«Силовое» отчуждение

Капитализм, спецназ и работа по мягким целям

Не так давно в сети появилась информация от (более не) анонимного «спецназовца», что Министерство Обороны РФ провело среди бойцов опрос, один из пунктов которого спрашивал о готовности стрелять по протестующим. Надо полагать, на поражение. В интервью, данном тюменскому штабу Навального, молодой солдат заявил, что, хоть сам факт подобного вопроса и поверг весь личный состав в шок, ответили все поголовно утвердительно, ибо выбора нет.

Средняя аудитория либеральных новостных каналов, разумеется, ни на мгновение не усомнилась в том, что стрелять, в случае необходимости, конечно же будут. Да еще не просто стрелять, а стрелять, ощущая сладкое томление в области живота. «А что с них взять то? Нелюди. Цепные псы режима!»

Итак, какова вероятность того, что бойцы спецподразделения откроют огонь боевыми по согражданам, в случае поступления приказа непосредственного начальства?

Давайте поразмышляем, ведь вопрос-то, на самом деле, актуальнее, чем может показаться на первый взгляд.

Фундамент

Как известно, общественное бытие определяет общественное сознание. И в силу того, что любой сотрудник силового ведомства в первую очередь человек, ему присущи все особенности общественного сознания. Наше общественное бытие на сегодняшний день – это капиталистическое государство, где главной ценностью являются деньги и открывающиеся ими материальные и нематериальные блага. Они используются в качестве универсального средства для достижения «успеха» и личного «счастья». Культ денег, товарный фетишизм и эгоцентризм являют собой основу сегодняшнего информационного поля. А значит, все эти ценности присущи и господам офицерам, поскольку они в этом инфополе живут и присутствуют точно так же, как и мы с вами. Такого, воспитанного обществом потребления, служивого гораздо больше заботит он сам, нежели какие-то там абстрактные граждане (а уж коррумпированность и нравы господ офицеров имеют широкую народную славу и не требуют дополнительных комментариев). Личное благосостояние, благополучие собственных родственников и друзей, безопасность и будущее детей служивого целиком и полностью находятся в руках государства. Всё это он будет защищать (Вспомните хотя бы школьных учителей, которые занимаются вбросами на выборах больших и малых, лишь бы не оказаться без работы на улице). Тем более, что он давал присягу – защищать государство.

Исходя из этой логики, любой посягнувший на целостность государства, не важно, извне или изнутри, есть враг.

Подготовка

В процессе жизни мы усваиваем огромное количество поведенческих моделей, которые и позволяют нам в определенны ситуациях вести себя адекватно, даже не обладая всей полнотой информации. Одна из таких моделей – подчинение авторитетам. С самого раннего детства мы подвергаемся различным ограничениям со стороны самых разнообразных авторитетов, и формируем четкую и нерушимую установку – авторитету нужно подчиняться. Это выгодно, это правильно, и это, наконец, проще.

Современный человек подвергается чудовищному давлению информационных потоков, вдумчиво анализировать которые абсолютно невозможно. Именно поэтому в нашем поведении закрепляются стереотипные реакции. И какой именно выбирать стереотип в том, или ином случае, мы учимся определять очень быстро, по ключевым стимулам. Например, врач говорит нам принимать конкретное лекарство. В этом случае – авторитет врача – это ключевой стимул, который подсказывает, что наиболее рациональная модель поведения в данной ситуации – подчинение. Это выгодно, это правильно, это проще.

Ощущая себя свободной, независимой личностью, индивидом, современный молодой человек на этом моменте может предположить, что бездумное следование стереотипам – это удел жалкого мещанина, который из-за этого заслуженно страдает. А вот «настоящие люди» думают, прежде чем делать.

В 1963 году американский социальный психолог Стэнли Милгрэм провел серию экспериментов, ставших потом всемирно известными. Идея эксперимента возникла после того, как жизнь предоставила мрачную статистику как одни люди, не будучи садистами и маньяками, совершали чудовищные действия по отношению к другим. Стэнли решил проверить, как далеко обычный человек может зайти, слепо подчиняясь авторитету.

Испытуемого приглашали поучаствовать в эксперименте по изучению влияния боли на память. В рамках эксперимента участник, получив роль «учителя» должен был, по команде экспериментатора, бить током другого человека, исполнявшего роль «ученика». Ученику диктовались слова, которые он должен был потом правильно повторять, и за каждую ошибку «учитель» должен был «наказывать» несчастного током, увеличивая напряжение от раза к разу. Жертва, разумеется, была из команды Милгрэма, поэтому ошибалась достаточно часто. После нескольких шагов ученик начинал настойчиво просить прекратить. На что экспериментатор хладнокровно требовал увеличивать напряжение. Когда напряжение становилось критическим, «жертва» умоляла прекратить, обращаясь к настоящему испытуемому напрямую и, как правило, не находя сочувствия.

