Улицы старой Вагонки: вечные бараки (улицы Свердлова и Молодёжная)

Сейчас этих домов нет — брусковых двухэтажек, показавшихся юному Булату Окуджаве, приехавшему с матерью и няней к отцу в чужой и холодный посёлок Вагонстрой, «барачным морем». Местами здесь ещё встречаются верхние срубы выгребных ям, да кое-где пробивается сквозь бурьян и мусор веточка-другая одичавшей малины. А раньше, каких-нибудь 60 лет назад, малиной здесь был засажен буквально каждый маленький огород, обнесённый метровым штакетником. Как же без малины лечить простуду? Ведь до ближайшей аптеки полчаса пешком. В аптеку и с работы не зайдёшь — не по пути. А малина всегда под рукой. Главное — собрать вовремя да помыть хорошенько: пыльно здесь. Вроде и машин немного, а несёт пыль, песок и копоть с завода.

Начинались улицы Свердлова и Молодёжная даже не с бараков, а с шалашей и палаток.

Строительство «Уралвагонзавода» изначально было поручено 3-му государственному строительному тресту и началось в мае 1931 года. 1 мая — в День международной солидарности трудящихся — на стройке забили первый колышек, а примерно в километре от этого места разбили несколько палаток и построили с десяток дощатых шалашей. Представитель треста уехал обратно в Ленинград, а на месте остались 180 строителей, завербованных на «стройку века» по оргнабору, из Ирбита, Кунгура и Нижнего Тагила. Перед ними была поставлена важная задача — до прибытия первого эшелона с рабочими и стройматериалами расчистить площадку под жилой городок строителей.

За май, июнь и июль площадка была очищена от деревьев, пней и подлеска, но обещанные эшелоны всё не прибывали. Заканчивались продукты, о зарплате вообще никто не вспоминал. В первых числах августа на Урал пришли затяжные дожди. Поездки в «старый город» (так строители называли Нижний Тагил) тоже не дали результата — в горисполкоме и горкоме партии твердили одно и то же: «Потерпите. Вопрос решается». Через неделю палаточный городок покинули 155 человек, оставив после себя площадку, которая занимала огромную площадь между нынешними улицами Орджоникидзе, Тимирязева, Крупской и Ильича (см. карту).

Позднее выяснилось, что руководство 3-го государственного строительного треста растратило выделенные для начала строительства УВЗ деньги на завершение ранее начатых объектов. Махинации вскрылись, и для «стройки века» начали в спешном порядке искать новых исполнителей, одним из которых стал стройтрест «Уралмашстрой», положительно зарекомендовавший себя на возведении промышленных объектов в городе Свердловске. И уже осенью 1931-го на месте жилого городка закипела работа. В сентябре начали строить узкоколейку для подвоза стройматериалов с железнодорожного разъезда Красный Бор, в октябре началось строительство первых бараков.

В июне 1932 года у стройки появился свой хозяин в лице созданного треста «Уралвагонстрой», в который вошло несколько строительных предприятий Урала, в том числе уральский филиал «Гипромеза», а также проектно-строительный трест «Уралмашстрой» (УМС).

Первая же зима показала, что дощатые, дощато-засыпные, фибролитовые бараки совершенно не годятся для проживания в них в осенне-зимний период. Кроме того, все попытки утеплить эти строения оказались малоэффективными, да ещё и дорогими. Тем не менее возведение бараков продолжалось весь 1932 год: прибывавших на строительство УВЗ рабочих надо было где-то размещать. Выход нашёлся, можно сказать, случайно. В феврале 1932-го на стройку «вагоногиганта» прибыла бригада, завербованная по оргнабору в Вятке. Оказалось, что в этом городе уже давно ведётся строительство домов из бруса по типовому проекту, созданному и утверждённому ещё в середине 20-х годов. В Вятке кварталы, застроенные такими домами, именовались «посёлками горсовета». Правда, согласно проекту, эти дома должны были иметь центральное отопление и канализацию, но вагоностроители решили обойтись без этих удобств. Подачу в дома холодной воды тоже максимально упростили: водопровод проложили снаружи, без заводки в дома, оборудовав лишь водоразборными колонками.

Брусковые дома выгодно отличались от прочих доступностью стройматериалов (для их постройки разрешалось использовать местные строительные материалы), а главное — своей дешевизной. В условиях, когда финансовые ресурсы на возведение соцгородков закладывались в общий бюджет заводских строек, именно эти два фактора стали решающими в пользу «брусков».

