«Миллионы раненых лично Коневым»
«46 МИЛЛИОНОВ РАНЕНЫХ в Великой Отечественной войне» учит нас либеральная пресса. Они сделали это. Снова.
Из в года в год фашистов, равно как и либералов начинает буквально лихорадить в дни когда вспоминают Великую Победу и подвиг советских граждан павших в борьбе с этим самым фашизмом. И если обида первых весьма тривиальна и, как правило, распространяется под аккомпанемент написанных ещё самим Геббельсом лично агиток о «двух миллионах изнасилованных немок в Восточной Пруссии» или сочиненных уже избежавшими возмездия нацистами памфлетах о «детях Бреслау», то с либералами произошла более запутанная история.
В Советском Союзе хватало поводов для торжественных мероприятий. День Победы там был памятной датой, но у советского государства были иные поводы продемонстрировать и своё единство и свою обороноспособность. Так, первое мая, как день солидарности трудящихся всех стран, в СССР отмечался грандиозными по масштабу демонстрациями, шествиями и митингами. В этот день советское государство демонстрировало свою неотчуждаемость от всемирного рабочего класса, будучи, как говорил Ленин, его единственным отечеством. Демонстрации были гражданскими. Военные же парады в СССР проводились 7 ноября. После демонтажа социализма, а потом и социального государства, в связи с активным навязыванием т.н. солидаризма, современный правящий класс в России сформулировал следующую формулу «поводов для гордости»:
1 мая — «День весны (под копирку взято с немецких фашистов, за исключением того факта, что у них он носил мистическую природу) и труда»
9 мая — День Победы (видимо над абстрактным злом)
4 ноября — «День народного единства» (без комментариев)
7 ноября — «День парада 7 ноября 1941 года» (!)
и т.д.
Как видим, из советских пережитков не подвергнутых «декоммунизации» до наших дней дожил лишь День Победы, проблема в том, что в условиях современной России он деградировал до, как выражаются устроители акции «Бессмертный полк», «единственного дня когда мы все чувствуем себя одним народом» и повода прокатить новые образцы вооружений по Красной площади.
Первое — это просто натуральный подарок идеологам правящего класса так безнадёжно пытающихся «примирить» олигарха с шахтёром. А что? У них ведь родственники воевали вместе, вот и получается у нас «страна однополчан», а то что один работает в две смены и живёт в доставшейся в наследство однушке с тремя детьми, а другой в Лондоне — не критично.
Второе же, даёт повод либералам и буржуазным гуманистам порассуждать о том ужасе что «столько людей погибло ради торжества милитаризма и шовинизма». В целом, их точка зрения кажется адекватной, вот только приходят от этого здравого зачатка тезиса граждане к абсолютно противоположным выводам.
Так, ещё в конце апреля «классические либералы» и их попутчики, люди просто пораженные болезнью абстрактного буржуазного гуманизма, начинают производство и потребление контента специфической направленности. Общий нарратив его сводится к банальной мысли: «Погибло 20/30/40 миллионов (в особо запущенных случаях уточняют, что не ''граждан'', а ''солдат''), в 5/7/10 раз больше чем немцев, а поэтому праздновать нечего». Действительно, современной России праздновать нечего, это не их Победа. Она активно используется не только успев стать «брендом», но и основополагающим фундаментом российского солидаризма, поводом для национальной (не классовой!) гордости и это объективный факт. Однако, что предлагают нам взамен господа либералы? Они проводят прямую преемственность между советским государством и нынешним российским. Говорят, что День Победы нужно подвергнуть декоммунизации и вообще сделать «днём скорби» (который, между прочим, уже есть 22 июня). Воюют с советским руководством и командующими фейками и приписанными цитатами. Причем, воюют сразу по двум направлениям, что постоянно приводит к противоречивым конфузам. Если во времена перестройки и коротичевских «Огоньков» с Маршалами Победы воевали рассказами (не обошлось без секретных документов) о их животной жестокости, пьянстве, разгильдяйстве, гордыне, мародёрстве и т.п. То в конце 1990-х — начале 2000-х тон резко сменился. Либералы поняли, что в свете нового имиджа Дня Победы на который решила сделать ставку новая власть рассказы про «мясника Жукова» будут смотреться уж слишком убого. Решено было зайти с другой стороны. Отныне Жуков, Конев, Рокоссовский и другие — оказались главными «заложниками большевистского режима». Теперь уже не только в конце апреля, но и 8-9 мая заголовки праволиберальных изданий пестрят сенсациями: «46 миллионов одних только раненых по словам маршала Конева!» И смещенный со своего поста за вскрывшиеся коррупционные схемы после войны Жуков теперь уже не «мясник» и «разминирователь трупами», а жертва режима, «уважаемый солдатами командир которого Сталин сместил опасаясь его популярности».
Но давайте вернёмся к «цитате Конева» которая внесена в эпиграф. В традиционной форме этот фэйк (не будем тянуть) выглядит так:
Опустим тот факт, что если просуммировать отдельные категории раненых то выйдет 12, но никак не 46 миллионов. Опустим и то, что данные, например, по «оторванным половым органам» (ох уж эти либералы) полностью соответствуют данным комиссии Кривошеева (1993) только там они именуются как «получившие ранения в половые органы», ни слова о конкретном характере повреждений.
Для нас интересен скорее сверхчеловек «академик, генерал-полковник Степан Кашурко», «личный помощник Конева», человек, наверное, с самой лучшей фотографической памятью в мире. А как иначе, если он с одного взгляда способен сосканировать «совершенно секретный документ» (реальные копии с которого, конечно снимать нельзя) и спустя много лет способен воспроизвести его до последней цифры?