Милгрэм накануне просил у уважаемых специалистов-коллег по цеху дать прогноз по факту, сколько участников дойдут до максимума. Уважаемые специалисты сказали, что 50% не решится даже на половину, а до максимума (имитируемого «потерей сознания» жертвы) напряжение поднимет разве что один из тысячи, и то по причине латентного психического расстройства. Однако, до максимума дошло 65% испытуемых, и 100% перешли половину.

То есть, самый обычный, рядовой гражданин, по приказу человека которого он видел раз в жизни (но на котором был белый халат и грозный бэйдж) натурально пытал своего согражданина, которого тоже видел первый раз в жизни, не догадываясь что это постановка.

Последнее воссоздание эксперимента было в 2017. Чуда не произошло. Поэтому, если ты твердо стоишь на том, что уж тебя-то точно так не проведут, не торопись. Подобная позиция есть ни что иное, как стереотипная реакция на информацию об опасности обмана полученную буквально одним абзацем выше.

А теперь давайте подумаем, насколько установка подчиняться авторитету у сотрудника МВД или солдат Внутренних Войск (ныне «Росгвардия») сильнее, чем у рядового обывателя. То есть, усвоенный с детства поведенческий стереотип в «казарменных» условиях возводится в степень абсолюта и механически загоняется на уровень рефлекса.

Поэтому, для того чтобы служивый нарушил прямой приказ у него должны быть очень веские основания.

Власть ситуации и давление извне

Но как же так получается, что взрослый и, в целом, адекватный человек превращается в тупой инструмент чужой воли?

Одно из ключевых и самых подлых свойств авторитета – на него всегда можно свалить весь груз ответственности.

Помните это высказывание Германа Геринга? Оно как раз об этом. И вечное оправдание «я просто выполнял приказы» тоже об этом.

Но, разумеется, возможность свалить ответственность, хоть и существенный, далеко не единственный фактор, имеющий значение.

Например, «мистер середнячок» по имени Оскар Геринг, служивший в годы войны в Освенциме, так объяснял, как это у него вышло сохранить душевное здоровье, содействуя массовому уничтожением людей:

«Пропаганда оказывала на нас такое воздействие, что мы считали истребление евреев чем-то таким, что происходит на войне. И в этом смысле у нас не появлялось ни сочувствия, ни сопереживания».

Норвежский социолог и криминолог Нильс Кристи провел весьма масштабное исследование, в котором пытался изучить мотивацию норвежцев, которые в годы оккупации «служили» в концлагере в качестве охранников. Из общего числа он сформировал две группы. Первая – где были те, кто участвовал в пытках и убийствах заключенных, и был за это осужден, вторая – где были те, кто в преступлениях по отношению к заключенным не обвинялся.

Вот некоторые выдержки из описания результатов о факторах, имевших место в первой группе:

• Все норвежцы прошли несколько месяцев обучения в тренировочном лагере, прежде чем начали выполнять свои обязанности в концлагерях. Частично оно заключалось в обычной военно-строевой подготовке, частично было направлено на специфику охранной службы. В начале обучения каждый день у новобранцев были и занятия по идеологии. Легко догадаться, к чему они сводились. Славяне представлялись как опасный народ, склонный к преступлениям от природы, показывались фотографии, на которых они были запечатлены в момент совершения преступления, подчеркивалось, что немцы на такое не способны, и т.д. Позже, уже во время нахождения в концлагере, немцы последовательно поощряли жестокое обращение с заключенными.

• По описанию членов группы «жестокое обращение и/или убийство» можно понять, что они в меньшей степени, нежели члены иной группы, идентифицировали себя со славянами, ставили себя на их место, узнавали себя в них.

• Часто отмечаемое среди группы «жестокое обращение и/или убийство» неверие в наличие сходства между заключенными концлагеря и норвежцами также заслуживает внимания.

• Описание, которое дается членами группы «жестокое обращение и/или убийство», свидетельствует, что в их представлениях славяне являлись группой, обладавшей целым рядом качеств, говорящих о их неполноценности. В самом экстремальном варианте славяне представлялись как люди, находящиеся на промежуточной стадии между человеком и животным. Члены второй группы их так не воспринимали.

• Похоже, что те, кому было свойственно наиболее жестокое обращение с заключенными, обладают и самым ярко выраженным негативным мнением о заключенных в принципе.