Изначально проектировщики «Уралмашстроя» разбили отведённую под застройку соцгородка площадку на ряд продольных улиц — линий, заключённых между двумя поперечными (ныне это улицы Орджоникидзе и Тимирязева). В проекте линии не имели названий и значились по номерам. Названия им стали давать позднее, когда основные работы по возведению жилья были завершены и началось благоустройство.

Линия № 1 стала улицей Крупской (на ней была построена школа № 70). Линия № 2 — улицей Свердлова. Линия № 3 — Молодёжной улицей, так как на её застройке работали комсомольско-молодёжные бригады. Линия № 4 получила имя немецкого коммуниста Эрнста Тельмана и до 1935 года была центральной улицей посёлка, так как вела напрямую к строящемуся заводу. А вот линия № 5 довольно долгое время была без названия. Лишь после того, как проектировщики столичного архитектурного бюро при Наркомтяжпроме перекроили планировку Вагонки на свой лад, она получила имя Ленина и на десять лет стала центральной.

Кроме «брусков», строили каркасно-фибролитовые дома, так называемые КФИ.

Фибролит — это древесные опилки или мелкая стружка, минерализованная раствором хлористого кальция, жидкого стекла или сернистого глинозёма и смешанная с цементом и водой под давлением. В конце 20-х — начале 30-х годов фибролитовые плиты были очень популярным строительным материалом, в основном из-за своей дешевизны. Технология строительства каркасно-фибролитовых домов была проста: на деревянный (реже — стальной) каркас нашивались фибролитовые плиты в два ряда с утеплителем между плит толщиной в три сантиметра. Затем щели между плит замазывались строительным раствором, сами плиты штукатурили и белили. Дома типа КФИ имели два больших недостатка. При влажности свыше 30–35% фибролитовые плиты поражались грибками, которые очень тяжело выводились. Другая проблема проявлялась зимой, при температуре воздуха ниже 25 градусов: температура в помещениях падала, стены промерзали. На Среднем Урале в начале 30-х годов технологию постройки изменили, увеличив расстояние между плитами до 10 или 15 сантиметров. При этом требовалось больше утеплителя, которым в те годы была смесь земли, песка и опилок. Главным плюсом домов КФИ являлась относительно низкая стоимость фибролита.

Впрочем, открыв для себя брусковые дома, руководство «Уралвагонстроя» не отказалось от постройки жилья другого типа — КФИ и дощато-засыпных домов. До появления на Вагонке двух пилорам с доставкой бруса периодически случались проблемы, поэтому строили из того, что было в наличии.

Любопытно, что по стандартам тех лет и «бруски», и дома КФИ относились к временному жилью. В те годы никто и предположить не мог, что эти дома простоят 60 и более лет...

Справедливости ради надо сказать, что первые брусковые дома если и были теплее фибролитовых, то ненамного. Лишь после того, как их начали обшивать снаружи и изнутри дранкой и покрывать штукатуркой, а также внесли изменения в технологию кладки печей, в них стало заметно теплее и комфортнее.

В годы Великой Отечественной войны понятия «брусковый дом» и «дом КФИ» слились в единое «бруски», а с началом «эпохи пятиэтажек» их снова стали называть бараками. И хотя руководство УВЗ, райисполком и райком партии ежеквартально рапортовали о сдаче в эксплуатацию новых сот и тысяч квадратных метров жилья, в «брусках» выросло не одно поколение вагоностроителей.

На улицу Молодёжную хрущёвская оттепель пришла с большим опозданием. Бараки и полуземлянки военной поры, «бруски» и дома КФИ сносились на других улицах района, освобождая место под новые пятиэтажки, а в этой части Вагонки всё оставалось по-старому. Здесь до конца 50-х годов не было даже асфальтовой дороги, в весеннюю распутицу улица покрывалась деревянными тротуарами, сколоченными из неделовой древесины, которые служили чаще всего один сезон. Строить современные многоквартирные дома здесь начали только в конце 60-х, когда за улицами старой Вагонки прочно закрепилось прозвище «вечных бараков».

За всю историю этого конца Вагонки достопримечательностей здесь было всего три.

Первая — хлебозавод «Уралвагонстроя» (нынешний адрес: ул. Свердлова, 46) — появился в 1933 году. Завод работает по сей день, хотя пережил не один пожар и не одну реконструкцию.

Вторая достопримечательность — колхозный рынок, появившийся на улице Молодёжной в 1934 году. Увы, но до наших дней рынок не дожил. Виной тому глупая позиция горисполкома: желая привлечь продавцов сельхозпродукции на новый колхозный рынок, чиновники под различными предлогами закрыли рынки на Вагонке, Вые и Тагилстрое.

Третья достопримечательность появилась в 60-х годах, когда в трамвайный парк «Уралвагонзавода» начали массово поступать новые трамваи, а старые, давным-давно выработавшие свой ресурс, стали резать на лом, предварительно собрав с них рабочие детали.

