To The Stars

Звёзды.

Наконец-то звёзды.

Миллиард маленьких светящихся точек, коими усеян небосвод. Порой такого красивого купола не хватает в больших городах – там он меняется на сплошной одноцветный колпак, в котором лишь изредка мелькают огни самолётов.

Но в эти места они, скорее всего, не залетают. Потому что тут не может быть самолётов.

«Не зарекайся. Тут может быть что угодно. Если понадобится, то и самолёты возникнут!»

Я нервно хихикнул. И действительно, Эд – моё чрезмерно самостоятельное альтер-эго – снова оказался прав.

Рядом валялась пустая бутылка из-под водки. Я прекрасно помнил, что не пил с рождения. Пара бокалов шампанского на выпускном не считается. Но это было в том мире. А что же в этом? Вдруг я – заядлый алкаш? То, что к алкоголю все эти дни не тянуло, могло объясняться шоком от попадания в незнакомую обстановку. Но вот шок постепенно пропал… Так что, выпьем?

Но желания не было. Дыхнул в ладонь – спиртом не тянет. Значит, всё же не алкоголик. Хоть что-то осталось от старого меня, помимо неумолкающего Эда.

– Четыреста десятый скоро приедет, – сказал он.

– Откуда знаешь?

– Чувствую?

Что ж. Раз так, пора подводить итоги моего семидневного пребывания в этом чертовски странном месте.

Другой город. Другая страна. Другая эпоха. И я – другой. Помолодевший лет на пять, если не на десять. Воспоминания о выпускном остались в прошлом вместе со всем остальным – здесь я был простым девятиклассником, который по возвращении из «Совёнка» снова пойдёт в школу.

Но ирония в том, что недостаточно просто выдернуть человека из одного мира и засунуть в другой. Если бы нечто хотело разительных перемен, оно бы заодно стёрло мне память. Но она-то у меня осталась – если не считать того, что я немного двинулся рассудком от происходившего, то воспоминания о прошлом были в целости и сохранности. Я помнил старого себя. Помнил, что я – работающий студент из столицы. Помнил своих друзей. Помнил родителей. Значит… целью этого нечто было не вогнать меня в забвение? А что тогда?

Перевоспитание. Это был простой ответ.

И я начал вспоминать. Все эти годы мне попадались странные книги, фильмы и игры. Призрачный город Сайлент-Хилл, имевший сразу три сущности и менявший всё вокруг себя, начиная обстановкой и заканчивая ступивших на его территорию людей. Номер 1408 в нью-йоркском отеле «Дельфин», в котором поселился сам Сатана, сведя на тот свет пятьдесят семь человек. Башня – циклопическое сооружение в центре Москвы, отрезавшее от внешнего мира группу людей и заставившее их пережить своё прошлое заново за тем, чтобы, вернувшись туда, изменить всё.

И вот, пионерский лагерь «Совёнок». В ненавидимой мною стране с ненавидимым режимом и ненавидимой идеологией. Некто постарался, чтобы семь дней и семь ночей обернулись для меня кошмаром, от которого голова неминуемо бы покрылась сединой.

Но у меня были по-прежнему тёмные волосы, лицо не было испещрено морщинами, а руки не дрожали в приступе Паркинсона. Я не тронулся умом, оказавшись в другом измерении в окружении неизвестных… людей? А люди ли это? Или же очередная иллюзия «Совёнка»?

– Почему же он не приезжает? – спросил я, нервно поглядев по сторонам. Остановка пребывала в гордом одиночестве почти час, хотя автобус, исходя из расписания, уже должен был прийти.

И тут меня охватила паника. А что, если… он не придёт? Что, если этот кошмар для меня – навсегда? Насовсем?!

– Ну, нет, этого не может быть, – запротестовало альтер-эго. – Мы прекрасно знаем этот мир. Были тут сто раз до этого в Стиме. Автобус приедет. Точно приедет.

Я решил поверить ему. Тем более, что других вариантов не оставалось. Пространство вокруг было зациклено, и каждый раз, когда я пытался уйти в сторону райцентра, снова возвращался к лагерю. Лента Мебиуса во всей своей красе. «Невод», окутавший Башню. Дьявол, сомкнувший в своих объятиях 1408-й номер.

– Башня дала им шанс, – начал вслух рассуждать я. – И Сайлент-Хилл давал.

– Но не 1408-й! – вдруг не своим голосом произнёс Эд.

