда в конце герои становятся невинными.

Больше всего меня бесит то, что в современных мультсериалах (по крайней мере тех, что я видел) напрочь отсутствует эффект катарсиса. Я терпеть этого не могу. Я думаю, что в них нет никакого уважения к человечеству. Люди там могут измениться только при условии, что они этого хотят. Ужасна мысль, что придётся пытаться изменить людей, которые не в состоянии измениться, вот я и не пытаюсь. Сначала я хотел сделать Монсли тётушкой около 35 лет, как и в книге. Я даже думал изобразить её со впалыми щеками, нервным характером и седыми волосами. Но когда дошло до рисования раскадровок, оказалось, что в сюжете нет ни одной молодой женщины, поэтому красивая девушка будет кстати: «Сделаем её красивой девушкой!» Я думаю, именно поэтому мы в итоге смогли спасти её. Будь она дамой в годах, даровать ей спасение её было бы куда сложнее. Монсли хотела измениться с самого начала, она старалась это сделать. Поэтому чтобы измениться, ей нужна была лишь удобная возможность, и я думаю, что она смогла это сделать, потому что в глубине души она всегда жаждала освобождения.

Что до вопроса, почему Конан такой хороший мальчик, так он, я думаю, от природы здоровый человек. Я честно верю, что есть такие люди. И всё же очень может быть, что он стал бы кем-то вроде Орло. Честно говоря, я не знаю, почему Орло изменился. У людей вроде него порой вся жизнь наперекосяк. Но я не хотел бросать его в такой ситуации, поэтому в конце он вместе со стариком Гуллом готовит фейерверки — это намёк на то, что Гулл, похоже, положил немало усилий на то, чтобы юный хулиган исправился и даже запустил вместе с ним ракеты. Я думал создать беззаботную обстановку. Серьёзные сцены можно делать бесконечно, поэтому хотелось показать что-то менее напряжённое. Пусть это не особо правдоподобно, но можно же потешиться иллюзиями?

Сцены погонь в мультфильмах можно сделать, только максимально упростив действия персонажей. Пока остаются загадки и проблемы, с которыми нужно разобраться, и женщины, которых нужно спасти, настоящую сцену погони сделать не получится. Вот когда все герои освобождены и отношения между ними чётко определены, когда плохие парни однозначно предстают злодеями и известно, кого нужно победить, тогда можно дать себе волю. В случае с «Конаном» у нас ушла уйма времени, прежде чем мы достигли точки, когда смогли сделать это, ни о чём не беспокоясь, потому что фильм завязан на последствиях последней войны.

Если абстрагироваться от любви к людям, то по-моему, все мужчины в какой-то мере восторгаются женщинами. Лично мне не нравятся распутные женщины вроде Фудзико Минэ из «Люпена III», но если довелось заметить в них что-то невинно чарующее, то удаётся углядеть и настоящую женщину. Здесь всё зависит от того, как открывается эта чарующая сторона. Можно подумать «что за ужасная женщина!», но если вдруг откроется что-то очаровательное, то даже влюбиться. Вот он, тот самый эффект катарсиса.

Я бы хотел создать что-то вроде «Красавицы и чудовища». Речь идёт не о дословной экранизации — я бы сосредоточился на чудовище. Я хотел бы создать фильм, где обезображенный персонаж посвящает себя чему-то и тем самым проходит процесс очищения и меняется, так что в конце он становится тем, кого мы изначально хотели бы видеть.

Изначально среди свойств анимации была передача не только движений, но — иногда — и душевных изменений. Но когда это свойство стали использовать в повествовательных сюжетах, оно стало почти незаметно. Но это именно то, с чем я хотел бы поработать — мне хотелось бы уделить больше внимания свойству персонажей преображаться.

Я отлично понимаю Чаплина. Говорят, что «Новые времена» — о машинной цивилизации и тому подобном, но я думаю, что сам Чаплин не собирался её изображать. Я думаю, что в фильме отражено искреннее увлечение женщиной и сама доброта. Когда появляется обожаемая женщина, отдавая ей всего себя, можно самому стать лучше. Можно сказать, что этим стремлением пропитан весь фильм. Вот почему мне так нравится его концовка.

Цель создания мультфильмов

Ё.Т. Господин Миядзаки, что вы находите в создании мультфильмов?

Х.М. Я хочу делать фильмы, которые сам хотел бы смотреть. Я думаю, что мультфильмы лучше всего позволяют нам душевно отдохнуть, прийти в хорошее настроение и повеселиться. И вместе с тем они дают нам возможность сбежать от самих себя... Мы заперты в окружающей действительности, заперты в самих себе, но если получится ускользнуть от ограничивающих нас комплексов и связей в более открытый мир, то мы сможем стать сильнее и отважнее. Ведь каждый лелеет надежду стать красивее, добрее, обрести смысл бытия — и стар, и млад, и мужчины, и женщины.

