Тагиллаг: Царь (часть 6)
Новым начальником Тагиллага был назначен Михаил Царевский, который был знаком и с нашим городом, и с проблемами, возникшими у треста «Тагилстрой» на строительстве Ново-Тагильского металлургического завода. Царевский был вхож в кабинеты Совнаркома, лично знал многих членов ЦК партии, его считали своим другом Берия и Сталин. А главное, за плечами у Михаила Михайловича был большой опыт работы на стройках народного хозяйства вообще и работы со спецконтингентом в частности. Зеки, работавшие под его началом в «Волгострое», отзывались о Царевском с уважением и почтением. Поговаривали, что Царь (как его звали за глаза) мог всё: расконвоировать на месяц бригаду, перевыполнившую месячный план, отпустить в увольнительную зека-передовика и даже освободить человека от дальнейшего отбытия срока в лагере.
По прибытии в Нижний Тагил Царевский сразу начал с реорганизации. Прежде всего, он вывел Тагиллаг из подчинения ГУЛПС и сделал его структурным подразделением треста «Тагилстрой». Это позволило часть финансов, выделяемых тресту Наркомстроем, перенаправить для улучшения условий содержания в ИТК. В результате через два-три месяца во всех подразделениях Тагиллага открылись фельдшерские пункты, были отремонтированы и утеплены бараки. Все осуждённые прошли обязательную санобработку и медосмотр. Медосмотры стали регулярными и обязательными, больных стали госпитализировать, были организованы карантины и фильтрационные пункты. По инициативе Царевского были усилены фельдшерские пункты на предприятиях, где работали заключённые Тагиллага: НТМЗ, коксохимическом, огнеупорном, кирпичном заводах.
Как следствие, количество заключённых, умерших от эпидемий, сократилось в семь раз, от пневмонии — в десять раз. За три года «правления» Царевского смертность среди заключённых Тагиллага от болезней и эпидемий составила менее 600 человек.
Бывший первый секретарь Нижнетагильского горкома ВКП(б) Евгений Фёдорович Колышев вспоминал:
«Как-то раз на заседании бюро Царевского спросили, зачем он возится со своими зеками, устраивая им лучшее питание, быт и медицинское обслуживание. На что Михаил Михайлович спокойно ответил, что здоровый, сытый и отдохнувший работник даёт в два раза больше выработки, чем голодный и больной. И в этом он был совершенно прав».
За три года, с 1943-го по 1946-й, которые Царевский возглавлял Тагиллаг и «Тагилстрой», число заключённых-стахановцев, тысячников и передовиков производства выросло в семь с половиной раз. Нормы выработки выполнялись на 100–110%. Когда в 1945 году Михаилу Михайловичу в Кремле вручали орден Ленина за организацию работ в Нижнем Тагиле, «всесоюзный староста» Михаил Калинин спросил его, как удалось заставить спецконтингент трудиться такими ударными темпами. Царевский пожал плечами: «Так вышло».
На самом деле «вышло» иначе. Прибыв в Нижний Тагил, новый начальник Тагиллага обратил внимание на завышенные нормы выработки. С такими нормами не справились бы и здоровые люди, а уж истощённый и больной спецконтингент и подавно. Царевский в три этапа снизил нормы до приемлемых размеров. Мало того, на зиму нормы сокращались ещё на 3–5%, а в апреле — мае возвращались к исходным цифрам.
Следующим шагом стала ротация среднего и младшего командного состава ИТК. Во всех лагпунктах были запрещены телесные наказания. Часть персонала была уволена «за несоответствие занимаемой должности», трёх надзирателей осудили за «систематическое превышение служебных полномочий» (издевательства над заключёнными). По инициативе Михаила Михайловича в посёлках заключённых заработали библиотеки и клубы, организовывалась самодеятельность, открывались курсы профессиональной подготовки, где можно было получить строительную специальность.
Осенью 1943-го Царевский на расширенном заседании Нижнетагильского горисполкома попросил помочь ему с радиофикацией жилых посёлков в лагпунктах. В просьбе было отказано, но уже в декабре в красных уголках лагпунктов появились чёрные «тарелки» радиоприёмников.