В глазах всё померкло. Через пару мгновений окружающая местность потонула в странной ряби. Я тряхнул головой – наваждение не исчезло. Вместо этого сбоку от себя я обнаружил телефонную будку. И в то же мгновение в ней зазвонил телефон. Странным образом я уже знал, о чём пойдёт разговор. Оставалось лишь подойти, снять трубку и спросить:

– Почему бы просто не убить меня?

– Мы оставляем своим отдыхающим право выбора, товарищ, – сказала Юля. – Вы можете проживать эту смену вновь и вновь. Или воспользоваться нашей экспресс-выпиской.

Тут же с крыши прямо позади меня упал нож. А на остановке обнаружилась петля, так и манившая мою шею к себе.

«Должно быть, вот так погиб тот, старый заброшенный лагерь, – пронеслось в моей голове. – Они все массово выписались…»

Рябь пропала, вернулась ясность мыслей. Будка и орудия убийства исчезли из поля зрения – но не из памяти. Лагерь послал мне чёткий сигнал – выхода отсюда нет.

Автобус не придёт. Весь этот час мы ждали зря.

Я давно примкнул к лагерю пессимистов, потому что мне нравился их девиз: «либо ты ничему не удивляешься, либо удивляешься приятно». По идее, такой поворот событий не должен был расстроить. Но всё же я сильно рассчитывал на то, что всё это - временные трудности, после которых всё встанет на свои места.

Но сказка и не думала сменяться былью. Она сама решила ею стать.

Не то чтобы меня тянуло назад, в XXI век. Но всё же там я жил более двадцати лет, и, желая того или нет, стал его частью. Здесь же я был неделю, и, несмотря на все прелести данного местечка, всё равно оставался чужим. И место было для меня чужим, несмотря на... определённые обстоятельства.

Которые тут же дали о себе знать: из-за ворот выглянула Лена.

– Невозможно, - только и сказал я. - Ты уехала вместе со всеми. Я настоял на этом. "Совёнок", отвали.

– Ты же хочешь поговорить, - оставив мой скептицизм без внимания, сказала Лена. - Пошли ко мне.

Это было лучше, чем говорить с самим собой, думая, что на самом деле говоришь с другим человеком. Пусть это будет очередное наваждение лагеря - но это то наваждение, с которым я готов мириться вечно.

Через несколько минут мы с Леной сидели в её домике. На столе горела невесть откуда взявшаяся керосинка. Только она и звёзды освещали "Совёнок".

Я осознавал, что говорю с призраком, с этим самым местом. И также осознавал, что всё, что будет озвучено, уже заранее прочитано в моих мыслях. Но высказаться было необходимо - внутри места размышлениям уже не хватало, они рвались наружу.

– Я думал, что здесь та же схема, что и в Башне, - говорил я. - Как только я покажу, что изменился, то меня тут же вернёт назад, и я смогу всё начать заново. Но правильно, а не так, как это было до всего. Я действительно изменился. Но главное, я... Я... смог полюбить. Никогда со мной такого не было.

Лена молча слушала, не перебивая.

– А оказывается, что это не Башня, - продолжал я. - А грёбаный четырнадцать ноль восьмой. Из него нет выхода. Если только в петлю... к звёздам, блин...

– Второй сезон, - вдруг встряла Лена. Я не понял, о чём она говорит, после чего девочка дополнила свои слова:

– Ты так и не посмотрел вторую Башню. Даже не начал.

Пять минут я хранил молчание, чувствуя, как моя спина медленно покрывается потом.

– Башня... - голос принадлежал кому угодно, только не мне. - Те же самые герои, они... Снова оказались там, в Башне!

– Несмотря на то, что изменились, - невозмутимо добавила Лена. На её лице не было ни одной эмоции. Могли бы мираж и поправдоподобнее подогнать. Впрочем, с чего бы лагерю радовать меня такими вещами? Я - всего лишь арестант, с которым он волен сделать что угодно.

– Значит, выхода отсюда не было изначально? - пролепетал я.

– Это бесконечное лето, - пожала плечами Лена. - Даже если ты покинешь номер, ты останешься в номере.

– Ну да, - пришлось кивнуть в ответ. - И даже если ты уедешь из лагеря... ты останешься в лагере. Или туда и вернёшься.

– Выбор за тобой, - прозрачно намекнула Лена. О да, ты-то точно в курсе того, о чём я думаю.

Самоубийство. Единственный действенный билет на волю, который лагерь не сможет аннулировать. Круто было ощущать, что даже в такой безвыходной ситуации у человека есть варианты, но... Разве такого конца я ожидал? К такому меня готовила жизнь?

