All The Best Lies — by Even Amundsen

Как заставить аудиторию поверить в то, чего не существует? Как сделать вымышленное не просто привлекательным, но правдоподобным? Что нужно, чтобы заинтересовать аудиторию, преодолеть их скептицизм? Искусство создавать фантастические декорации в сознании зрителей было неотъемлемой частью всех цивилизаций, мифология на протяжении тысячелетий связывала фантазию с нашим миром.

Сейчас, конечно, все по-другому. Художественная литература пошла дальше. Создание целых миров с нуля стало теперь обычным явлением, до такой степени, что целые произведения начинают походить на другие.

Новизна теперь привязана к внутреннему устройству этих миров, декорации объединились в узнаваемые архетипы, некоторые из которых стали шаблонными в использовании и порождают собственные стереотипы. Тем не менее, несмотря на богатство современного фентези, у “старой школы” есть чему поучиться: древние культуры — те, кто сделал это первыми. Если мы действительно хотим понять, как создавать захватывающие миры, полезно взглянуть на то, как это делали до нас.

Прежде чем появилось что-либо, связанное с фентези, был Эдвард Планкетт, больше известный как лорд Дансени. Помимо того, что он был английским дворянином, героем войны и профессором литературы, для жанра фэнтези он сыграл ту же роль, что и Мёбиус для современного концепт-арта: если проще, он просто был вездесущим дедушкой.

Его рассказы, начиная с «Богов Пеганы» (The Gods of Pegana, 1905), вдохновили жанр фэнтези ХХ века. Создание с нуля целых пантеонов богов, развитие истории и мифологии, описывающей создание и разрушение миров, создание образа людей, героев из саг и легенд. Эти и многие другие моменты, которые так привычны нам сегодня, начались с Дансени.

Как и другие, он тоже начинал с написания рассказов для своих детей, которых затем просил, чтобы они разыгрывали для него сцены из рассказов, когда начали поступать заказы на создание радиоспектаклей.

Для лорда Дансени (так же, как это было впоследствии для Толкина и Льюиса) - было крайне важно показать отличие его рассказов от сказок и детской литературы.

Несмотря на то, что Толкин позже скажет о «Хоббите», что это была история, написанная для его детей, он был абсолютно уверен в том, что фэнтези как жанр должен серьезно относиться к своей аудитории, а не снисходительно относиться к ней или недооценивать ее. Именно с такой позицией, фентези как жанр утвердился в мировой литературе.

Миры, созданные “отцами-основателями” безусловно являются отражением самих писателей: эпоха, место и образование - все это краеугольные камни тех аспектов, которые они решили подчеркнуть.

Для Дансени это был один из его экспериментов, как и многое в его жизни. Его мифология имеет дело скорее с личными качествами его богов и героев, которые были построены на архетипах, узнаваемых любым поклонником западной мифологии. И создавалось это далеко не для развлечения, а для понимания определенных правил. Дансени использовал все свои знания о мифах и преданиях со всех уголков империи, где он бывал, будучи на военной службе, чтобы создавать рассказы, которые бы принадлежали живому, реальному миру — даже если этот мир не был нашим собственным.

Дансени продолжал писать другие истории и в других стилях, время от времени возвращаясь к миру фентези. Он часто исследовал границы между нашим и другим миром, будь то приключения “Дона Родригеса в Испании, которой никогда не было”, или путешествия персонажа Йоркенса в его иногда фантастических, иногда научно-фантастических рассказах.

Несмотря на всю его творческую энергию, все же важно признать, что Дансани первым вступил в бой, и отсутствие более ранних наработок привело к тому, что порой он достаточно схематично развивал свои миры, тем самым оставляя большое пространство для интерпретации и развития для своих последователей.

Однако там, где у него было представление, он максимально правдоподобно и убедительно старался описывать свои миры, заставляя читателя верить в прочитанное.

Его представление о своем мире питало его фантазию, давая ей плодородную почву, на которой его рассказы могли пустить свои корни. Жанр созданный Дансани вскоре получил продолжение в работах других авторов. Главной фигурой нового жанра стал, разумеется, Дж. Р. Р. Толкин.

Если Дансени был писателем, редко утруждающим себя мелочами, исправлениями и переписыванием своих рассказов, Толкин был академиком, и это определило еще одну центральную тенденцию в жанре фантазии: энциклопедичность населения его миров.