При попытке узнать другие способности этого супермена вскрылись нелицеприятные факты, например, то как гражданин Кашурко натурально клянчил у Микояна квартиру, козыряя при этом службой в ВМФ и мнимой дружбой с Владиславом Гомулкой:
«Я офицер запаса. В 1954 году демобилизован из Советской Армии по сокращению штатов. В 1960 году окончил факультет журналистики Московского заочного полиграфического института, с 1955 года работал в институте научно-технической информации АН СССР, московским корреспондентом газеты "Брянский комсомолец", заведующим отделом журнала "Морской флот" и корреспондентом газеты "Труд".
Я имею постоянную московскую прописку, но вот уже двенадцатый год проживаю в Москве на подысканной площади. Неоднократно я обращался в организации, где работал, в вышестоящие органы с просьбой дать мне жилье, но меня даже не ставят на очередь: мол, холостой, одинокий, потерпишь».
Интересное начало биографии для будущего «академика» и «генерал-полковника».
«Последний раз я встретился с тов. Гомулкой в прошлом году на приеме в Польском посольстве. Он изъявил желание побывать у меня дома. А когда я узнал, что я не имею своей квартиры, тут же представил меня Вам, Анастас Иванович, и попросил принять меня... И вот результат: в Моссовете не удовлетворили мою просьбу, а гражданка, у которой я снимал угол комнаты, отказала мне в жилье. Я продолжаю оставаться бездомным. А вдруг при встрече тов. Гомулка снова изъявит желание побывать у меня дома?!»
Оцените уровень писательского мастерства! Это всё не для себя, а для товарища Гомулки!
Шёл 1965 год, «квартирный вопрос» гражданина Кашурко остался нерешенным. Волею судеб, а скорее по прямому заданию редакции, 1966-1968 гг. он провёл в экспедициях по поиску неидентифицированных захоронений красноармейцев. В 1969 году он нашёл для себя новую стезю. Сержант Окороков (погибший) стал для журналиста Кашурко тем же что и семья Лыковых стала для журналиста Пескова. Удачно раскопанный блиндаж стал для Кашурко «путёвкой в жизнь». Помимо статей в центральных изданиях о подвиге павшего бойца, Кашурко организует в Москве выставку находок на которую приходит сам Конев!
Единственную серию фотографий с маршалом сделанную в один день Кашурко потом использует как доказательство «дружбы» и факта своего «адъютантства». А дальше начался откровенный «чёс». Кашурко поехал в Якутию, на Родину сержанта Окорокова, с лекциями и экспозицией. За каждую остановку и лекцию Кашурко требовал с местных колхозников по 200 рублей, а иногда и 600! Под конец такого «турне» Кашурко решил избавиться от экспозиции согласившись «продать» её заинтересованным за 1080 рублей и запросив возмещение «путевых расходов» на 1770 рублей. Такой вот сомнительный бизнес.
Несмотря на появившиеся уже тогда сомнения в чистоплотности данного персонажа, свой «чёс» с уже новыми артефактами и историями о подвигах соотечественников он продолжил в Грузии и Казахстане. Так и колесил «герой» по стране зарабатывая баснословные, по тем временам, суммы. В 1973 умер маршал Конев, а поэтому портфолио Кашурко резко пополнилось кипой регалий и «воспоминаний». Сами родственники Конева факт какой либо работы Кашурко на маршала — отрицают.
Но, «недолго музыка играла» уже в 1976 в «Литературной газете» выходит статья с критикой бизнес-подходов Кашурко к исторической памяти. После чего, «герой» резко пропадает из публичного поля, продолжая тихо участвовать в поисковых мероприятиях. Второй час славы для него прогремел в эпоху перестройки. В 1987 Кашурко пишет стати уже не для «Сельской жизни», а для «Комсомольской правды» и основывает личный поисковый отряд в тверской области. А с 1990 — вообще становится знаменитостью фактически возглавляя расследования «о военных преступлениях» на территории ЧИАССР в период Великой Отечественной войны и «о геноциде чеченского народа», а также печатая книги разоблачающие прочие «ужасы сталинизма».
Дальше — больше, если даже в 1990-е он скромно именует себя ещё «капитан-лейтенантом ВМФ в запасе», то в 2000 он уже «капитан первого ранга», в 2006 — «генерал», а в 2007 — «академик, генерал-полковник, адмирал». Именно так выглядит наиболее полный список регалий которые приписал сам себе гражданин Кашурко. Остаётся только позавидовать такой военной карьере совершенной, к тому же, после отставки и не позавидовать ретранслирующим его фэйки либералам, вынужденным стыдливо замазывать либо «адмирала», либо «генерал-полковника», ибо даже для не служившего человека это выглядит как нечто за гранью абсурда.
Что же до реальных раненых бойцах РККА, то тут вряд ли можно сказать что то новое. Диапазон в 12-15 миллионов ранений, исходя из численного состава воевавшей армии и погибших в бою выглядит более чем реалистично. По данным того же Кривошеева, всего за всю войну было госпитализировано 14,7 миллионов раненых, контуженных, обожженных и обмороженных, причем один человек мог быть ранен неоднократно. Из них более 70 % выздоровели и продолжили боевую службу. Комиссовано было — 21 % (т.е. около 3 миллионов человек). Причем после отпуска некоторых призвали повторно. Для сравнения, немцев было ранено 7,3 миллионов, 85% из них получили свои ранения на «Восточном Фронте».