Двор, где старые вагоны шли на утилизацию, выходил на улицу Свердлова вблизи её пересечения со 101-м шоссе. Собственно, это было просто ничем не огороженное поле, куда из трамвайного парка вытаскивали отслужившие свой век вагоны.

Формально это «кладбище» трамваев охранялось вахтёрами вневедомственной охраны, но на самом деле никто никогда этих вахтёров не видел и доступ туда был свободен круглые сутки на радость жителям улиц Свердлова, Молодёжной и ещё, наверное, Крупской и Тельмана. Вечерами здесь останавливались для того, чтобы «раздавить мерзавчика», идущие со смены рабочие, а днём, особенно в дни школьных каникул, здесь безвылазно находились мальчишки с перечисленных улиц. В основном, конечно, твёрдые троечники или откровенная шпана, для которых принципиально не существовало понятий «учёба» и «домашнее задание».

Впрочем, эта самая шпана и была главной гордостью улиц «вечных бараков». Была во все времена — и в 30-х, и в 40-х, и в 50-х, и вплоть до расселения «брусков» и «фибролитов». Именно отсюда вышли многие известные вагонские спортсмены, в частности знаменитая хоккейная династия Радуловых. И хотя Игорь и Саша родились уже не здесь (семья к тому времени получила благоустроенную квартиру), зато их отец — Валерий Дмитриевич Радулов, игравший в команде «Спутник», — начинал именно на хоккейных коробках, расположенных неподалёку школ № 7 и № 70. Секрет популярности «канадского хоккея» на улицах старой Вагонки прост: когда в домах рядом и на соседних улицах живут легендарные игроки первой хоккейной команды УВЗ «Дзержинец» — Иван Шарыпов, Алексей Вяткин, Василий Александров, Дмитрий Радулов, — чем ещё могут увлекаться мальчишки?

Но если о братьях Радуловых в Нижнем Тагиле помнят, то других выдающихся хоккеистов забыли давным-давно. О них нет упоминания ни на главном городском портале, ни на сайте Центра развития туризма, ни в СМИ. Один из таких спортсменов — заслуженный мастер спорта СССР Сергей Михайлович Шепелев. Он тоже родился в вагонских «брусках» и тоже начинал с дворового хоккея. В возрасте десяти лет в составе команды «Олимпия» домоуправления № 9 УВЗ принимал участие в финале розыгрыша «Золотая шайба», а в 13 лет попал в группу подготовки мастеров «Спутника».

За свою карьеру Сергей Шепелев выступал за тагильские хоккейные команды «Спутник» и «Высокогорец» (1972), свердловские СКА и «Автомобилист» (1973–1979) и московский «Спартак» (1979–1988). С 1980 года Шепелев — в сборной СССР, в составе которой стал трёхкратным чемпионом Европы и мира, чемпионом XIV зимних Олимпийских игр в Сараево, обладателем Кубка Канады — 1981. В 2000-х тренировал пять команд высшей лиги и КХЛ.

Расселение «брусков» и застройку улиц Свердлова и Молодёжной хрущёвками начали ещё в 60-х, но делалось это только тогда, когда брусковые или фибролитовые дома уже невозможно было ремонтировать.

Первые каркасно-панельные дома появились на нечётной стороне улицы Свердлова. Затем стройку почему-то остановили и начали застраивать улицу Молодёжную. Но затем все строительные мощности бросили на застройку Пихтовых гор, потом и Алтайского микрорайона. Застройка района «вечных бараков» вновь остановилась, на этот раз надолго.

Любопытно, что власти Дзержинского района ещё летом 1973-го отрапортовали, что последний брусковый дом на Вагонке снесён, а в прессе даже появились фотографии процесса разбора дома на фоне современной пятиэтажки. Когда в 1977 году Борис Ельцин, будучи тогда 1-м секретарём Свердловского обкома партии, приехал с рабочим визитом в Нижний Тагил, в портфеле его помощника лежало письмо рабочего УВЗ, где тот жаловался на холод и сырость в своей квартире на улице Свердлова. Тагильские партийные боссы, как только могли, уговаривали Ельцина не ездить на Вагонку, но Борис Николаевич поехал. В результате бывший 1-й секретарь Нижнетагильского горкома КПСС Юрий Петров, недавно переведённый в обком на должность секретаря, получил устный нагоняй, директор «Уралвагонзавода» — выговор с занесением, а в «брусках» на Свердлова начались капитальные ремонты и подключение к системе центрального отопления.

© «mstrok.ru», Сергей Волков и Дмитрий Кужильный