Сказки народов мира в творчестве Хаяо Миядзаки, часть 1
В этом году «Ходячий замок» отмечает 20-летие — и культовое аниме Хаяо Миядзаки вновь шагает по кинотеатрам планеты. Работы японского режиссера нередко называют сказками, да и в его жизни они сыграли не последнюю роль. Широко известен факт, что Миядзаки чуть не завязал с аниме, но снова воспрял духом, посмотрев «Снежную королеву» Льва Атаманова. Еще он мечтал экранизировать «Пеппи Длинныйчулок» — даже подготовил эскизы для встречи с Астрид Линдгрен, но писательница в 1971 году отказалась встречаться с иностранными аниматорами (все еще злилась на киноверсию 30-летней давности). Наконец, в 2010-м для юбилейной выставки издательства Shoten мэтр составил перечень из 50 любимых детских книг. Нет сомнений, что он знает толк в сказочных и фольклорных сюжетах из разных стран, а конкретные примеры собрали в одном материале авторы аниме-канала «Покебол с предсказанием».
Ходячий замок и избушка на курьих ножках
Хотя основой для аниме стал одноименный роман Дианы Уинн Джонс, вышедший в 1986 году, многие детали в нем значительно изменены. Сильнее всего «пострадало» жилище Хаула: в книге это именно что готический замок, который перемещается с помощью магии, в то время как Миядзаки использовал как источник вдохновения избушку на курьих ножках из славянского фольклора. У замка в аниме похожие «птичьи» ноги (правда, не две, а четыре), но только этим дело не ограничивается. Еще в сказках «поворот» избы позволял преодолевать границу между мирами живых и мертвых, а в доме Хаула входная дверь ведет сразу в несколько мест на манер портала. Ну и, подобно избушке Бабы-яги, замок Хаула натурально может «убежать» от преследователей, что и происходит в аниме. (Сергей Сергиенко)
Хаул из «Ходячего замка» и Синяя борода
В одноименной книге Джонс широко представлены и переосмыслены многие сказочные тропы, из-за чего ее считают представительницей так называемой новой мифологии. Например, шляпница Софи — старшая из трех сестер (а не младшая, как обычно), а в ее отношениях с инфантильным волшебником Хаулом угадывается динамика из «Синей бороды» или более позднего сюжета «Красавицы и чудовища». С героями обеих сказок мага-максималиста роднит непомерное эго и даже нарциссизм, который вырывается на волю, стоит ему случайно перекрасить волосы. Затворничество, двойная жизнь и фиксация на цвете телесной растительности, впрочем, не ключевые параллели. Еще до того, как Софи встречает Хаула, до девушки доходят слухи о нем как о ловеласе, который высасывает из красавиц всю жизненную силу, поэтому визиты в ходячий замок юным девам не рекомендованы. (Алексей Филиппов)
«Рыбка Поньо на утесе» и Русалочка
Миядзаки переупаковывает европейскую легенду об удивительный морской девушке, решившейся на «выход в люди» ради любви. Самую известную русалочку в современной поп-культуре придумал Ганс Христиан Андерсен, но у его героини были старшие родственницы — как минимум ундина и мелюзина. В версии писателя девочка подросткового возраста идет на невероятные жертвы ради первого сильного чувства: лишается голоса, терпит невыносимую боль, заполучив желанные ноги, сталкивается с отвержением и обращается морской пеной. Забавная и очаровательная «русалочка» Миядзаки — сущий ребенок, миловидная девчушка, которой движет чистое любопытство: ей интересен не только конкретный мальчишка, но в целом род и жизнь людские. Любовь Поньо кристально чистая, невесомая и хулиганская, не выстраданная никакими жертвами и проклятыми обещаниями. У Андерсона сердечный порыв героини и дерзкое решение приблизиться к людям пророчили смерть лишь ей, у Миядзаки же за детской непосредственностью следуют куда более глобальные разрушения. Под угрозой оказывается множество людей — не сколько из-за самой выходки Поньо, сколько из-за гнева ее гиперопекающего отца — вполне архетипической фигуры. (Ярославна Фролова)
Роботы из «Небесного замка Лапута» и голем
Конечно, в случае странствий принцессы Ситы и шахтерского сына Пазу первой в голову приходит аналогия с «Путешествиями Гулливера». Миядзаки и не скрывает влияние третьей части сатирической фантастики Джонатана Свифта, где фигурирует летающий остров Лапута. Однако это не единственный кирпичик в мостовой отсылок к западной культуре: сюда же можно отнести и библейское название дирижабля «Голиаф», и загадочных роботов, сторожащих обветшалое величие утопического государства. В 1986 году Миядзаки спокойно мог позаимствовать образ из научной фантастики — причем как европейской, так и японской, где человекоподобные андроиды заполучили самостоятельный жанр. Причины задуматься о големах в связи с «Небесным замком Лапута» как минимум две: сюжеты о них можно назвать предтечей сай-фай про ИИ, а природозащитным взглядам режиссера очень подходит экологичный вид роботов. Даже если заросшие мхом создания глиняного оттенка вдохновлены непосредственно машинами из флэйшеровского «Супермена» (1941) и дизайном «Метрополиса» (1927), их корни все равно уходят в легенду о раввине Лёве. Тем более на ней отчасти базируется робоженщина Хель из ленты Фрица Ланга, вышедшей через семь лет после другого образчика немецкого экспрессионизма с говорящим названием «Голем, как он пришел в мир». (А.Ф.)
Безликий из «Унесенных призраками» и домовой
Безликий — загадочное существо, у которого нет своего «я» и конкретной среды обитания. Он зависим от других и буквально питается ими, даже старается «подкупить» Тихиро, так как ему необходимы признание и внимание. Обычно духи воплощают предмет или место, к которому привязаны, но у Безликого такого нет. Он слоняется по миру, таскает за собой лишь разрушения. Однако ближе к финалу он как будто бы преображается: благодаря Дзенибе, которая разрешает духу остаться у нее. Таким образом, Безликий наконец обретает дом и становится хранителем конкретного жилища. По сути, теперь его можно окрестить дзасики-вараси — японским аналогом славянского домового, близким по функциям и нраву. Непонятное создание с характером ребенка обитает в жилищах людей, а его присутствие — сулит удачу. (Я. Ф.)