Мне нравится выражение «упущенные возможности». Родиться — значит быть обязанным выбрать время, место и жизнь. Быть здесь и сейчас — значит лишиться других возможных «я». К примеру, я мог бы быть капитаном пиратского корабля и плавал бы с милой принцессой под боком. Но это означало бы отказ от нашей вселенной, от страны, от родителей в пользу другого мира. Такие сущности — и есть упущенные возможности, те «я», которые могли бы быть, и это справедливо не только для меня, но и для всех людей вокруг нас, даже для всей Японии.

Сделанного не воротишь. Вот почему выдуманные миры полны наших желаний и стремлений. Мультфильмы рисуют нам миры упущенных возможностей. Хотя в современной анимации мало жизненной силы, прежде присущей мультфильмам. Обычно причиной тому называют финансовые ограничения, но мне кажется, что не хватает чего-то душевного. Глупо игнорировать реалии времени, в котором мы живём, но я считаю, что старые мультфильмы были более волнующими и интересными.

Ё.Т. Мне тоже нравятся мультфильмы, но есть мнение, что они являются своего рода уходом от реальности.

Х.М. Само собой, во время просмотра мы уходим от реальности. В мультфильмах представлен ложный мир. И если зритель думает «это же всего лишь мультик», значит, его обезоружила эта ложь. Освободившись от реальности и расслабившись, зритель увлекается персонажами и пейзажами этого мира, которые пробуждают в нём тайные желания и стремления. И вот он уже чувствует себя отважным и великодушным, становится чуточку бодрее, и даже лик возлюбленной для него теперь кажется милее...

Ё.Т. Я знаю, что те, кто вовлечён в эту индустрию, очень расстраиваются, когда слышат выражения вроде «это же всего лишь мультик».

Х.М. Ну, да... Хотя по мне, вполне нормально думать «это же всего лишь мультик». Я думаю, что мультфильмы создаются не для того, чтобы разбирать сложные вопросы и теории, и нет никакой необходимости настаивать на том, что они являются произведениями искусства. Это заведомая нелепость, поэтому зритель простит и наглую ложь, и нелепые ситуации. Но создатель должен стараться изо всех сил, чтобы ложный мир получился как настоящий. Недостаточно связать разные идеи, это бесполезно, если не вкладывать усилия в другое: ложь должна ложиться пласт за пластом, пока не будет создан идеальный ложный мир. Пусть это вымышленный мир, но он должен восприниматься как ещё один реальный мир, а его жители должны мыслить и поступать, как настоящие. Может, на самом деле и глупо так работать, но создавая мир с тремя солнцами, нужно делать его таким, как если бы где-то действительно был мир с тремя солнцами. Я думаю, трюк здесь в том, чтобы превратить ложь в полноценный мир.

Ё.Т. Так это всё трюк, а не искусство?

Х.М. Да, это трюк. Сплошная ложь, сплошная выдумка, и зритель знает это, но в глубине души он чувствует, что в ней есть частица правды... Во всяком случае я хочу создавать именно такие мультфильмы.

Ё.Т. Господин Миядзаки, что вы имеете в виду, говоря о мультфильмах, которые вы хотите создавать?

Х.М. В наше время создание приключенческих фильмов сопряжено со множеством трудностей, особенно с сюжетом. В детской литературе встречаются сравнительно удачные работы. Но в нынешней Японии, с её бетонными стенами и множеством снующих машин, это сложная задача, поэтому мы всегда обсуждаем, возможно ли создать историю, в которой дети смогут сами совершать открытия. И порой сложно утвердить оригинальный проект. Я думаю, что раз уж мы создаём ложный мир, нам лучше забыть обо всех ограничениях и представить мир, где можно разгуляться на полную катушку. Что ж, пусть это будет любовная история. Все годы, пока я шёл бок о бок с Паку-саном, я не был всецело вовлечён в такую работу, так что я был готов на это. К примеру, мне противно, что в «Трёх тысячах ри» Марко и Фиорина бегут друг к другу, но не обнимаются. Мама Марко и Фиорина обнимаются, так почему этого не делают Марко и Фиорина? Рисуя макет сцены, я думал о том, что хорошо бы им обняться, потому что мне казалось противным, что они просто стоят, взявшись за руки, и смотрят друг на друга. Я не хотел, чтобы они просто стояли, поэтому единственным решением тут было сделать так, чтобы они кружились, держась за руки. По мне, в мультфильме лучше всего настоящее счастье демонстрируют крепкие объятья. Поэтому я решил создать явную любовную историю. Я не знаю, почему Лану вынесло на берег острова Ремнант. Лишь один человек из десятков тысяч по чистой случайности встречает свою пару. Но раз так, я подумал, что будет неплохо, если им станет Конан, ведь здорово, если так складывается судьба. Как сказал Джимси, повезло Конану, но ведь мы все немного Джимси.