Вот часть вывода, который делают авторы исследования:

Социальная ситуация может толкнуть людей на экстремальные, ранее совершенно чуждые им типы поведения, в том числе и по отношению друг к другу. Продолжительное голодание и общее истощение приводят к экстремальной степени примитивизации. К этому же может привести и наблюдение за примитивизацией других людей, когда причины такой примитивизации непонятны наблюдателю, который к тому же подвергается и давлению извне.

Охранники, жестоко обращавшиеся и убивавшие заключенных, моложе, чем те, кто этого не делал, то есть у них меньше жизненного опыта и способности оценить взаимосвязь причин и следствия. Скорее всего они к тому же активнее и легче поддаются влиянию извне, возможно отличаются и в умственном отношении. Как бы то ни было, большинство из них вряд ли сильно отличаются от таких же молодых людей из такой же социальной среды, после аналогичной идеологической обработки.

Они могут обладать такой же системой норм, такими же мнениями, они могли бы быть обычными молодыми людьми. Более того, другие молодые люди могли стать такими же, как они, попади они в аналогичную ситуацию и окажись под таким же давлением. И они бы не смогли понять положение узников, и таким же образом сумели бы обойти свою систему норм в том, что касалось конкретного данного случая.

Не все способны измениться так сильно и за такое короткое время. Но чем экстремальнее ситуация, тем большее влияние она может оказать на человека. В определенных ситуациях жестокое обращение и убийство становится таким же естественным, как и отсутствие такого поведения.

Авторы совершенно справедливо делают акцент на силу влияния социальной ситуации. Есть такая штука – фундаментальная ошибка атрибуции (это когда в попытках объяснить чьё-либо поведение преувеличивается роль личных качеств и преуменьшается роль ситуации, в которой имело место быть поведение). Именно поэтому крайне важна мелочь, на которую я обратил внимание в самом начале – на замечание молодого бойца, что все поголовно ответили «как надо». Не потому, что живодёры и трусы, а потому что это было наиболее адекватным поведением в той ситуации.

Итог

Стрелять господа офицеры, в случае если дело до такого действительно дойдёт, будут не в сограждан, обычных мальчиков и девочек, у которых есть мамы, папы, дети, а во «врагов государства», «экстремистов», «бесов», «майдаунов», «агентов госдепа», «провокаторов» и т.д. Об этом даже есть хорошая серия «Черного Зеркала», когда солдатам вживляли в голову чип, чтобы они врагов воспринимали, как опасных мутантов и отстреливали без ноток сочувствия и сожаления.

Благо сейчас в информационном поле плотность подобного материала, как плотность материи в нейтронной звезде. Лютость пропагандистского накала каждый из нас может воочию наблюдать на любом федеральном канале и в провластных интернет ресурсах. Образ врага давным-давно сформирован. Враг многочисленен, беспощаден, он коварен и может оказаться кем угодно, прямо как тот самый Агент в «Матрице». Следовательно, нужно быть на чеку, не задовать лишних вопросов и не знать жалости. В комментариях устами ботов убийство всякого «майдауна» покушающегося на стабильность уже не просто оправдано, а возведено в ранг дела доброго и нужного.

Ослушаться приказа для служивого – значит обречь себя и свою семью на бесчисленные проблемы, бедность, нищету и т.д. Одновременно с этим на блюдечке преподносятся такие удобные оправдания, за которыми можно надежно спрятаться от жгучего взгляда совести.

У бойцов спецподразделений вполне может быть опыт реальных боевых действий. То есть в ситуации запредельного эмоционального напряжения схожего содержания человек уже имеет паттерн «правильного поведения». Ему останется только молча выполнить свою работу – спокойно «отработать по мягким целям».

Все условия для кровопролития созданы. Как мы увидели, даже обычные люди в этих условиях теряют человеческий облик. А служивые люди необычные. У них налицо множество отягчающих обстоятельств.

Ну и наконец, идеологически, «господа офицеры» являются полноправными членами современного российского капиталистического общества. Падающего подтолкнут и потом разденут, жену ближнего возжелают, у слабого собственность, если представится такая возможность, отберут. Поэтому и вероятность сантиментов «при исполнении» кране мала.

Таким образом, чисто объективных, материальных (и даже материалистических) предпосылок, чтобы кто-либо в силовой структуре взял на себя ответственность за неподчинение приказам, на сегодняшний день – нет.

P.S. И ещё немного по поводу т.н. «обычных людей». События в Доме Профсоюзов в Одессе наглядно иллюстрируют как «обычные люди», прошедшие даже минимальную идеологическую обработку, активно участвуют в убийстве своих сограждан. И не то, чтобы считают это чем-то плохим.

За подготовку текста благодарим нашего читателя Максима Прусова!

Редактура: Танкисты