На ватных ногах я вышел из домика, оставив псевдо-Лену наедине с собой. Сев у крыльца, я снова уставился на звёздное небо. Скоро ночь сменит рассвет. А за рассветом - закат. Их очень любит Алина. Но она осталась в том мире. В этом же мире бесконечно только лето.

Возможно, завтра начнётся новая смена, и лагерь наводнят те же персонажи. Эти бездушные куклы снова будут бродить туда-сюда, изображая эмоции. Лагерь был прирождённым театралом и любил использовать множество марионеток. И всё ради одного-единственного зрителя - меня. Какая честь, право.

Это значило, что снова приедет Лена. А поскольку она тоже была куклой, то все наши чувства, разговоры... Поцелуи... Были пшиком.

Я минуту хранил внутреннее молчание, пытаясь свыкнуться с осознанием этого. И только потом почувствовал, как из глаз ручьём текут слёзы.

– Не нужно было тебе так со мной поступать... - медленно повернувшись в сторону псевдо-Лены, выдавил из себя я. - Ох не нужно было.

Вместо ответа домик погрузился в темноту. Кто-то затушил керосинку.

Мои руки затряслись от гнева. Мало того что меня оставили в буквальном смысле подыхать в загнивающем совке, так ещё и лишили самого ценного, что когда-либо было у меня в жизни. Это был удар ниже пояса, который даже такой пессимист как я не смог выдержать.

– Здесь я точно не останусь, - чётко пронеслась в голове мысль. - Не позволю над собой больше издеваться.

Взгляд ушёл в сторону столовой.

– Над собой, - повторил я. - И над другими. Хватит. Напиршествовался. Пора на покой.

Ноги сами несли меня к нужным местам, а руки сами брали всё необходимое. В кружке кибернетики обнаружились канистры, из машины близ столовой в них было слито топливо, которое затем было щедро распрыскано по всем ключевым объектам лагеря. Досталось даже каменному Генде, которого я также не намеревался миловать.

В апартаментах Алисы я смог найти спички. Вместе с пачкой сигарет. Попробовать ли? Или "здоровеньким помереть"?

– Будь собой до конца, - сказал Эд.

– Как скажешь, дорогой. Спасибо тебе за всё. И прощай.

Мы расстались, после чего что-то внутри меня погасло. Оснований продолжать существование оставалось всё меньше.

Выйдя на площадь и потрясая в воздухе коробком спичек, я объявил:

– Лагерю "Совёнок" я даю десять черепов!

Огонёк вырвался из головки спички после её соприкосновения с серным боком коробки, после чего спичка полетела вниз, на землю. За мгновение до того, как погаснуть, огонь упал на лужицу бензина, от которой ровные струи топлива расходились в разные части лагеря.

"Гори в аду!"

Я сел на лавку у Генды и принялся смотреть на то, как яростная стихия постепенна поглощала "Совёнок". Вскорости повсюду трещали полыхавшие домики.

Огонь подбирался ко мне всё ближе. Пришла пора прощаться.

Не знаю, правда ли ко мне этой ночью пришла Лена, или же это было простое наваждение - в любом случае, это нечто сделало мне бесценный подарок: я не чувствовал боли. Сожжение заживо я считал самой худшей смертью, но сейчас не чувствовалось ничего. Лишь то, как плоть постепенно расходится в стороны, открывая путь для эвакуации души.

"Совёнок" был поглощён адским пламенем, сжиравшим всё на своём пути. Вот и Генда словно стонал, будучи охваченным со всех сторон огнём.

– Прощай, Лена... - такие последние слова были записаны на небе в моём некрологе. - И прощай, Алина... Вы - самое лучшее, что когда-либо было в моей жизни.

Душа, наконец-то обретшая свободу, устремилась ввысь. To the Stars.

***

Мерзкий звук будильника прервал полёт.

– А? Что? - подскочил я на постели, изрядно вымокшей в моём поту. В ушах стоял мерзкий звон, сердце не находило место в груди, а голова раскалывалась от боли.

Как бы там ни было, а пришло время вставать. Проанализировать увиденное во сне я запланировал в контрастном душе.

Но для начала типичный представитель "поколения игрек" проверил свой ВКонтакте. Удивительно, но Алина была в сети. Единственная из всех друзей.

"Знак?"

– Привет! Как спалось? - спросил я в диалоге, уже предвкушая, как буду описывать свой сон. И как получу в ответ привычное "воу". Это было немного, но это было намного лучше, чем всё то, что я увидел в бреду.

Звёзд в городе не было. Но там был я. На своём месте. А значит, настало время измениться.

Это моя Башня. Мой 1408-й номер. Мой "Совёнок". Моя жизнь.