При Царевском заключённым увеличили пайки, улучшили рацион питания.
Хотелось бы заметить, что, когда современные исследователи-любители начинают рассуждать об условиях содержания зеков в те времена, они практически не оперируют цифрами либо приводят их без ссылки на первоисточник. Поэтому остановимся на этом вопросе и рассмотрим его подробнее.
В войну ГУЛАГ вступил с обновлёнными нормами продовольственного и вещевого обеспечения. На этот счёт был издан приказ НКВД СССР № 00943 «О введении новых норм питания и вещевого довольствия для заключённых в ИТЛ и ИТК НКВД СССР» от 14 августа 1939 года, который гласил:
«1. Ввести в действие с 1 июля 1939 года нормы питания и вещевого довольствия заключённых в ИТЛ/ИТК (исправительно-трудовых лагерях и колониях) НКВД СССР согласно приложениям к настоящему приказу и нормы замены одних продуктов другими.
Заместитель народного комиссара внутренних дел Союза ССР, комдив Чернышёв В. В.»
5. Все ранее установленные приказами ОГПУ — НКВД и распоряжениями ГУЛАГа НКВД СССР нормы питания и вещевого довольствия для заключённых в исправительно-трудовых лагерях и колониях НКВД СССР — отменить.
4. Нормы по мясу, растительному маслу и сахару вводятся с IV квартала 1939 года.
3. Для заключённых, находящихся в Норильлаге, Воркутлаге и Абезьском отделении Севжелдорлага сохранить нормы питания и вещевого довольствия, утверждённые планом на 1939/1940 гг.
2. Для заключённых, работающих за полярным кругом, а также на подземных работах, указанные нормы увеличиваются на 25%, исключая нормы хлеба, соли, лаврового листа и перца.
Любопытно, что приведённые данные находились в строгом соответствии с Конвенцией Международной организации труда № 29 «О принудительном или обязательном труде».
Вся эта информация, ранее недоступная широким массам, может создавать иллюзию того, что в лагерях и колониях той поры можно было жить, а все рассказы о дистрофии, обморожении, хлебе и воде не более чем выдумки либеральных историков. Возможно, если бы не одно обстоятельство.
Вот как описывал его Михаил Михайлович Царевский:
«Почти во всех лагерях, где мне пришлось быть по долгу службы, процветало воровство. Крали все, кто имел доступ к материальным ценностям, деньгам или продуктам. Начиная от начальника лагеря и заканчивая кладовщиком. Масштабы только были разные.
В Тагиле замначальника Тагиллага наладил реализацию продуктов через ОРСы двух заводов. Вырученные деньги делили пополам с начальниками ОРСов. В Мончегорске начальник “Кольстроя” продал три тысячи телогреек, полученных для спецконтингента. Только мне известны десятки таких примеров, а сколько их было по всей стране…»
Царевский проявлял заботу не только о спецконтингенте. Многое было сделано им для улучшения условий труда и быта вольнонаёмных рабочих. По его инициативе были организованы выездные пункты горячего питания, передвижные прачечные, парикмахерские. Созданы ансамбли художественной самодеятельности, агитбригада, выпускались стенгазеты. В рабочих посёлках по мере возможности велось благоустройство улиц, открывались магазины, читальни, мастерские по ремонту обуви и одежды. Была организована работа детских дошкольных учреждений, школ. По предложению М. М. Царевского для подростков, работающих на строительстве НТМЗ, открылась школа рабочей молодёжи. Для взрослых, не имеющих специальности, были созданы учебные курсы, где желающих получить строительную специальность обучали без отрыва от производства. В тресте появились спортивные и спортивно-досуговые секции. Нередко видели Михаила Михайловича на субботниках по благоустройству и озеленению рабочих посёлков.
К осени 1943-го забот у руководства Тагиллага прибавилось. В системе организовывалось ещё два лагеря. На этот раз для военнопленных и интернированных.
© «mstrok.ru», Дмитрий Кужильный и Сергей Волков