Ё.Т. Некоторые считают глупым, что целые коллективы работают над созданием мультфильмов.

Х.М. Пусть думают, что хотят... Работы тех, кто занимается так называемой «авторской анимацией», похожи на своеобразные хайку, порождения мига вдохновения, и мы удивляемся тому, как много времени на самом деле уходит на их создание. Но имеются и другие миры, которые невозможно создать без участия больших коллективов. И это незабываемо и увлекательно!

Для меня самое интересное в мультфильмах то, что создавая мир, мы в полной мере используем его пространство, а в заключение разрабатываем кисётэнкэцу[14]. Вот такие миры я больше всего хочу создавать, потому что на них приятнее всего смотреть. Мультфильмы — это ложь, и раз уж это ложь, то можно порядком набрехать, но мне нравится, когда в этом чувствуется хоть капля правды. Я тут пришёл к выводу, что враки мне удаются не особо, поэтому мне стоит над этим проработать, чтобы когда-нибудь выдать одну большую ложь. Я сравниваю свои работы с фильмами, которыми был когда-то тронут, стараясь понять, удалось ли мне их превзойти, но правда в том, что я всего лишь освоил и приспособил технологию, средства и методы под нужды нашего времени, а не превзошёл кого-то. Многие среди нас сдались из-за этого, оставив тщетные попытки, но нет, я думаю, что превзойти возможно, была бы только для этого возможность. За год можно посмотреть всего один мультфильм, но образы в нём могут быть столь красивы, что окажутся даже лучше реального мира. Пусть дети позабудут весь сюжет, но если запомнят хоть одну сцену, для них она останется прекрасной, как блеск сокровища. Даже если они посмотрят этот фильм снова уже взрослыми и не сочтут его достаточно хорошим, им всё равно захочется, чтобы для них он остался таким, каким они его запомнили. По сути, я говорю так, потому что ощутил это на себе. Однако всякая работа достойна такого отношения, если в неё были вложены все силы. Работа не должна штамповаться, как туалетная бумага, в надежде заработать на продаже тематической продукции, ценность её должна быть в том, что она сделана с любовью, и когда работа демонстрируется на экране, в ней должно быть видно стремление создать что-то особое в сравнении с тем, что уже было прежде.

Ё.Т. Господин Миядзаки, последний вопрос: с вашей точки зрения «Конан» удался, как мультфильм?

Х.М. Нет. То есть если сравнивать с мультфильмами, которые когда-то произвели на меня впечатление, я делал всякое, но до сих пор мне не удалось создать полноценный мир... Я порой думаю, что мы всего лишь приспособили и удешевили технику и технологии, которые некогда изобрели наши предшественники ради создания собственных миров, проложив тем самым путь мультипликации. Складывается сложная экономическая ситуация, потому что кинотеатры едва ли можно рассматривать в качестве рынка, но всё же я ещё не готов опустить руки... Чтобы ребёнок после сеанса был ошеломлён до такой степени, что по пути домой не мог бы проронить ни слова, боясь заговорить с кем-то, чтобы не лишиться впечатлений; чтобы зритель испытал столь сильную тоску, что разрыдался бы — вот такой мультфильм я хотел бы когда-нибудь создать.

Ё.Т. Вам определённо стоит попробовать.

[9] «Мальчик-король» (少年王者, 1931 г.) — история в картинах, автор Содзи Ямакава.

[10] Традиционно женские шаровары для работы в поле. Современные момпэ бывают с карманами и стянуты в поясе резинкой, их повседневно могут носить и мужчины, и женщины.

[11] Финал 25 серии. Дословно: «Конан остановил бы их!» (тех, кто уплывает на корабле, бросив оставшихся выживших на тонущей Индастрии).

[12] Речь идёт о фильме «Гамера против Вираса» (1968 г.).

[13] Японская пословица, полностью звучит как «с морского берега могут исчезнуть все песчинки, но воровское семя не переведётся в мире никогда».

[14] Кисётэнкэцу (起承転結) — распространённая в Азии структура повествования в четыре действия: зачин (起), развитие (承), поворот (転) и заключение (結).