Мир, который у Толкина получит название Средиземья, не будет иметь ничего общего с мистическим фоном и размытыми очертаниями. Его мир будет развиваться вместе со своей историей, а каждая часть декораций будет самостоятельным персонажем.

Одним из самых известных аспектов творчества Толкина стали языки, на которых говорили в его мире: полностью сформированные и функциональные, ставшие неотъемлемой и важной частью его историй.

Но что действительно отличало Толкина, так это его эпос. Всеобъемлющая цель Толкина – создать для его родной страны то, что было потеряно для римлян и католической церкви: традицию саг, которую он стремился воссоздать.

Король Артур и его рыцари, хитрые гоблины и маленькие народы, величественный, даже воинственный характер эльфов и богов нордической мифологии, христианская борьба добра и зла – все это нашло свое место в его творчестве.

Мир Толкина был создан с вниманием, созерцанием и знанием. Его мир рассказывает свою собственную историю, формируется благодаря ей, а не просто имеет под собой некие основы, придуманные автором. Многие моменты раскрываются после второго, третьего, четвертого прочтения книг.

Все декорации Средиземья - от Мории до Изенгарда, от Минас Тирита до Барад-Дура по-настоящему погружают читателя в мир автора, вызывая подлинные эмоции от гнева и отвращения до радости и любви.

Современники друг друга – Толкиен и Клайв Стейплз Льюис, создающие свои вселенные примерно в одно и то же время, описывали события, в некоторой степени очень похожие: растет угроза, главные герои несколько неохотно принимают призыв добра и выходят на битву со злом. Магия, тайна, пророчества и фантастические существа, наконец, финальная битва, в которой зло, несмотря ни на что, побеждено посредством исполнения пророчества.

В обеих работах можно увидеть все элементы, которые до сих пор определяют жанр фентези. Но есть и существенные различия между ними. Льюис, создавая Нарнию, в первую очередь писал рассказ. По ходу дела он создал мир Нарнии, создавая только то, что было необходимо сюжетной линии. При этом он опирался в основном на моменты, которые были уже доступны автору: существа из греческой мифологии, английского фольклора, антропоморфные животные. Это вполне устраивало Льюиса и позволило ему ввести достаточное количество деталей, чтобы читатель почувствовал любопытство к истории. Однако, как и миры, построенные Дансани, Нарния была окутана тайной и мистикой, и мало что было исследовано за пределами ограниченного объема повествования. Поэтому, когда речь идет об истории Нарнии, вы вспоминаете персонажей и, конечно же, Каир-Паравел или замок королевы Джадис.

Большая часть мира Нарнии скрыта от читателя, покрыта тайной. Справедливо было бы сказать, что опыт создания мира Средиземья дал следующему поколению авторов фентези гораздо больше материала, чем Хроники Нарнии.

Ярчайшим примером этого является то, как распространенные в настоящее время образы фентези во многом основаны на работах Толкина. Эльфы, гномы, хоббиты, орки и все остальные существа — со всеми их ответвлениями и полукровками, изменениями названий и итерациями — так прочно укоренились в фентези, что большая часть жанра кажется по иронии консервативной.

В то время как видение Толкина имело большее фундаментальное влияние, метод Льюиса, основанный на использовании уже существующих элементов, во многом определил облик современного мейнстрим-фентези.

Книги, фильмы, сериалы и игры, растущая индустрия комиксов стали плодородной почвой для развития жанра фэнтези, а классика - от Конана-Варвара и Зены: Королевы воинов до Сердца Дракона - помогла определить и закрепить основные законы жанра.

В то время как эта область активно развивалась, общие представления о фэнтези оставались почти такими же, выбор создателей все чаще начал склоняться к привлекательности, чем к видению, клише стали преобладать над проработкой персонажей, а зрелищность затмила суть.

И это происходит вовсе не из-за отсутствия у них способности создать что-то стоящее, они скорее попали в ловушку использования одних и тех же основ и архетипов с небольшими вариациями происходящего.

Однако есть и те писатели, которые заполняли пространство между классическим фентези и другими жанрами, создавая великолепные работы. Такие писатели, как Джин Вулф, Джордж Р.Р. Мартин и Терри Пратчетт, среди многих других, заслуживают похвалы не только за то, что выделялись на фоне множества произведений, но и за создание историй, которые воплощают в себе самое важное в этом жанре и выделяют то, что делает построение мира таким особенным – фантастическим, правдоподобным и неожиданно волшебным.

Перевод основан на: https://firestartermagazine.com/articles/82-all-the-best-lies